Инциденты

Уилл всегда был «другим ребёнком»: у него были свои проблемы, переживания, изнанка, первая любовь, но это всё закончилось, кажется, не успев начаться. Уже больше года мама Уилла вышла замуж за мужчину с работы, и им пришлось переехать. Небольшой городок Дерри, где новый муж мамы — знатный и богатый «шишка», а его сыночек по имени Ричи — та ещё заноза в пальце. Такая заноза, что Уилла и в грош не ставит, если дело не доходит до прикрытия его задницы. Ричи — заядлый алкоголик со стажем, который на год старше Уилла. Его «Клуб неудачников» незадолго после битвы с клоуном стал одним из популярных в школе. Уилл — обычный незаметный парень, которого поддразнивают одноклассники в школе. Ричи же — пиздец какой крутой, но мелкий не подходит ему по «статусу», поэтому мало кто в школе знает о том, что они братья. Хоть и сводные, но братья. Инцидент первый : защита — УВИЖУ, КАК ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ ЕГО ТРОНУТЬ, ИЛИ КТО-ТО ИЗ ТВОЕЙ КОМПАНИИ, Я ТЕБЯ УРОЮ. ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ? — Ричи кричал на тупого пацана из параллели Уилла где-то в котельной их школы. — А он тебе кто, чтоб ты его защищал? Парень твой? — Чарли говорил это с тупой ухмылкой на лице, после чего ему последовал удар в нос. Кровь потекла непроизвольно. — Ричи, успокойся! — где-то сзади жужжал Билл. Ричи подвёл ухо Чарли к своему рту и тихо прошептал: — Он мой брат, ублюдок. И если кто-то из твоей компании, или в школе вообще, узнает об этом, я отвечаю, я убью тебя, не раздумывая. На лице Ричи не было его привычной улыбки, была только злость, тяжёлая и жгучая. Он быстро оторвал его назад к стене и сказал, чтоб всем было слышно: — Кстати, твоя сестричка с такой же улыбкой сосала мне на заднем сидении моей машины. Теперь улыбка вернулась, но в глазах горел огонь. Он ударил его в солнечное сплетение, и тот скукожился, скользя по стене на пол. — Это так, для уверенности, — сказал Ричи шёпотом. — Ребят, пошли, нечего смотреть на этого членососа, а то он щас расплачется от горя, узнав о своей сестрёнке. — Ты идиот, Ричи, ты знал? — сказал Майк. — Завались, — ответил Тозиер, и они вышли из котельной. Уилл не знал об этом, но догадывался, так как те, кто его обижал, резко после этого либо не приходили в школу, либо являлись с побоями, но подумать на Ричи? Никогда. Инцидент второй : дом = сущий ад — Где мама и твой отец? — спросил Уилл, заходя в комнату к Ричи. — Горшочек, тебя не учили стучаться? Или ты так ко мне и в ванную будешь врываться, если что-то понадобится? Я понимаю, я красавчик, особенно когда голый, но думаю, ты будешь смущаться от этого ещё больше, чем сейчас. Лицо Уилла горело от злости и смущения. — Заткнись, Ричи. — Он сделал паузу и громко выдохнул. — Ты мне ответишь на мой вопрос? — Да ну, чё ты кислый такой? Как всегда, на работе торчат до вечера. Привыкнуть уже пора. Ты ведь хочешь себе машину? Ну конечно, не такую, как у меня, не дорос ещё, но хочешь же? — На лице Ричи была его глупая усмешка и брови, скривлённые в вопросе. — Какой же ты всё-таки балабол, Тозиер. Мне не нужны деньги твоего отца, я могу сам накопить себе на права и машину. — Как же? Отсосёшь мне? Ну, тогда возьми сотню баксов у меня в кошельке. — Иди нахер, — сказал Уилл и вышел, громко хлопнув дверью. — Эх, бля, ну чтож ты, братец, — крикнул Ричи через дверь, и в его голосе вдруг проскользнуло что-то, похожее на сожаление. Уиллу с ним было невыносимо тяжело. Ричи всегда такой — вечно несерьёзный, у него экзамены в этом году, а ему плевать. Это невыносимо раздражало Уилла, но ещё больше привлекало. Ричи сразу его зацепил, не внешностью, а харизмой. Да, характер не из приятных, но сука, как же он был горяч. Это ещё больше раздражало: он вечно ходит почти голый, и ему абсолютно насрать на всё и на всех. Ведь он старший, он любимый и главный. Его шутки и прочие детали характера невыносимо нравились Уиллу. Он не как Майк в Хоукинсе, который был вечно добрый и гиперопекающий «друг», в которого был влюблён Уилл. Ричи был запретным плодом, той самой вишенкой на торте для самопознания. В доме у Уилла была личная художественная мастерская, в которой он рисовал: пейзажи, старых друзей, родителей, и в потайной полке в его шкафу лежали рисунки по памяти. Ричи — на них всех он был почти голый, а где-то даже не почти, но это лишь из его воображения. Любовь к Майку быстро испарилась, ведь в Ричи он втюрился почти с первого взгляда. Хотя он был во многом внешне похож на Майка, но его манера общения и мимика делала его совершенно другим человеком. Инцидент номер три : казнь. Уилл сидел за столом утром и ел хлопья. Напротив сидела его мать — Джойс — и что-то бурно обсуждала с Уэнтуортом — отцом Ричи. Как обычно, что-то по бизнесу. Уилл просто скролил ленту инстаграма, как с лестницы быстро спустился Ричи. Он весь мокрый, в одних трусах, а из них выпирало что-то большое и очень вздутое. Взгляд непроизвольно задержался там. Недолго, но по ощущениям это длилось вечность. Уилл поперхнулся хлопьями и начал сильно кашлять. Ричи подошёл и похлопал его по спине. — Доброе утро, семья. Я тоже, пожалуй, поем хлопьев, если ты не возражаешь, братиш? — Ричи специально издевался над ним. — Конечно нет, точнее, конечно да, бери, садись. Доброе утро, — язык Уилла невольно заплетался, а родители продолжали не замечать их обоих, кроме дурацкого ответа «доброе утро». Он поставил тарелку на стол, взял хлопья и молоко, но налил его не сразу. Сначала решил отпить. Он начал глотать молоко, и всё понеслось как в слоумо. Кадык Ричи выпирал, когда он делал глотки, и тут он сделал это… якобы непроизвольно пролил молоко на свою грудь. Лицо Уилла вспыхнуло, он начал кашлять ещё больше, будто старался выкашлять это чувство. — Ой, какой же я неуклюжий, правда, братик? — ухмылка не спадала с лица Ричи, она была необычной, другой, пошлой. — Мне.. мне нужно в уборную, я быстро, — сказал Уилл и побежал в ванную. Он смотрел на своё красное лицо, на стояк в штанах и не понимал, что ему делать. Но думать долго не пришлось: чтобы избавиться от этого, был только один выход — дрочка. И он решил сделать это. Он чувствовал, что долго это не займёт. Он снял с себя штаны и быстро, ритмично начал вести рукой по своему члену, представляя, как это делает Ричи, представляя замедленные картинки, которые были перед ним буквально только что, представляя стояк Ричи, представляя, какой у него большой член, какой он горячий сейчас, вспоминая, как с его волос капали капли прямо на пол, вспоминая его немного запотевшие очки от перепада температуры после душа, представляя его задницу, такую сочную и точно довольно упругую. Это длилось около двух минут, пока он не почувствовал этот эффект эйфории и дофамина. Он быстро помыл руку от спермы, натянул на себя штаны и умыл лицо от остатков румянца. Он вышел из ванной и увидел Тозиера — довольного, счастливого, поедающего свои хлопья. Уилл сел за стол. — Наконец-то ты вернулся, а то я думал, ты поперхнулся там и надо ворваться к тебе помочь и звонить в скорую. — Всё хорошо, Ричи, просто ещё не проснулся, надо было ещё раз лицо холодной водой ополоснуть. Щас всё хорошо, — Уилл говорил это с такой миловидной улыбкой, но стиснув зубы. Ричи быстро всё доел и, когда выходил из-за стола, прошептал Уиллу на ухо: — Я сегодня дрочил, пока мылся. Кажется, что ты тоже, горшочек, — и в конце он хихикнул. Уилл ещё сильнее стиснул зубы и непроизвольно легонько ударил кулаком по столу, прошептав: — Ты слишком большого мнения о себе. Когда Ричи ставил тарелку в мойку, он сказал: — Быстрее доедай и одевайся, мне надо пораньше в школе быть. Забыл? Меня друзья ждут. — Ричи говорил так, как будто их прошлого небольшого диалога не было, и это очень сильно бесило младшего. — Хорошо, Ричи, — сказал Уилл, ещё сильнее стиснув зубы до хруста. Он посмотрел на Ричи как на своего главного врага, но мы-то знаем, какие они «враги». Уилл ненавидел его до глубины души. Он ненавидел его девушек, которых он вечно водил сюда, ненавидел слышать их стоны за стенкой. Но больше всего он ненавидел себя за то, что любил этого придурка с его пошлыми и тупыми шутками. --- Инцидент номер четыре : «Сисюлечка» 22:00, вечер субботы. К Уиллу постучали в дверь. — Входи, — крикнул Уилл, и дверь распахнулась. В дверном проёме стоял Ричи и… какая-то латинка, кажется, её зовут Мевис, и она училась с ним в старшей школе. — Мы тут пошумим немного, да, сисюлечка моя? — говорил Ричи, смотря на неё. «Сисюлечка» не было милым прозвищем, это было отражение того, что он видит в ней и что именно хочет. Он всех девушек, которых водил, называл именно так. — Да, мой котёночек!!! — она кинулась ему на шею, а в его взгляде было отвращение. — Да делайте что хотите, мне насрать, — сказал Уилл, и они быстро вышли из комнаты. Когда он услышал первые стоны, то быстро надел наушники и прибавил звук на сто. Для него это уже привычное дело. Даже через такой шум он слышал эти стоны: — Да, Ричи… Пожалуйста, ещё, давай, я люблю тебя. В голове Уилла проносилась только одна мысль: «Какая же мерзость». Но где-то глубоко внутри он знал, что ненавидит не сам звук, а то, что эти слова предназначены не ему. Прединцидент Ричи очень много пил, прям очень много, он постоянно пропадал на вечеринках, откуда просил забрать его именно Уилла. У младшего не было выхода: если бы узнали их родители, влетело бы обоим. https://i.postimg.cc/rsM4mMq1/IMG-3758.jpg (фото переписки ричи и уилла) Уилл выходит из такси, которое стоит и ждёт его по просьбе. Сразу в толпе ребят из их компании у кустов он видит Ричи и бежит к нему. — О боже, Эдди, что за херня? Почему ты не досмотрел? — Уилл злился, и это было слышно. — Прости, Уилл, я думал, он как обычно с девушкой ушёл, а он ещё несколько коктейлей вьебал, прости ещё раз, — Эдди смотрел на него с сожалением. — Уилл, ты пришёл!!! — радостно говорил Ричи и взял Уилла за щёки. — Пошли, герой-любовник хренов. А ты, Эдди, забей, мне не привыкать, — Уилл дёрнул Ричи за руку, но Ричи опустился и начал блевать. — О боже, — сказал Уилл, подождав, когда он закончил, и потащил его в машину вместе с Эдди и Стэном. Когда они приехали домой, Ричи начал опять нести одну и ту же бухую заезженную пластинку про его раннее взросление, про становление его личности, про грёбаного клоуна, как после финального босс-файта, где он его отмудохал битой, они не могли выбраться, как им пришлось всей компанией лишиться девственности, оттрахав Беверли, которую трахал её же папаша, чтобы выйти из ловушки канализации — им надо было стать «взрослыми». — Зачем ты мне это рассказываешь по хер знает какому кругу? — Уилл злился. — Тебе что, не интересно? Не хмурься, что тебе не нравится? — Ричи тыкнул Уилла в его нахмуренные брови. — Во-первых, мне это не интересно, тем более каждый раз одно и то же, а во-вторых, это мерзко. — О боже, какой ты зануда, — сказал Ричи, и Уилл кое-как доволок его до кровати после этих слов, и он сразу же вырубился. --- Инцидент номер пять : ночь сквозь стену. Это случилось через две недели после того вечера с Мевис. Родители снова уехали на выходные — какой-то бизнес-ужин за городом, и дом остался в распоряжении братьев. Уилл сидел в своей комнате, накинув наушники, и пытался рисовать, но что-то не шло. Карандаш ломался, линии получались кривыми, и он уже собирался бросить это дело, когда услышал хлопок входной двери внизу. Он снял наушники и прислушался. Шаги на лестнице были тяжёлыми, неуверенными, сбивчивыми. Не просто пьяными — какими-то другими. Дверь комнаты Ричи, которая была через стенку от его собственной, распахнулась и с грохотом закрылась. Уилл закатил глаза: очередная пьяная ночь, очередной заплыв по дому. Но потом он почувствовал это. Запах. Не просто алкоголь — что-то ещё, сладковатое, тяжёлое, просачивающееся сквозь щели в дверях. Трава. Или что-то покрепче. Ричи накурился. В хлам. Уилл нахмурился. Обычно Ричи не смешивал — либо пил, либо курил. Но сегодня, видимо, решил не ограничиваться. Он слышал, как Ричи что-то бормочет себе под нос, как стучит по стене — то ли пытается раздеться, то ли просто теряет равновесие. А потом наступила тишина. Уилл уже хотел снова надеть наушники и вернуться к рисунку, но вдруг услышал это. Дыхание. Тяжёлое, прерывистое. Не похожее на дыхание спящего человека. Оно было… другим. Глубоким, с хрипотцой, с затяжными выдохами, которые заставляли Уилла напрягаться с каждым новым звуком. Он замер. Карандаш выпал из пальцев. Через стенку послышался тихий, почти неслышный стон. Короткий. Словно Ричи пытался сдержаться, но не смог. Уилл почувствовал, как кровь приливает к щекам. Он знал этот звук. Он слышал его сотни раз за стенкой, когда Ричи приводил девчонок. Но сейчас там не было никого. Только Ричи. И этот звук предназначался не кому-то другому. Он просто… был. Уилл не мог пошевелиться. Он сидел на кровати, вцепившись в простыни, и слушал. Дыхание Ричи становилось всё более частым, более рваным. А потом он услышал знакомый звук — влажный, ритмичный. Ричи дрочил. Прямо сейчас. За стенкой. Уилл сглотнул. Его собственное тело отреагировало мгновенно — член напрягся, наливаясь кровью, сердце забилось где-то в горле. Он знал, что должен надеть наушники. Должен сделать вид, что ничего не слышит. Но он не мог. Не мог оторваться от этих звуков, от этого хриплого дыхания, от тихих стонов, которые пробивали стену. А потом случилось то, что Уилл никак не ожидал. — Чёрт… — голос Ричи был низким, хриплым, чуть слышным сквозь стену. — Уилл… Уилл замер. Сердце пропустило удар. Ричи произнёс его имя. Он дрочил и произнёс его имя. — Бля… — простонал Ричи громче, и в его голосе было что-то такое, от чего у Уилла перехватило дыхание. — Если бы ты знал… какой ты… Он не договорил. Или Уилл не расслышал. Но этого было достаточно. Этого хватило, чтобы Уилл расстегнул ширинку дрожащими пальцами. Он откинулся на подушки, стянул джинсы вместе с боксерами и сжал свой член, уже влажный от возбуждения. Он не издавал ни звука, боясь, что Ричи услышит. Но через стенку доносились только стоны старшего, его сбивчивое дыхание, его голос, который иногда произносил что-то неразборчивое. Уилл двигал рукой в такт звукам за стеной, представляя, что это Ричи шепчет ему на ухо, что это его пальцы сжимаются вокруг члена, что это его дыхание обжигает кожу. Он закусил губу, чтобы не застонать, и чувствовал, как напряжение нарастает внутри. А потом Ричи заговорил громче. И Уилл понял, что тот знает. Знает, что его слышат. — Тебе нравится, да? — голос Ричи был пьяным, но в нём звучала такая наглость, такая уверенность, что у Уилла подкосились колени, даже если он лежал. — Слушать, как твой братец дрочит на тебя? Нравится, горшочек? Уилл замер. Дыхание перехватило. Он не мог ответить. Не мог издать ни звука. Но его рука продолжала двигаться сама собой, быстрее, быстрее. — Я знаю, что ты меня слышишь, — голос Ричи стал тише, интимнее. — Знаю, что ты делаешь то же самое. Я чувствую это. Даже через стену. Уилл закусил губу до крови, чувствуя, как оргазм накатывает волной, но он не хотел кончать сейчас. Он хотел слушать дальше. Хотел слышать этот голос, который принадлежал ему, только ему, даже если Ричи не знал этого наверняка. — Представь, что это мои руки, — прошептал Ричи. — Что я держу тебя. Что я шепчу тебе на ухо. Что я делаю это с тобой, а не сам с собой. Уилл не выдержал. Он издал тихий, почти беззвучный стон, и в тот же момент услышал, как Ричи замер на секунду, а потом его дыхание стало чаще. — Да, — выдохнул Ричи. — Да, вот так. Кончай для меня, горшочек. Я знаю, что ты хочешь. Я знаю, что ты кончишь. И Уилл кончил. С громким, рваным выдохом, который он не смог сдержать. Сперма залила его пальцы, живот, простыни, но ему было всё равно. Он слышал, как через стенку Ричи издал глухой, протяжный стон и затих. Тишина была оглушающей. Уилл лежал, тяжело дыша, и смотрел в потолок, чувствуя, как стыд и возбуждение смешиваются в одно липкое, тягучее чувство. Он только что дрочил под голос брата. Который дрочил под его имя. Который командовал им через стену. Он услышал, как Ричи тихо рассмеялся. Негромко, скорее выдохнул смешком. — Спокойной ночи, братишка, — прошептал Ричи, и в его голосе не было насмешки. Только что-то тёплое и почти нежное. Уилл не ответил. Он не мог. Он просто лежал, прижимая руку к груди, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. А потом, когда дыхание выровнялось, он встал, молча убрал за собой и рухнул на кровать, натянув одеяло до подбородка. На следующее утро Ричи вёл себя как обычно — громко, нагло, с дурацкими шутками. Он не смотрел на Уилла иначе, не подкалывал его, не намекал. Уилл выдохнул с облегчением. Конечно, Ричи ничего не помнил. Он же был накурен в хлам. Уилл решил, что этого никогда не было. Он похоронил это воспоминание так глубоко, как только мог. Но иногда, когда Ричи проходил мимо, Уилл ловил на себе его взгляд — быстрый, тёплый, говорящий. И сердце снова пропускало удар. --- Инцидент номер шесть : та ночь, которую нельзя было забыть. Это случилось через месяц. Уилл снова забирал Ричи с очередной вечеринки. На этот раз Ричи был не просто пьян — он был где-то на грани, слишком тихий, слишком… присутствующий. Он не болтал всю дорогу, не нёс обычную чушь. Он просто сидел на заднем сиденье такси и смотрел в окно. Когда они зашли в дом, родители снова были на каком-то корпоративе. Уилл помог Ричи подняться наверх, ожидая привычных пьяных монологов, но Ричи молчал. — Ложись спать, — сказал Уилл, когда они вошли в комнату Ричи. — Побудь со мной, — сказал Ричи, и его голос был абсолютно трезвым. Уилл замер. — Ты пьян. — Уже нет. — Ричи сел на кровать и посмотрел на Уилла снизу вверх. — Присядь. Уилл колебался. Что-то было не так. Взгляд Ричи был ясным, слишком ясным. Он медленно сел рядом, оставляя между ними расстояние. — Помнишь ту ночь? — спросил Ричи тихо. Уилл напрягся. Сердце пропустило удар. — Какую ночь? — Не играй со мной, горшочек. — Ричи усмехнулся, но в усмешке не было привычного ехидства. — Когда я вернулся накуренный. Когда я дрочил за стенкой. Я помню. Я помню всё. Уилл почувствовал, как кровь отливает от лица. — Ты был… ты был не в себе. — Я был в себе, — Ричи наклонился ближе. — Я знал, что ты меня слышишь. Я знал, что ты делаешь то же самое. Я слышал, как ты кончил. Я ждал, что ты придёшь. Но ты не пришёл. Уилл открыл рот, чтобы что-то сказать, но Ричи прижал палец к его губам. — Не надо. Не надо врать мне. Не сейчас. Он убрал руку и вместо этого медленно, почти невесомо, провёл пальцами по щеке Уилла. Уилл замер, не дыша. — Ты думал, я забыл? — прошептал Ричи. — Я ничего не забываю, когда дело касается тебя. Он потянулся к Уиллу и поцеловал его. Не пьяно, не грубо, а мягко, почти нежно, словно пробуя. Уилл застыл на секунду, но когда язык Ричи скользнул по его нижней губе, он сломался. Он вцепился в рубашку Ричи, притягивая его ближе, отвечая на поцелуй с голодом, который копил месяцами. Ричи отстранился только чтобы снять с себя футболку. Уилл смотрел на его торс — бледную кожу, тонкую полоску волос ниже пупка — и чувствовал, как внутри всё переворачивается. — Ты уверен? — спросил Уилл хрипло. — Я никогда не был ни в чём так уверен, — ответил Ричи, стаскивая с Уилла свитер. Они целовались долго, жадно, руки скользили по спинам, по рёбрам, пока Ричи не толкнул Уилла на кровать, нависая сверху. Уилл вцепился в его плечи, задыхаясь от поцелуя. — Подожди, — выдохнул Уилл, когда Ричи начал целовать его шею, спускаясь к ключицам. — Подожди, Ричи. Тозиер замер, уткнувшись лбом в его плечо. — Что-то не так? — Всё так, — Уилл сглотнул. — Просто… откуда ты знал? Про ту ночь? Ты правда всё помнил? Ричи поднял голову и посмотрел на него. В его глазах больше не было привычной насмешки — только что-то тёмное и тёплое одновременно. — Я тебе больше скажу, горшочек. — Он провёл пальцами по скуле Уилла. — Я знаю не только про ту ночь. Я знаю про утро. Когда я спустился в трусах. Когда ты поперхнулся хлопьями. Уилл замер. Его лицо начало заливаться краской. — Я… я не… — Ты дрочил в ванной, — спокойно сказал Ричи. — Я знаю, потому что сам только что это делал в душе. И я сделал это специально. Вылил молоко на грудь специально. Знал, что ты будешь смотреть. Уилл открыл рот, но слова застряли в горле. — Ты… ты специально? — выдохнул он. — А ты не догадываешься? — Ричи наклонился ближе, их носы почти касались. — Я хотел, чтобы ты на меня посмотрел. Я хотел, чтобы ты захотел. И ты захотел. — Но та ночь… — Уилл сглотнул. — Ты командовал мной. Ты знал, что я слышу. — Знал, — спокойно сказал Ричи. — И хотел, чтобы ты слышал. Хотел, чтобы ты понял, что я хочу тебя. Что все эти девки — просто дым, просто попытка забыть, как ты выглядишь, когда краснеешь. Уилл смотрел на него, не веря своим ушам. — С какого момента? — тихо спросил он. — С какого момента я тебе… понравился? Ричи хмыкнул. — С первого дня, как вы переехали. Ты зашёл в дом с этой своей серьёзной мордашкой, с этим блокнотом под мышкой, весь из себя правильный и неприступный. И я сразу понял, что я в жопе. — Но ты даже не смотрел на меня, — тихо сказал Уилл. — А если бы я смотрел, что бы ты сделал? — Ричи повернул голову. — Ты бы испугался. Ты бы спрятался в своей мастерской и рисовал бы меня с закрытыми глазами. Я же знаю. Уилл вздрогнул. — Откуда ты… — Я видел их, — спокойно сказал Ричи. — Несколько месяцев назад, когда ты забыл запереть шкафчик. Я просто зашёл положить тебе деньги на телефон, а там… — он замолчал на секунду. — Там я. Полуголый. Красивый. С моим членом, который ты, видимо, представляешь себе больше, чем он есть на самом деле. Уилл хотел провалиться сквозь землю. — Ты не должен был этого видеть. — А я рад, что увидел, — тихо сказал Ричи. — Потому что тогда я понял, что это не только у меня. Что ты тоже… что я тебе нравлюсь. Уилл молчал. А потом сделал то, чего не делал никогда — сам потянулся к Ричи и поцеловал его. — Ты мне нравишься, — прошептал он в его губы. — С первого дня. Ты бесишь меня, ты раздражаешь, ты ведёшь себя как мудак, но я… я не могу перестать думать о тебе. — Знаешь, почему я этих девок вожу? — тихо спросил Ричи. — Потому что ты мудак? — Потому что я пытаюсь забыть, как ты выглядишь, когда выходишь из душа. Потому что если я останусь с тобой наедине, я сделаю что-то, что ты мне не простишь. — И что же ты хотел сделать? — спросил Уилл, и его голос дрогнул. Ричи посмотрел на него долгим взглядом. — Всё, что я сейчас делаю. И больше. Он снова поцеловал Уилла — медленно, глубоко, без спешки. Его руки скользнули по спине Уилла, прижимая его ближе. — Ричи, — прошептал Уилл. — М? — Я хочу больше. Я хочу тебя. Ричи отстранился, глядя ему в глаза. — Ты уверен? Если ты сейчас скажешь «нет», я отойду. — Я уверен. Хочу тебя. Давно хочу. Ричи выдохнул, и его напряжение спало. — Тогда, — прошептал он, расстёгивая ширинку Уилла, — позволь мне наконец сделать то, что я хотел с того самого дня, как ты зашёл в этот дом. Он медленно стянул с Уилла джинсы, и Уилл приподнял бёдра, помогая ему. Ричи смотрел на него так, словно перед ним было произведение искусства — его взгляд скользил по изгибам тела, задерживался на выступающих ключицах, на тёмных сосках. — Ты даже не представляешь, насколько ты красивый, — выдохнул Ричи. — Я… я тоже так думаю о тебе, — ответил Уилл, чувствуя, как краска снова заливает щёки. Ричи усмехнулся, но мягко. — Мы оба идиоты, которые не могли сказать друг другу, что влюблены, потому что боялись. — Я не идиот, — слабо возразил Уилл. — Нет, ты идиот, — Ричи наклонился и поцеловал его в живот, чуть ниже пупка. — Такой же идиот, как и я. Но теперь мы хотя бы будем идиотами вместе. Он стянул с Уилла боксеры, и Уилл вздрогнул, когда прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи. Ричи замер, рассматривая его. Уилл хотел прикрыться, но Ричи удержал его за бёдра. — Не надо. Дай мне посмотреть. — Это… это неловко, — прошептал Уилл. — Это красиво, — возразил Ричи. — Ты красивый. Он провёл пальцами по внутренней стороне бедра, и Уилл выгнулся, чувствуя, как каждая клеточка тела реагирует на это прикосновение. — У тебя есть что-нибудь? — спросил Ричи. — Лубрикант? — В тумбочке, — выдохнул Уилл. — Я… я купил. На всякий случай. Ричи замер, потом тихо рассмеялся. — Ты купил лубрикант? На всякий случай? Горшочек, ты готовился к этому моменту? — Заткнись, — простонал Уилл, зарываясь лицом в подушку. — Не заткнусь, — Ричи потянулся к тумбочке, нащупал тюбик. — Я хочу, чтобы ты знал: я тоже готовился. Думал, что умру от мысли, что не могу тебя трахнуть. Он нанёс лубрикант на пальцы, и Уилл вздрогнул, когда холодная жидкость коснулась кожи. Ричи опустил руку между его ног, и первый палец вошёл медленно, осторожно. — Больно? — спросил он. — Немного, — выдохнул Уилл. — Но… продолжай. Ричи добавил второй палец, двигаясь медленно, наблюдая за лицом Уилла. Уилл вцепился в простыни, чувствуя, как внутри распространяется странное, тянущее ощущение. — Ты как? — спросил Ричи, и в его голосе была такая забота, что у Уилла защипало глаза. — Хорошо, — прошептал он. — Я хочу больше. Ричи вытащил пальцы и нанёс лубрикант на свой член. Уилл смотрел, как он это делает, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. — Если будет больно, скажи сразу, — серьёзно сказал Ричи. — Я остановлюсь. — Не останавливайся, — попросил Уилл. — Пожалуйста. Ричи медленно вошёл в него, и Уилл выдохнул, чувствуя, как напряжение спадает. Это было странное чувство — наполненность, близость, невозможность дышать от того, что Ричи внутри него. Ричи замер, давая ему привыкнуть. — Ты выглядишь так, будто экзамен сдаёшь, — прошептал Уилл. — Я тебя трахаю, а ты шутишь? — Ричи усмехнулся, но в глазах его была такая нежность, что Уилл почувствовал, как сердце сжимается. — Ты как? — Хорошо. Двигайся. Ричи начал двигаться — медленно, плавно, словно боясь сделать больно. Уилл обхватил его ногами, притягивая ближе, и Ричи ускорился. Каждое движение отдавалось внутри Уилла волной удовольствия, которое нарастало, как прилив. — Ричи, — выдохнул Уилл, чувствуя, как мир сужается до их тел, до запаха пота и лубриканта, до хриплого дыхания над ухом. — Я… — Я знаю, — прошептал Ричи, и его голос дрогнул. — Я тоже. Я люблю тебя, Уилл. Уилл кончил первым, выгибаясь под Ричи, и в тот же момент почувствовал, как Ричи напрягся и замер, издав глухой стон. Они лежали, тяжело дыша, и Уилл чувствовал, как сердце Ричи колотится в унисон с его собственным. Ричи медленно вышел из него и лёг рядом. Повисла тишина, наполненная только их дыханием. — Ты серьёзно? — тихо спросил Уилл. — Про любовь? — Серьёзнее не бывает, — ответил Ричи. — Я бы не сказал этого просто так. Уилл повернулся к нему. — Я тоже тебя люблю, — сказал Уилл. — И это бесит меня, потому что ты мудак. Ричи рассмеялся, и в этом смехе было столько облегчения, что Уилл тоже улыбнулся. — Я знаю, что мудак, — сказал Ричи. — Но я твой мудак. Он чмокнул Уилла в лоб, потом в нос, потом в губы — быстро, по-дурацки, но Уилл чувствовал, как дрожат его губы. — А теперь, — сказал Ричи, снова надевая маску нахальства, но его рука, обнимающая Уилла, осталась на месте, — может, хватит уже рисовать меня голым? А то мне кажется, что в своей фантазии я гораздо красивее, чем в реальности. — Ты в реальности лучше, — тихо сказал Уилл, уткнувшись носом в его шею. — Серьёзно? — в голосе Ричи послышалась усмешка. — Серьёзно. Но если ты кому-нибудь скажешь, что я это говорил, я убью тебя. Ричи рассмеялся и крепче обнял его. — Договорились, горшочек. Они лежали так долго, пока часы не пробили час ночи. Ричи рассказывал какие-то дурацкие истории про своих друзей, иногда переходя на шёпот, словно боялся, что их кто-то услышит. — Мне пора, — наконец сказал Ричи, но не двинулся с места. — А то родители проснутся, увидят меня тут, начнутся вопросы. — Да, — кивнул Уилл, не отпуская его. Ричи поцеловал его в макушку, потом в лоб, потом в губы — медленно, нежно. — Спокойной ночи, братишка, — прошептал он с хитрой улыбкой. — Спокойной ночи, мудак, — ответил Уилл, но в его голосе не было злости. Ричи встал, надел трусы, натянул футболку и направился к двери. Уже в дверях он обернулся. — Эй, горшочек. — Что? — Если ты нарисуешь меня ещё раз, сделай мне член побольше. А то на прошлых рисунках он какой-то скромный. Ты же слышал меня через стену, знаешь, что там не так уж и скромно. Уилл запустил в него подушкой, но Ричи уже выскользнул за дверь, тихо смеясь. Уилл слышал его шаги, потом скрип кровати в комнате через стенку. Он долго сидел на кровати, прижимая руку к груди, где всё ещё чувствовалось тепло его объятий. Потом он встал, подошёл к мольберту и посмотрел на рисунок. Ричи, каким он его видел — дерзкий, красивый, его. Он взял карандаш и дописал в углу: «Люблю тебя, мудак. И член у тебя нормальный, не слушай никого». А через стенку, сам того не зная, Ричи лежал, уставившись в потолок, и улыбался в темноте. Его пальцы гладили край одеяла, и он прокручивал в голове каждую минуту прошедшего вечера. И впервые за долгое время он заснул без бутылки виски, просто улыбаясь своим мыслям. --- Инцидент семь : утро и новые правила Уилл проснулся от того, что кто-то нагло плюхнулся на его кровать. Он открыл глаза и увидел Ричи, который сидел на краю, уже одетый в свою обычную кожаную куртку, и с аппетитом жевал яблоко. — Доброе утро, соня, — сказал Ричи, откусывая очередной кусок. — Ты проспал школу. Уилл резко сел, глянул на часы — стрелки показывали половину одиннадцатого. — Что? Почему ты меня не разбудил? — А зачем? — Ричи пожал плечами. — Я сказал родителям, что тебе плохо. Джойс оставила тебе суп в холодильнике. Кстати, он отвратительный, я попробовал. — Ты… — Уилл потёр лицо руками. — Ты сказал им, что мне плохо? — Ну да. А что я должен был сказать? Что мы с тобой всю ночь трахались и теперь ты спишь как убитый? — Ричи сказал это так спокойно, будто обсуждал погоду. — Ричи! — Уилл почувствовал, как краска заливает лицо. — Шучу, шучу, — усмехнулся Ричи, но потом его лицо стало серьёзнее. — Слушай, нам надо поговорить. Уилл напрягся. — О чём? — О правилах, — Ричи отбросил огрызок яблока в мусорку и повернулся к Уиллу. — При родителях всё как обычно. Ты меня ненавидишь, я тебя бешу. Никаких намёков, никаких взглядов. Они не должны узнать, понял? — Понял, — кивнул Уилл. — Но когда мы одни, — Ричи наклонился ближе, и его голос стал тише, — я не собираюсь делать вид, что ты для меня никто. Потому что ты для меня всё. Уилл смотрел на него и не верил своим ушам. — Ты правда… ты правда так думаешь? — тихо спросил он. — Я бы не стал трахать тебя всю ночь, если бы не думал, идиот, — фыркнул Ричи, но его рука легла на колено Уилла и сжала его. — Я серьёзно, Уилл. Хватит уже играть в эти игры. Я хочу быть с тобой. По-настоящему. Если ты, конечно, не против быть парнем этого мудака. Уилл почувствовал, как сердце пропустило удар. — Ты… ты хочешь, чтобы мы были вместе? — Ну, технически мы уже братья, так что это будет немного инцест, но мы не кровные, так что всё законно, — Ричи усмехнулся, но в его глазах была такая надежда, что Уилл не выдержал. Он потянулся и поцеловал Ричи. — Я согласен, — сказал Уилл, отстраняясь. — Но если ты кому-нибудь расскажешь, что я сказал это первым, я убью тебя. — Эй, это я первый сказал, что люблю тебя, — возразил Ричи. — А я первый согласился быть твоим парнем. Так что мы квиты. Ричи рассмеялся и потянул Уилла обратно на кровать. — Ладно, горшочек. Ты выиграл этот раунд. Но вообще-то я пришёл, чтобы сказать, что нам пора вставать. — Зачем? — удивился Уилл. — Потому что я хочу показать тебе кое-что. — Ричи встал и протянул руку. — Одевайся, и пойдём. — Куда? — Увидишь. Они вышли из дома, и Ричи повёл его в сторону гаража. Уилл шёл рядом и думал о том, что его жизнь только что перевернулась. — О чём задумался? — спросил Ричи, открывая ворота гаража. — О том, что ты мудак, — ответил Уилл. — Это не новость, — Ричи усмехнулся и указал на что-то в глубине гаража. — Смотри. Уилл заглянул внутрь и замер. Там, под брезентом, стоял старенький, но ухоженный мотоцикл. — Что это? — выдохнул Уилл. — Это твой, — сказал Ричи, и в его голосе не было обычной насмешки. — Я купил его на запчасти полгода назад. Восстанавливал по ночам, когда думал, что ты спишь. Хотел подарить на твой день рождения, но… — он замолчал и пожал плечами. — Решил, что сейчас самое время. Уилл смотрел на мотоцикл, потом на Ричи, потом снова на мотоцикл. Он не мог поверить. Этот человек, который казался таким эгоистичным, таким наплевательским на всё, полгода тайком восстанавливал для него мотоцикл. — Ричи… — голос Уилла дрогнул. — Не надо плакать, — быстро сказал Ричи, но сам отвернулся, пряча лицо. — Это просто железка. Я научу тебя водить, если хочешь. Уилл не дал ему договорить. Он подошёл и обнял его. Крепко, так, как хотел обнять его в тот самый первый день, когда увидел на лестнице в мокрых трусах. И Ричи обнял его в ответ. И уткнулся носом в его волосы. И тихо выдохнул. — Только никому не говори, что я делал это своими руками, — пробормотал он. — А то репутация пойдёт под откос. — Твоя репутация и так под откосом, — прошептал Уилл, но не отпустил его. — Ну что, горшочек, — сказал он, отстраняясь и надевая свою привычную наглую улыбку, но глаза у него были тёплыми и мягкими, — поехали прокатимся? — Поехали, — ответил Уилл. Ричи надел шлем на Уилла, потом надел свой и завёл мотоцикл. Уилл сел сзади и обхватил его руками. И когда они выехали из гаража, когда ветер ударил в лицо, а солнце осветило дорогу, Уилл подумал, что всё правильно. Что все эти месяцы ненависти, все эти украденные взгляды, все эти рисунки в потайной полке — всё это вело сюда. К этому моменту. — Эй, горшочек! — крикнул Ричи, разгоняя мотоцикл. — Что? — Я люблю тебя!  Он прижался крепче и улыбнулся в его спину. А потом крикнул в ответ, чтобы ветер не унёс эти слова: — Я тебя тоже люблю! Даже несмотря на то, что ты мудак! Ричи рассмеялся, и этот смех разнёсся над дорогой, смешиваясь с рокотом мотоцикла. И это было самое лучшее утро в их жизни.