«Три вещи нельзя скрыть: солнце, луну и истину»

Пройдя бессмысленную дорогу к заброшенному храму в поисках монаха Сусуму, обратно в управление и найдя наконец место для ночлега, Кента и Хизаши довольно сильно замёрзли, чуть ли не до костей. Особенно змей, который так сильно не любил холод. И пока для оммёдзи готовили горячую воду в о-фуро, они отогревались талисманами и своей ки. Договорились, что сходят вместе и ещё немного обсудят то, что услышали в поместье Хагивары Такумы и в управлении. Первым в горячую воду, конечно же, окунулся Хизаши. Его совсем не смутило раздеться перед Куматани до гола и залезть в воду, что не скажешь о втором. Оммёдзи как-то замялся, а щёки его слегка краснели, взгляд отводился в сторону. — Чего застыл? Согрелся? — Мацумото был слегка раздражён, так что его раздражение перекинулось на парня. — Если нет, то быстрей залезай. Кента всё ещё мялся, но, сделав глубокий вдох, всё-таки залез в о-фуро к Хизаши. Пришлось немного потесниться, ибо эта ванна была не такой большой, а оммёдзи не были хрупкими девушками, чтобы компактно тут вместиться, однако... Куматани нередко подмечал, что Хизаши довольно строен, даже пьяный Мадока при первой встречи с ними подумал, что Мацумото девушка из-за его телосложения. Это Кента до сих пор помнил и иногда издавал смешок. — Что смешного? — Хизаши заметил поведение Кенты и приподнял одну бровь. Щёки парней от воды стали красными, как и их плечи. — А, нет, ничего, — Кента слегка отвернул голову, почувствовав стыд. — Раз ничего, то давай обсудим хитобасира, — предложил Хизаши, и лицо Куматани резко сделалось серьёзным. — Как думаешь, какое наилучшее время для него? — спрашивал змей, никак не меняясь в лице. Кента был задумчив, но никакого внятного ответа дать не мог, только предположения и то, что знал из своего опыта. — Я лишь знаю, что обряды проводятся, исходя из положения звёзд и светил... Хизаши нахмурился и повернулся к маленькому окошку, которое затянули бумагой. Вьюга так и выла, не прекращая и, погрузившись в воспоминания о сегодняшнем дне, змей слегка поёжился. Куматани это заметил, но решил промолчать. Он тоже посмотрел на окошко, а потом думал насчёт служанки Каэдэ. Как бы её спасти от хитобасира. И точно ли она хочет этого. Отдать свою жизнь ради мужчины, который не её и никогда её не станет. Из бесконечных мыслей Кенту вытянул щелчок пальцами перед лицом. Хизаши пытался привлечь его внимание, а потому немного приблизился. — Эй, оммёдзи не летают в облаках. — Прости, — Кента перевёл взгляд на хэби. — Ты что-то спрашивал? — Нет, просто ты странно выглядишь. Кента слегка склонил голову, не понимая. Мацумото отвёл взгляд и как же сейчас ему хотелось прикрыться своим белоснежным веером. После долгого молчания Кента решил приблизиться к другу, однако встретил на своём пути ладонь, что не давала приблизиться ближе. Хизаши смотрел на того с вопросом. — Ты согрелся? — спросил Кента по-доброму, интересуясь. — Нормально всё. А тебе холодно, что ли? — Немного. Хизаши всматривался в лицо Кенты и всё-таки убрал свою руку с его груди. Оммёдзи нерешительно приблизился и не встретил сопротивления. В итоге Кента был чуть ли не вплотную к змею, однако никто из них не говорил. Хизаши, казалось, остраненно наблюдает за тем, что собирается сделать парень, а второй просто смотрит на лицо друга. — Твой глаз... — начал было Куматани, но его прервали. — Глаз? — Хизаши резко почувствовал волнение. Подумалось, что Кента увидел его настоящую личность, которую змей не смог скрыть, но весь страх улетучился, когда Кента продолжил. — Цвет красивый. Карий. Они у тебя от отца? — хоть Кента и знал, что перед ним не человек, хэби, всё равно поинтересовался. Хизаши ответил согласием, но больше ничего. А через некоторое время змей размяк в горячей воде, что уже успела остыть, и погрузился в неё по нос. Кента молча наблюдал, как густые чёрные волосы волнами лежали на поверхности воды. Они были красивы. Куматани и раньше, в Ёми, подметил красоту Хизаши, когда тот лежал ни живой, ни мёртвый среди ликорисов. Когда в него пришлось закачивать свою ки и не дать умереть полностью. Кента аккуратно дотронулся до кончика волос, а Хизаши лишь молча проследил за действием парня. Ничего не высказал. Кента легонько проводил подушечками пальцев по волосам, всматривался и в конце концов отпустил их. — Теперь-то согрелся? — спросил Мацумото, разрезая тишину между ними, пришлось вылезти из воды до подбородка. Кента лишь кивнул и был очень задумчив, а Хизаши... Он хмурился, не понимая, что чувствует, но знал одно — хочет быть ближе. Так что через мгновенье Кента ощущает, как в его плечо упирается лоб хэби, а чуть ниже опаляет кожу горячим дыханием. Парень встревожился такой близости и спросил: — Что-то случилось? Хизаши промолчал, а Куматани обхватил того руками, приобнимая. Сидели они молча, слыша вьюгу, которая до сих пор не заканчивалась. Слышали, как снизу суетятся хозяйка с хозяином рёкана, слышали, как рядом ходят другие, что остались на ночлег. Всё сейчас было странным. Хизаши позволял такую близость почему-то именно сейчас и именно Кенте, но почему? Змей слышал стук, поначалу ровный, но теперь лихорадочный, будто сердце хозяина тела сейчас выпрыгнет. Из-за этого Хизаши приподнял голову, это заметил Кенту, который свою опустил вниз. Молчаливые гляделки были недолгими, потому что Мацумото снова разрезает тишину между ними. — Слишком жарко? Кента мотает головой, открывает рот, чтобы что-то сказать, но в итоге молчит. Хизаши тоже молчит, так что Куматани решается положить свою ладонь на щёку змея. Мацумото, конечно, дёргается с непривычки, но ладонь не убирает. Слышит, как его собственное сердце бьётся чаще, достигая скорости чужого. — Хизаши... — парень медленно ведёт ладонью вниз, оставляя на шее сбоку, большой палец всё ещё касается щеки и поглаживает. Хизаши всё также молчит, но потом выпрямляется, ровняясь ростом с Кентой и, с небольшим сомнением, обнимает того за шею. Оммёдзи замирает на секунду, странно. Всё кажется странным, но таким правильным. Кента обнимает в ответ за талию, так что змей оказывается на коленях. Тесно. Непривычно и очень странно. Вьюгу не слышно, будто шум какой-то в ушах. Лица красные от пара. Сердца сильно бьются. И только эмоции на лицах постоянно меняются от любопытства до сомнения и покругу. Никто не нарушает эту тишину. Кента медленно поглаживает спину Хизаши, а Мацумото утыкается лицом в щёку Кенте. Всё ещё странно. Всё ещё непонятно, но... Никто не собирается отстраняться. Спустя пару минут оммёдзи слышат, как вьюга стала сильнее, как бумага громко шелестела над ними, но никого из них это не волновало. Ни стуки, ни топот, ничего, будто в трансе они смотрели в противоположные стороны, не отстраняясь. Было тепло, даже жарко из-за тел друг друга. Особенно Хизаши. Сейчас он грелся и всё никак не мог насытиться этим чувством. Позже, когда руки его начали затекать, змей решил отстраниться, однако Кента не дал ему этого сделать. Прижимал к себе, не отпуская. Хизаши повернул к нему голову и не заметил, как Куматани повернул свою тоже. Они случайно столкнулись носами и почти губами. Хизаши отпрянул сразу на несколько сантиметров, а Кента чуть испугался такой резкости. — Хизаши? Тот моргнул. — Ничего. Нам надо уже идти, иначе вода совсем остынет. — Посиди ещё немножко, — попросил Кента, и ему не отказали. Остались, но уже не так близко, так что Куматани сам сократил расстояние и попросил не отстраняться. Змей эту задумку не одобрил, но, почему-то, не стал отодвигаться. Что-то его останавливало, как будто что-то внутри него хотело, чтобы Кента был рядом. — Как надоест, я уйду. — Как скажешь, — отвечает Кента и неожиданно для самого себя касается губами щеки хэби. — Ты... — Хизаши округляет глаза, не веря. На его лице сразу несколько эмоций: удивление, страх, неверие. Кента же, поддавшись неизвестному чувству, теперь касается влажных холодных губ змея, что окончательно приводит второго в замешательство, заставляя округлить глаза ещё шире. Кента медленно отстраняется, так и не получив ни ответа, ни отказа. Действия его становятся нерешительными, а страх в сердце окружает его сильнее. Куматани совсем не знает, что на это скажет Мацумото, вдруг он совсем его возненавидит, ударит или, что хуже, пошлёт куда подальше. И пока Кента продолжает бояться, Хизаши сам поддаётся вперёд и целует. Неумело, чувствуя что-то странное внутри. Теперь настала очередь Кенты округлять глаза и медлить с ответом, однако, он успевает ответить в последний момент, обхватывая ёкая руками, прижимая к себе. Хизаши снова сидит на коленях и снова обнимает Кенту за шею. Его змеиный, раздвоённый язык оглаживает мягкие губы и ведёт по щеке. Кенту пробирают мурашки по спине, сердце колотится бешено, а руки обнимают крепче. Хизаши отстраняется от лица, краснеет сильнее прежнего, а маскировка с его глаза от шока спадает, и Кента заворожённо смотрит на жёлтый змеиный глаз. аккуратно дотрагивается пальцем и целует. — Жёлтый... — произносит парень тихо, заставляя Хизаши вздрогнуть. Тот тут же закрывает свой глаз ладонью, боясь, что его раскрыли. — Не бойся, я... я знаю, что ты не человек. Из-за этих слов сердце Хизаши делает кульбит. Хочется скрыться, сбежать. — Как давно... — С первой встречи под зонтом. Я ведь говорил, что вижу больше, чем обычные люди. — Тогда почему... — Хизаши касается своих уже горячих от поцелуя губ пальцами, медленно проводя подушечками. — Мне неважно, кто ты. Ты — Хизаши, и этого достаточно. Мацумото молчал, боялся и не верил. Даже отстраниться хотел, да только не учёл, как крепка хватка Кенты. — Хизаши? — взволнованный взгляд парня, его голос. Змей не понимает, почему. — Ты знал и никому не рассказал? — Я думаю, что у тебя есть причины скрываться, хоть ты их и не расскажешь, — Кента опустил голову, загрустив. Может, не стоило начинать этот разговор, а надо было притвориться, что ничего не заметил? Что же сейчас делать? Хизаши смотрел и не понимал, не знал, что сказать, а смотрел он долго. Почему его не выдали? Как Кента вообще смог заметить, что Мацумото не человек? Почему он так добр? Вопросы всё крутились в голове, но их поток прервал нежный поцелуй в щёку. Хизаши вздрогнул, отвлёкся на Кенту, а тот поцеловал ещё раз и выглядел, как испуганный котёнок, который ластится о ноги хозяина, ища ласки или чего-то доброго. Змей хотел что-то сказать, но вид оммёдзи выбил из него все мысли, так что Хизаши просто поддался вперёд, поцеловав Куматани Кенту в губы. После всех неопытных поцелуев, ласк и неудачных попыток зайти дальше, что не увенчались успехом, оммёдзи облачились в гостевые юкаты и находились в своей комнате. Оба молчали, как только сюда пришли, но позже всё-таки поговорили о некоторых тревогах и, конечно же, продолжили о ситуации с хитобасира. И в Час Свиньи к ним внезапно заваливается гость по имени Рёта...