Подмена

Металлические шарики бились друг об друга, когда любой из сидящих в очереди пациентов их трогал. Этот звон успокаивал. За толстой стеклянной стенкой аквариума плавали маленькие усатые сомики. Освещение было приглушённым. Высокий худощавый мужчина смотрел на то, как рыбки сновали из стороны в сторону, зарывались в камешки, всплывали к поверхности. В его измученном сухом лице читалось безразличие к любым живым существам на планете. Он вцепился длинными пальцами в колени и зажмурился. Антон ждал своей очереди под дверью, изредка поглядывая на доску, на которой были выгравированы регалии и ФИО того, кто принимал по ту сторону. «Клинический психолог Эмануил Борисович Гершвин. Кандидат психологических наук». Рядом с дверью висел плакат, на котором был изображён экстравагантно одетый кудрявый мужчина с длинным носом и тёмными глазами. Приподняв одну бровь, он улыбался, еле сдерживая ощущение собственного превосходства. Подпись гласила: «Новое слово в современной гипнотерапии, практики, основанные на симбиозе науки и традиционной мудрости». «Анестезия вашей самой глубинной душевной боли. Современный ответ на актуальные вопросы, основанный на древности». Наконец дверь распахнулась, и наружу вышла девушка в деловом костюме. Было видно, что из-под её волос торчали швы. Антон многозначительно хмыкнул, привставая. Вид её был счастливый. «Видимо, где-то коцнулась, может, в аварии. Надо же, какая довольная». Антон сморщил нос. Это был тот же терпкий аромат цветов и ветивера. Внутри всё оборвалось. Он закрыл лицо руками. Стиснул зубы. Кажется, челюсть свело. «Скорее бы. Мне нужно. Любым способом. Я должен забыть». — Спасибо, доктор! Вы мне очень помогли! Я приду снова через месяц, в следующий раз. Изнутри послышался звонкий мужской фальцет: — Не за что, Вероника. Заходите! И не забывайте вести дневник! Образ той, что оставила его таким, забрав всё важное с собой, на время отступил. Скованное тело снова почувствовало свободу. Антон наконец вошёл внутрь. Эмануил Борисович выглядел один в один как на плакате. Вошедший мужчина встал в проёме, практически задевая его головой. — Добрый день, я Антон Прокудин. Мы с вами созванивались. Психолог подманил нового пациента рукой: — Заходите, Антон, заходите. Я помню про вас. Дверь захлопнулась. Антон оказался в кресле, расположенном почти горизонтально. Он осматривался. Книжные полки были уставлены книгами на разных языках. На стенах висели дощечки с различными узорами. Вскоре в руках у Антона появился планшет с бланком согласия и договором. Сумма значилась двести пятьдесят тысяч рублей. Маэстро странных наук потянулся куда-то к полке. Голос его звучал легко, ни к чему не обязывающе: — Вы хотите снова поговорить о вашей проблеме, которую мы обсуждали по видеосвязи? Или сразу приступим к сеансу? Антон украдкой взглянул на того, кто должен был за один день решить все его проблемы. Голос его звучал низко, глухо: — Я не хочу снова это обсуждать. Я готов. Эмануил выдержал пять секунд паузы, а после широко улыбнулся: — Раз готовы, то подписывайте, потом подойдёте в кассу после процедуры. Чёрный гелевый росчерк всё узаконил. Гипнотерапевт нагнулся куда-то под стол. Раздалось несколько трещащих звуков. Антон сразу понял — крутится тумблер сейфа. После он услышал, как дверца открылась. Раздался тихий деревянный стук. За шторами бордового оттенка, казалось, слегка стемнело. Раздался тихий шелест. — Ух, ну и непогода! Ветер аж свистит! — Гершвин вынырнул из-под стола, держа в руках резную, пёструю, потёртую табличку. В центре её можно было разглядеть круг, заполненный малопонятными рисунками. Вокруг центральной фигуры были ещё более непонятные письмена. — Расслабьтесь, Антон. Сейчас я вам передам данный тибетский артефакт. Я называю его гипноскрижалью. Ни один из учёных до сих пор до конца не понимает, как она устроена, но с помощью данных рисунков ваш мозг сможет погрузиться внутрь подсознания. Если будете слушать меня, конечно. Гершвин встал из-за стола, медленно подходя к пациенту, и протянул ему артефакт: — Удивительные люди эти непальцы. Разобрались, как работает наша кора ещё тогда, когда толком никто не знал, как она работает и за что отвечает! — он цыкнул. — А сейчас у них никакой науки. Одна чушь да эзотерика. Ну-с, берите, Антошенька, и начнём. Антон, несколько с опаской, взял скрижаль в руки. «Деревяшка как деревяшка». Гершвин задёрнул шторы, щёлкнул выключателем света в помещении, погрузив себя и пациента в темноту. В следующий момент он включил тусклый торшер у себя. — Антон, держась за таблицу, посмотри в центр изображения. Не разговаривай, просто выполняй. Антон посмотрел в центр. — Теперь медленно сделай вдох на четыре счёта. Затем выдох на восемь. И так по кругу. Антон подчинялся. Сердце его сковывало ощущение какой-то внутренней обречённости. Прошло три минуты, эффекта не было. — Продолжаем, продолжаем. А теперь задержи дыхание на двадцать секунд. Я считаю. Раз… По истечении пятнадцати секунд Антон заметил, как круг по центру слегка сдвинулся. Он моргнул, чтобы убедиться. Казалось, он начинает вращаться. — А теперь, Антон, закройте свои глаза. Опустите веки и представьте, что ваши глазные яблоки проваливаются внутрь вашего черепа. Антон закрыл глаза, и в момент ему показалось, что его лицо тонет в воде. Глаза никуда не переворачивались, они погружались в глубину. Снаружи мерцали стены красного колодца, наверху медленно скрывался свет комнаты. Он почувствовал, словно его ноги коснулись чего-то твёрдого. Он нагнул голову вниз. Впереди внизу была щель высотой менее полуметра в стене. Она была покрыта ржавчиной и чем-то ещё. — Вы достигли входа в глубину своего сознания, если чувствуете, что опустились до конца. Теперь пролезьте туда. Войдите в то место, которое кажется вам созданным, чтобы туда залезть. Внимая голосу психолога, он пригнулся и осторожно влез в тёмную нишу, из которой пахло сыростью. «Мда, ну у меня и сознание». Вниз тянулась ржавая лестница. Проверяя каждую ступень на прочность, он спустился в глубину ниши ещё метра на пять. Здесь было очень темно, но в глубине он вдруг увидел движение. — Если вы вошли туда, куда должны были войти, перед вами вскоре покажется та часть вашего сознания, которая была замучена вами же самими. Помните, Антон. Ваша боль является болью лишь в вашем восприятии. Как бы она вас ни мучила, вы должны сами знать. Ваши мучения — это плод вашего же сознания. Так дотянитесь до него, прикоснитесь, дайте ему почувствовать вашу руку. Позвольте ему выйти из того могильника, в который вы его запихали. Антон увидел в глубине худой голый силуэт. Он сидел на полу, обняв колени. Парень с опаской приближался. Наконец когда оставался один шаг, он услышал громкий звук. И в этот момент «плод его сознания» резко дёрнулся. Он посмотрел куда-то вверх, и хоть Антон не видел лица существа, оно явно недовольно фыркнуло. Ему даже послышалось, что оно громко выругалось. Дверь в кабинет распахнулась. Антона выдернуло из гипнотического сна. Две раскосые женщины в оранжевых накидках ворвались. Одна из них в момент выхватила скрижаль из рук Антона. — Останавлитесь! Ви быстро остановиться! Ви делать очень плохо! Очень! Гершвин схватился руками за голову: — Опять эти больные из тибетского культурного центра! Пошли вон! Сейчас вызову охрану! Охрана! Он вцепился в скрижаль с другой стороны. — Ви дигинират! Отдать мандала быстро! Мандала, быстро отдать! Гершвин из всех сил дёрнул скрижаль на себя, и в этот момент за дверью показался высокий мужчина в деловом костюме и с хендфри. Он положил руки на плечи тибетской женщине: — Проблемы? — Мандала! Мандала, серый свет! Очень плохо! Сярлатан! Ти не пирав! — Да хватай их, Серёженька, выпроводите этих сумасшедших. Охранник пожал плечами: — Пятый раз за месяц. Чёрт знает, как я вообще их впустил! Вскоре обе настоятельницы культурного центра были вышвырнуты на улицу. Запыхавшийся от злости Гершвин вернул мандалу Антону: — Я приношу свои извинения. Давайте попробуем заново. Вас не сильно выбили из колеи? Антон настороженно посмотрел на скрижаль. Ему не понравился тот факт, что эти люди так фанатично хотели остановить сеанс. Чего они вообще добивались? Он вспомнил то голое существо. — Нет, но, честно говоря, моё сознание очень некрасивое. Психолог звонко засмеялся: — А в том и проблема, Антошенька! Надо полюбить себя, даже самые некрасивые черты. Хотя не может быть в человеке некрасивых черт! Попробуйте снова. Антон дал добро, и процедура повторилась. Снова он влез в этот страшный лаз и увидел сидящее на корточках существо. Оно тяжело дышало. — Подойдите к нему. Дайте ему выйти из-под гнёта. Антон сделал ещё один шаг. Его рука приближалась к худому плечу, из которого некрасиво торчала ключица. — Прикоснитесь. В момент Антону стало боязно. Он вытянул руку возле спины существа, словно не был готов коснуться. Существо резко повернулось на месте. Он не увидел его лица, увидел лишь чёрные глаза. На секунду ему показалось, он услышал тихий шёпот: — Ну давай уже, тормоз! Существо схватило его за руку, и в этот момент он раскрыл глаза. Глубоко дыша, он смотрел в потолок. Гершвин включил свет. На его лице отражалось любопытство. Он присел на корточки рядом с кушеткой пациента. — Ну как? Антон всё не мог прийти в себя. Он выронил скрижаль на пол и кое-как сел в кресле: — Оно само схватило меня. И ещё… Гершвин жадно вгляделся в лицо Прокудина. Казалось, у него слегка дрожит нижняя губа: — Что ещё? Антон нахмурил брови, после посмотрел на потолок: — Оно меня обозвало! Гершвин на секунду замер, а после в голос расхохотался: — Надо же, Антошенька! Видите, как ваше сознание жаждало, чтобы вы его пустили! Оно мечтало об этом! Вы умница, мой дорогой, просто молодчик! Что вы сейчас чувствуете? Эмануил поднял скрижаль с пола и тут же понёс к сейфу. Антон же продолжал смотреть на потолок: — Вы правы. Тоска стала слабее. Тише. Гершвин вынырнул из-под стола, закодировав ячейку: — Ну вот и всё! Сработало! Антон не мог прийти в себя, он медленно слез с кровати. Ноги казались ватными, руки слабыми. Еле шевеля губами, он выговорил: — Потрясающе… Выйдя из арендаторских помещений, где снимал кабинет Гершвин, Антон вызвал такси. Пока он ехал домой, тоска всё сильнее уплывала. Улыбаясь, он смотрел на улицу, о чём-то задорно трещал с таксистом — такого не было уже лет шесть. Слегка хотелось спать. Чувство сна пропало, когда он проезжал одно здание, что стояло у загородной дороги. Территория вокруг него была увешана красными флажками. Недавно построенный здесь центр тибетской культуры. Ему всегда было всё равно на этих чудных. В конце концов, ну кто в своём уме будет заниматься в зрелом возрасте всей этой тантрической мутотенью? Только лентяй, дурак и бездельник! Но сейчас он смотрел на это здание иначе. Ему пришлось отвернуться. Вдруг он вспомнил, что сегодня оплатил аж целую четверть миллиона. Впереди придётся затянуть пояса. Но это было даже мало за то, что он сейчас не испытывал внутри. Это постоянное ощущение потери. Этот бесконечный гнёт. Оказавшись дома, он поставил в микроволновку замороженные блинчики и в этот самый момент Антон наконец почувствовал, что очень хочет провалиться в сон. Поставив блинчики на разморозку, он плюхнулся в кресло и уснул. Во сне он увидел, как перед ним в темноте стоит высокий мужчина. Он был одет в спортивный костюм, крутил в руках какую-то безделушку. — Ну привет, тормоз! Антон вялым сознанием смог выдавить из себя вопрос: — Ты моё сознание? Мужчина в трениках ухмыльнулся. Хоть его лица и не было видно, Антон именно почувствовал, что мужчина сделал это. — Ну как бы да. Я сознание твоё. Будем знакомы. Давно хотел тебе сказать кое-что. Антон тихо кивнул головой, всё ещё вися где-то в космосе своего сна. — Ты что-то слабенький совсем. Займись спортом, а то так мы с тобой вряд ли справимся. Начни бегать, в зал запишись. Антон хотел было спросить «с чем», но вдруг его сон углубился. Он словно лежал где-то глубоко под водой. И это было ужасно приятно. Утром он проснулся там же, в кресле. «Это ж надо, как меня вымотало с этого сеанса». Вдруг он вскочил из кресла: — Чёрт, мои блинчики! Антон рванул на кухню, добежал до микроволновки и быстро дёрнул за рукоятку. Внутри СВЧ было пусто. Он обернулся на раковину. Около неё стояла помытая тарелка. Он зажмурился, потом посмотрел на микроволновку. Пожал плечами. Видать, даже не помнит с такого сна, что с голодухи в себя два блинчика закинул. Он вернулся в комнату. Даже ноутбук выключить забыл. «Как будто забухал вчера». В браузере были открыты «Яндекс.Карты». Вид с высоты птичьего полёта застыл примерно над дорогой мимо буддистского дацана. Он выпил воды. Стакан уже был наполнен и стоял на столе. Антон размялся. Он не замечал, как боль совсем ушла из его груди. С немного ватной головой спустился вниз, сел в машину. Он знал, куда хочет поехать. Не знал только зачем. Через полчаса Антон стал членом фитнес-клуба и даже провёл первую тренировку. Жизнь налаживалась. Это был чудесный выходной. Выходной, когда он мог дышать полной грудью, а не вспоминать что-то там. Что-то, что уже важным и не казалось. Вечером очень хотелось прогуляться в парке. Толстые зелёные хвойные стволы скрывали более глубокую чащу от взглядов зевак, пришедших в лесопарк. Сейчас, когда что-то, что занимало слишком много места в его сердце, ушло, он впервые заметил мужчину в кепке, что как-то очень жадно смотрел туда, вперёд, среди стволов. Всегда ли он там сидел? Эта картина заворожила Антона. Не сам мужчина, не лес. Взгляд. Парень продолжал свою прогулку ещё недолго. Всё же после тренировки силы кончались быстро. Вернувшись домой, всё выключив, он лёг спать. Перед Антоном упал занавес темноты. Вдалеке послышались шаги по твёрдому покрытию. Похоже на мужской каблук. Далеко в темноте показалось серое свечение. Оттуда раздался голос: — Надоело, небось, страдать столько лет по своей ненаглядной? Антон не отвечал. Просто смотрел вперёд. — Выдохни. Теперь ты свободен от неё. У тебя такая яркая жизнь впереди. Тебе все должны завидовать. Силуэт света приближался. Антон отметил для себя: двигался он ровно, словно плыл. А звуки каблуков шли в резонанс с этим, словно он шагал. — Тебе бы позлее стать. По сильнее. Научись бегать, драться. А то похож на страдальца и тюфяка. Антон наморщил нос. Он сделал шаг навстречу: — А ты кто вообще такой? Ты это часть меня? От тебя требовалось просто не болеть, а не требовать от меня что-то бесконечно! Вдруг в одну секунду всё вокруг стало серым. И в этой серости было ещё меньше уюта, чем в кромешной тьме. — А я и не болел. Это ты болел. Пора просыпаться! Мы поднимем голову. Дни начали сменять друг друга так быстро, что Антон этого даже не замечал. Месяц превратился в недельный цикл. Это было удивительно, но это странное сознание, что приходило во снах, требовало его всё сильнее совершенствоваться. Казалось, та деревяшка и гипноз могли бы обанкротить всех мотивационных коучей. Работа, спортзал. И эти тяжёлые, глубокие сны. При этом совершенно не хотелось звонить кому-то, общаться. Было желание только есть и спать. Причём спать хотелось даже днём. Из развлечений приносила удовольствие лишь прогулка в парке. А там каждый раз он видел того мужчину, что сверлил взглядом чащу. Он напоминал выжидающего охотника. Он не замечал никого вокруг. Самым приподнятым для Антона стал день, когда он проехался в метро и почуял его. Ветивер, цветы, амбра. На мгновение он замер. Втянул чуть глубже. Левый уголок рта приподнялся. Он даже не искал источника. Даже если она стояла рядом. Он взглянул в своё отражение. Поправил прядь волос. Тихо засмеялся, цыкнул. — Приятный запашок. Алкоголь не шёл совершенно. Пиво, вино, даже самое дорогое. Стоило поднести к губам, как сразу начинало тошнить. Антон ухмылялся. «Неужто моё подавленное сознание настолько было адептом ЗОЖа?» Одним утром Антон проснулся от звонка курьера. — Антон Анатольевич Прокудин? Адрес указан ваш. Принимаете свой заказ? — Но я ничего не заказывал. — Ну как не заказывали? Яичный протеин, четыре банки. Уже оплачено. Антон проверил банковское приложение. В самом деле, ночью он оплатил заказ. Пришлось принять. Он уже не был уверен, заказывал ли он себе что-то или нет. Спустя две недели снова перед ним открылась дверь кабинета Гершвина, который встретил его с широкой улыбкой. — Ну как? Как себя ощущаете? Антон тяжело вздохнул и сел на кушетку: — Прекрасно. Никакой душевной боли. Гершвин хлопнул в ладоши и захохотал: — Так это же прекрасно! Всё идёт по плану. Прокудин зажмурился: — Мне кажется, я периодически делаю вещи, о которых не помню. Гершвин продолжал улыбаться, моргая: — И что же? Вы дерётесь? Делаете импульсные покупки? Играете на ставках или в казино? Антон отрицательно покачал головой: — Кажется, я заказываю здоровое питание. Заказываю протеин мешками. Выполняю физические упражнения. Изучаю карту местности. Психолог рассмеялся. Он качнул маятник с металлическим шариком. — Ну разве это жалобы, Антошенька? Вы стараетесь вести здоровый образ жизни. Провалы в памяти могут быть, конечно, побочным эффектом гипноза, — он достал из ящика стола упаковку с каким-то медикаментом. — Вот возьмите. Пейте одну на ночь. Это снотворное. Должно помочь, если вас вправду это беспокоит. Придя домой, Антон вечером перед сном размешал пакетик в чашке. Сон был крепкий, тяжёлый. Он проснулся уже днём, благо был выходной. Тело было не уставшее. Пошёл в ванную как всегда. Умываясь, отметил, что под ногтями скопилось очень много грязи. «Неужели вчера не заметил, перед сном?» Спустя полтора месяца Антон вдруг заметил, что старые рубашки для работы стали ему малы, когда он старался их надеть. Взглянув в зеркало, мужчина улыбнулся. Он прибавил массы. Его тело из местами рыхловатого, местами острого из-за выпирающих костей стало плотным, налитым. Мышцы излучали здоровье. Он с лёгкостью дотянулся до пола. Он заглянул на свои ладони. Покрытые мозолями, они уже не походили на нежные рученьки офисного работника. Антона разобрал смех. Он всего-то хотел забыть изменившую ему девчонку, а тут такая польза. Он снова взглянул на себя. Ликование сменилось чем-то другим, слегка колышащим его внутренности. Что-то из защекотало. «Это же и вправду я, да?» Он вышел во двор. Повис на турнике. Попробовал согнуть руки. Вышло легко. С некоторым ужасом он отметил для себя, что легко подтянулся тридцать раз. До первого сеанса ему и три раза давались с трудом, а сейчас он летал туда-сюда практически как гимнаст. Побежав в парке, он отметил, что более не задыхается даже после трёх километров. Взгляд снова упал на неподвижного мужчину у деревьев. Антон остановился. «Вот ведь чудак». С такой же скоростью он вернулся домой. Ему вдруг стало совсем всё равно на этого мужчину. Это была пятница. Внутри что-то всколыхнулось. Сердце билось ровно. Как часы. А он не хотел часы. Этот вечер Антон провёл в парфюмерном. Он не заходил сюда уже пять лет. Остановился. Глаза обнаружили женский отдел. Охранник проводил его неторопливой походкой, внимательно поглядывая на мужика, что брызгал на пробники практически каждый флакон. Вдруг Антон остановился. «Оно». Пробивая на кассе, он встретил любопытный взгляд продавщицы. — Вам как подарок упаковать? Антон, зачарованно смотря на коробку, покачал головой. — Не стоит. В кухне засвистел чайник. Антон смотрел на флакон несколько минут. А после пшикнул в воздух. Микроскопические капельки взмыли вверх и упали на стол еле видимым дождём. Он втянул. «Ничего». Он повторил. Снова ничего. Мужчина стукнул обоими кулаками по столу, так что стол затрясся. Он закрыл лицо руками и задрожал. -Как же так? Да как же так? Сегодня вечером можно было выпить снотворное и лечь спать. Он размешал пакетик в чашке, выпил, выкинул использованный мешочек в мусор и швырнул в мусоропровод. В этот раз ему показалось, что сон ему всё же приснился. Под покровом ночи он пробирался на четвереньках сквозь кустарник. Ветки орешника неприятно лупили его по лицу. Вскоре он выбрался на опушку, освещённую луной, и перед ним открылся вид на дацан. Место, где приезжие непальцы организовали свой культурный центр. Он видел, как в свете луны колышутся на ветру многочисленные флажки, как какая-то женщина стоит на крыльце храма и осторожно озирается. Он услышал шипящий мужской голос: — Дождёшься у меня, старая кошёлка! Проснувшись,Антон жадно втягивал воздух. Подняв руки, он посмотрел на ладони. Всё в грязи. Под ногтями — толстый слой грязи. Он осмотрелся по сторонам. На компьютере снова была открыта вкладка с картами, а там этот чёртов дацан. Антон оделся. Чтобы проветрить голову, он решил, что нужна пробежка в парке. Одна мысль опережала другую. Глаза метались из стороны в сторону, на лбу выступил пот. Оказавшись перед лесными насаждениями, он вновь увидел мужчину в кепке. Тот был занят тем же, что и всегда. Антон аккуратно подошёл ближе. Мужчина его не замечал. Тогда он сел рядом с ним, и мужчина повернулся. Он приоткрыл рот, потом снова отвернулся, словно не решался сказать. А затем снова вернулся к соседу по лавке: — Вы тоже ждёте? Антон вскинул брови: — Чего жду? Мужчина тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от деревьев: — Я не знаю. Антон посмотрел туда же, в чащу леса: — А вы? Что вы ждёте? Мужчина вяло улыбнулся: — Этого я тоже не знаю. Антон вдруг снова посмотрел на свои ногти, вернул взгляд к собеседнику: — Мне кажется, мы с вами ждём здесь что-то нехорошее. Может быть… зло какое? Мужчина снова улыбнулся: — Я так тоже раньше думал. Думается мне, я что-то упустил. Может, думал, что это зло. Но я не был уверен, понимаете? Антон снова заглянул вперёд: — И теперь вы ждёте, что оно придёт? Мужчина молча кивнул. Антон вновь посмотрел на свои ногти, набрал воздуха побольше: — А я вот уверен. Я впустил зло. Мужчина обернулся на него, изучая ошарашенным взглядом. Он вдруг встал, надел кепку поглубже и быстрым шагом ушёл. Антон вернулся домой бегом. Он подбежал к ноутбуку, закрыл вкладку. Пот сильнее проступил и на спине и на лбу. Его взгляд зацепил на балконе старый спортивный рюкзак. Он всегда был пустым, но сейчас выглядел забитым под завязку. Мужчина вошёл на балкон. Дрожащими руками расстегнул замок. Внутри лежал тряпичный мешок. Спина, покрытая липким потом, задрожала. Антон с грохотом вывалил содержимое на пол. Здоровые кусачки по металлу, штук девять различных ножей и налобный фонарь. Он метнулся в комнату. На столе лежал какой-то план. Планировка здания, распечатанная из интернета. «Дацан Курумкан». Антону показалось, он слышит глухой смех у себя в голове. Он схватил бумажку и тут же скомкал. Бегом ворвался в кухню, зацепил стакан с водой и огромными глотками выпил. Смех усилился и стал оглушительно громким, от него закружилась голова. К горлу подкатил комок. Ноги начали подкашиваться. — Поздно, Антошенька! Очень поздно! Антон открыл дверцу, за которой стояло мусорное ведро. Посреди почти пустого чёрного пакета лежало три надорванных мешочка из-под снотворного. Мужчина схватился рукой за столешницу. Пол начал уходить из-под ног. Перед глазами застыла пелена серого света. И откуда-то оттуда тянулись тонкие нити, что хватали его как лассо и тянули внутрь. А потом его череп заполнили крики. Пронзительные, молящие, мужские и женские. А потом всё прекратилось. __________ -Таким образом личность покончившего с собой злоумышленника удалось установить. Ответственным за изуверски жестокое групповое убийстве в Тибетском Культурном центре города Анатолиев-Спас оказался менеджер среднего звена, двадцати восьмилетний... После щелчка мышки и клика по крестику на красном фоне, репортаж в экране ноутбука психолога окончился. Гершвин, сделав длинный выдох, потянулся к сейфу. Сделав несколько оборотов круглой ручки, он отворил ящик. После того как он извлёк мандалу, он завернул её в серую ткань и сложил в чемодан. Осмотревшись по сторонам, он нагнулся над артефактом. — Ну что? Куда дальше едем?