Заброшенный храм и прерванное одиночество

Шелест листьев недавнего побега, пение птиц, стрекот кузнечиков, жужжание трудящихся пчёл, колыхающиеся от слабого ветра бутоны цветов. Это место внушало чувство безопасности и свободы. Высокие, местами разломанные под гнётом времени стены, лики святых, так и доживающих свой век в этом маленьком, последнем для них пристанище. Огромный купол возвышался, кажется, до самых небес. Он укрывал от всего: жары, снегов, буйных ветров и спутанных мыслей в голове. Когда на душе тяжко и совсем не знаешь, куда и зачем идти, ноги сами несут в это место. Образы не осудят. Они лишь рады очередному посещению, как ожидающие своих внуков старики. Они помогут, распутают мысли. Как только из глаз начинаются литься скупые слёзы, то чувствуешь всей душой, как глаза с икон тебе сочувствуют и приободряют, а после помогут найти и верное решение. Это место скрыто от всех. От чужих глаз, чужих ушей, чужих ртов. Никто не посмеет вторгнуться в эту идиллию и нарушить музыку природы. Он набрёл на это место случайно, когда слонялся бесцельно по округе, выискивая тихое место. Находящийся в самом сердце царства полевых цветов, где ветер тебя лишь потрепает по волосам, а после позовёт резвиться, храм оказался чудным местом. Всё здесь пахло необычно. В воздухе витали нотки, кажется, чего-то приятного и успокаивающего. Будто всё так и желало утешить отчаявшуюся и потерянную душу. Пара шагов и он упал. Упал в самую пучину трав и приятнопахнущих цветов. Одуванчики сразу обступили нового гостя, шепчась, обсуждали его между собой, а ромашки, стесняясь, то и дело отбегали, но гладили руки и ноги. Цветы клевера стали бесцеремонно глазеть на человека. Один особо смелый цветочек аккуратно погладил парня по щеке, из-за чего тот тяжело вздохнул, но после рассмеялся. Но с цветами пришлось разлучиться, ведь на светлую макушку глядел спокойный, блеклый взгляд с иконы. Тихие шаги по старым полам эхом отражались от стен и терялись где-то под потолками. Здесь прохладно. Но эта прохлада такая приятная. Она не заставляет табуны мурашек бегать по всей коже, она нежно принимает в свои объятия и целует в лоб, словно добрая матушка. Кажется, послышался смех со стороны старых образов. Видимо, это место приняло заблудшего. Ему здесь понравилось. Здесь всё приветливое и доброе. Здесь никто не осудит, здесь никто и ничто не причинит вреда. Этот храм - его спасение. Пахнет иначе. Но всё выглядит как обычно. Те же образы, те же цветы, всё тот же храм. Но запах сменился. Добавились вкрапления чего-то опасного и неприятного в привычную картину ароматов. Словно чёрное пятно на красочном рисунке или как огромная клякса на листе с аккуратно выведенными каллиграфическими буквами. Будто гниющая сердцевина в прекрасном яблоке. Этот запах не вписывался. От него тошнило и выворачивало. Голова закружилась, всё пошло круговоротом. Ноги стали подкашиваться из-за чего пришлось сесть на траву, где его сразу же окружили множество цветов, так и спрашивая о его состоянии. Одуванчики пытались помочь, ромашки старались не шуметь, чтобы их другу не стало хуже. Лишь клеверы, до этого такие смелые и храбрые, сейчас испуганно стояли в стороне, боясь пошевелиться. Ветер стал бежать всё быстрее, желая убрать этот ужасный запах. Их друг для них важен. Они боятся за него так же сильно, как и он беспокоится о них. Глаза заполонили слёзы. Вновь. На этот раз уже показалось, что это лилась кровь вместо слёз. И ужасное понимание, что ещё кто-то смог найти это место, лишь наносило больше ран сердцу. Теперь это место не казалось таким безопасным. Теперь здесь находиться стало страшно. Темнота. Холод сразу же стал терзать неподготовленное тело. Он кусал, отрывал части тела, заставляя алую кровь растекаться по всей коже. Дрожь пробила конечности. Сердце стучало с бешеной скоростью. Прикосновение. Этот ужасный запах, как казалось, трупа ударил в нос. Кто-то стал дёргать за плечо. Будто свинцовые, веки глаз ни в какую не хотели раскрываться. Нет, он не очнётся, пока этот запах не пропадёт. Звон в ушах стал постепенно рассеиваться, пропуская чьи-то обрывки фраз. Нет, он не хочет слушать. Нет, он не проснется. Пусть этот запах уйдёт. Пусть сгинет. Пусть сбежит прочь. Пусть вновь цветы станут целовать его щёки. Пусть ветер снова начнёт звать его резвиться. Пусть его друзья-иконы сочувственно посмотрят на него, а после помогут разобраться в мыслях. Пусть... Пусть... Пусть... «Очнись.» Глаза внезапно раскрылись. Вся тяжесть конечностей резко пропала. Пропал и звон в ушах, из-за чего грозу за стенами храма стало слышно ужасно громко. Но запах гниющего трупа сменился на аромат... яблок. Да, именно яблок. Спелых, какие обычно показывают на упаковках сока. Он сразу поднялся на локтях, как только сознание стало понимать, что происходит и где он находится. Но его насильно заставили лечь обратно. Под затылком оказался чужой головной убор, а сам он лежал на чьей-то кофте. Глаза нервно бросились к образам с икон, те лишь спокойно смотрели, успокаивая. Он в безопасности. Но кто же этот человек? От него пахнет приятно. И жестокостью, опасностью и железом от него не веет... Медленно, под чужим пристальным взглядом, удалось сесть. Ему сразу же протянули крышку от термоса. Пахло сладко... неужто чай? Нет! Он не будет пить это. Он не будет принимать что-либо из рук этого человека. Хоть от него и пахнет спелыми яблоками... хоть он и не вселяет чувство страха. Но этот человек силой открыл рот и заставил выпить эту сладкую жидкость. Как вкусно... Давно он не пил чего-то настолько прекрасного... Как давно его желудок уже был пуст? После этого чудесного напитка зрение начало постепенно фокусироваться и теперь можно было разглядеть того, от кого так маняще пахнет... Это оказался такой же парнишка, как и он сам. Но в груди поселилось ощущение, что этот стоящий на исцарапанных коленях юноша являлся одним из образов с икон. В остальном же, он выглядел как обычный человек с ужасно бледной кожей, заметными синяками под глазами, тонкими бровями и чуть потолще губами, и совсем немного курносым носиком. Темные волосы водопадом спускались вниз, разбиваясь о плечи. Радужка глаз была цвета венозной крови... Или это просто очень темный карий? Или из-за освещения кажется? Кажется, оба приняли мнимый вызов в "гляделки". Никто не осмеливался отвести взгляда и никто не собирался первым что-либо спрашивать или говорить. Одного взгляда было вполне достаточно, чтобы вести молчаливый диалог. Даже гроза за стенами храма притихла в ожидании. Весь мир сейчас затих и остановился. Густые ресницы, прячущие под собою темную радужку глаз, сейчас подрагивали явно намереваясь прервать интереснейшую игру. Кажется, он добр.