Дыши

Холодная вода стекала по шее и спине Бакли. Она уже пятнадцать минут стояла под прохладным душем, пытаясь смыть с себя прошедший рабочий день. Вся смена была пропитана каким-то беспорядком – сначала Стив опоздал на смену и ей пришлось самой принимать тжелую поставку новых фильмов, из-за чего все мышцы ужасно горели. После ненормальная мамаша наорала на нее, за то что продала “маленькому, семнадцатилетнему сыночку” фильм с тремя минутами постельных сцен и “развратила его неокрепший мозг”. Действительно, это был тяжелый день. После душа Робин занялась приготовлением ужина. Готовить что-либо было лень, поэтому девушка приняла решение просто разбить на сковородку несколько яиц и зажарить их. В то же время Бакли включила радио, совершенно не терпя тишины в доме. Радио заскрипело, зашуршало и оттуда послышалась музыка - на ужасно знакомом девушке языке. Русский. Звуки болезненно застряли в ушах. Вокруг словно материализовался металлический запах – запах крови Стива. И вместе с ним – липкий холод пота, который был тогда, в подвале. “Ты еще пожалеешь, маленькая сучка” Робин осела на пол. В горле пересохло, руки трясло. Она прикрыла глаза, считая до десяти, как учил терапевт. “ Один, два, три, четыре…” Тяжелый вздох. “… пять, шесть, семь…” Голос советского военного никуда не исчезал. Бакли прижала ладони к ушам, сжимаясь словно эмбрион в один тугой комок. Вокруг девушки царила тьма, она только чувствовала запах крови и звуки русских слов. - Вон! Черт! Вон! – не открывая глаз закричала на весь дом девушка.

***

Нэнси уже третий час сидела над бумагами, пытаясь разобраться в очередном журналистком расследовании. Кто-то проводил какие-то махинации с частными приютами животных, и дело тут явно было не чисто. Вдруг раздался стук в дверь. - Можно! – крикнула Нэнси, не дожидаясь вопроса. На пороге стояла миссис Уиллер. - Детка, ты еще не спишь? Не засиживайся пожалуйста, ты обязательно все успеешь, если не испортишь режим сна. – дав небольшие наставления начала разговор мать. – Слушай, тут коллеги с работы твоего отца устраивают большой семейный корпоратив – ждут всех членов семей. Будет бассейн, мини-бар и приятная компания. Ты с нами? В следующую субботу. - Мам, я подумаю…- неуверенно произнесла Нэнси. - Конечно, думай! Есть еще время для ответа. – с этими словами миссис Уиллер покинула комнату дочери. Нэнси замерла в раздумьях. Что-то в словах матери болезненно отдалось в груди. Что-то, что она отчаянно старалась забыть. “Бассейн” Слово повисло в воздухе – мокрое и липкое. Холодная вода, запах дешевого пива, теплые руки Стива и … последний взгляд Барб. Нэнси обхватила себя руками, стараясь унять дрожь. В голове звучал до боли знакомый голос, который кричал ее имя. “Нэнси!” Девушку бросило в холодный пот, на негнущихся ногах она поднялась из-за стола и хотела опуститься на постель, но не дошла – она присела прямо на полу, облокотившись к ножке кровати. Такое уже было. Но рядом была чья-то рука – худая, с тонкими пальцами и невероятно большим количеством колец. Одно из них всегда немного проворачивалось, когда Робин нервничала. Нэнси почувствовала это движение сейчас — хотя рука была не здесь. И это помогло. Чередуя короткие прерывистые вдохи с глубокими и длинными Нэнси удалось унять дрожь. Она открыла глаза и ее взгляд упал на постер напротив –изображение Тома Круза. Решение было принято моментально – Нэнси схватила сумку, взяла ключи от машины и выскочила на улицу. Она не представляла, что скажет Робин в такой поздний визит и пустит ли она ее вообще, но девушка точно знала – дом Бакли это то место, где она должна быть сейчас.

***

Несколько стуков в дверь. Ответ – тишина. Но свет в окне горел. Какой-то внутренний голос шептал Нэнси, что ей обязательно нужно проникнуть в дом и Уиллер вход нашла – через гараж, легко вскрывая замок своей шпилькой. Еще один навык, который никак не вязался с ее внешностью отличницы. Только открыв дверь, Нэнси почувствовала запах горелой пищи и широкими шагами преодолев коридор, Уиллер вмиг затушила конфорку. От яичницы на сковороде остались лишь угольки.

***

Бакли сидела на холодном полу кухни, прижав ладони к ушам и слушая только свое собственное дыхание. Сердце билось гулко и рвано, словно из последних сил. - Робин. Спокойный голос Нэнси. Не русский. Не военные. Нэнси. - Я здесь, Робин. Открой глаза. Я здесь.- Уиллер присела на корточки рядом, касаясь плеча Бакли. Девушка ощутила эту руку. Она не сжимала, не трясла – просто была рядом. - Я слышу их. – начала Робин. Голос не слушался. - Я знаю. Просто дыши. Бакли открыла глаза. Напротив, вровень с ней была Нэнси. В ее взгляде не было жалости, не было паники – только присутствие. Уиллер взяла ладонь девушки и прижала к своей груди. - Чувствуешь? Я здесь. Я живая. Ты живая, и ты дома. Робин шумно вдохнула, словно заново училась дышать. В нос тут же ударил запах горелой яичницы. - Я… Черт возьми. – только и смогла выдохнуть она. Нэнси мягко улыбнулась. Бакли редко видела у нее такую улыбку. - Не волнуйся. Все в порядке. Ты в порядке. Мы сделаем бутерброды. – Уиллер говорила отрывисто, прекрасно понимая, как медленно доходят до мозга слова в таком состоянии. - Спасибо. За все.- вдруг до Робин дошло.- Но почему ты здесь? Уиллер крепче сжала руку девушки. - Я… Я оказалась в похожей ситуации. – Нэнси всегда было трудно признавать себя слабой. - Оуу… - И я думала, что научилась справляться,прошло уже три года. Но сегодня это далось мне с трудом. Просто показалось, что я должна быть тут. Ментальная связь? – слабо улыбнулась журналистка. Робин посмотрела на неё. На руки, которые всё ещё сжимали её ладонь. На глаза, в которых не было жалости. - Ментальная связь.- повторила за ней Бакли.