Оно того стоило

Грубо оттолкнув его, Гермиона постаралась сохранить невозмутимое выражение лица и отошла от Маклаггена на шаг. Волшебник лениво попытался оторвать взгляд от её губ, и нахальная ухмылка, растянувшая его рот так, что стали видны клыки, ничуть не улучшила ситуацию. Она стиснула зубы и выпрямилась, став ростом с него. Её волосы были растрёпаны, платье помялось, и ей хотелось смыть помаду с опухших губ с помощью мыла. И отбеливателя. — Дерзкая девчонка. Ты така-а-а-а-я, Грейнджер, — протянул Маклагген. — Если убрать эту внешность умницы-книгочейки, то под ней окажется совсем другая девчонка. Он подчеркнул свою мысль, скользнув взглядом по её фигуре и ненадолго задержавшись на вырезе платья, открывавшем грудь. Гермиона не знала, что именно в тот момент удерживало её от того, чтобы стереть эту глупую ухмылку с его лица и отправить его задницу в следующее столетие. Она чувствовала, как к горлу подступает желчь, но не могла понять, было ли это из-за гнева, который она испытывала по отношению к эгоистичному парню, стоявшему перед ней, или из-за отвращения к собственной глупости, из-за которой она воспользовалась шансом отомстить Рону самым худшим из возможных способов. — Я же сказала, что с меня хватит, Маклагген, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Когда я говорю тебе остановиться, это значит надо остановиться. — Да ладно тебе, не будь такой, — усмехнулся Маклагген и сделал шаг навстречу, чтобы снова сократить расстояние между ними. Прежде чем Гермиона успела отступить, он обнял её за плечи и провёл рукой по её боку. — Я вижу, что ты этого хочешь, Гермиона. Ей хотелось выбраться из собственной кожи. — Кормак. Отпусти меня. — Мы просто немного развлекаемся, вот и всё, — пробормотал он, снова опуская взгляд на её губы. Позади него Гермиона слышала музыку и смех — ежегодная рождественская вечеринка Слизнорта была в самом разгаре. Напитки, танцы и вечер, который она собиралась провести с несколькими друзьями и профессорами, а заодно отомстить одному рыжему за боль, которую он причинял её сердцу последние несколько недель. Этот план полностью провалился. Борода Мерлина, она была уверена, что омела — это скорее проклятие для тех, кому не повезло оказаться под ней, чем весёлая традиция. Проклятие, которое, так уж вышло, в данный момент касалось самого эгоистичного и гордого волшебника, чьи ручищи были подобны дьявольским силкам. — Кто знает, что будет, когда вечеринка закончится? Я уверен, что смогу найти способ затащить тебя в мужское общежитие, — прошептал он, наклонившись, чтобы коснуться её губ. — Или, может быть, в пустой коридор. Я на самом деле не привередлив… Резко запрокинув голову, Гермиона вырвала руку из хватки Маклаггена и одарила его таким взглядом, от которого мог бы сгореть весь Хогвартс. Хотя ей хотелось плюнуть в него за его позорные и свинские манеры, Гермиона с трудом сдержалась и воспользовалась паузой. На лице Маклаггена отразились удивление, гнев и замешательство, а Гермиона протиснулась мимо него из довольно укромного уголка и выбежала на вечеринку. Она не сбавляла темп и не оглядывалась, пока шла вдоль стены, прячась от большинства гостей. Ей даже не нужно было смотреться в зеркало, чтобы понять, что она, должно быть, выглядит так, будто только что подралась с гигантским кальмаром. Наконец добравшись до дальнего края комнаты, Гермиона спряталась за почти прозрачными шторами в нише с окном. Укрытия там было немного, но оно давало ей возможность прийти в себя. Откинувшись на прохладную каменную стену, Гермиона тяжело вздохнула и на мгновение закрыла глаза. Это было ошибкой. Всё было ошибкой с того момента, как она спросила Кормака, не хочет ли он пойти с ней на вечеринку. Очевидно, его интересовала не только вечеринка. И снова ей захотелось физически содрать с себя кожу, чтобы избавиться от ощущения его близости. Шелест занавески вернул её в настоящее, и она резко открыла глаза. На мгновение Гермиона испугалась, что Маклагген последовал за ней в место, которое, как она ошибочно полагала, было гораздо более уединённым, чем их предыдущее убежище. Но когда она узнала своего лучшего друга, её охватило ни с чем несравнимое облегчение. — Гермиона, что ты тут делаешь? — спросил Гарри, в замешательстве нахмурив брови при виде её. — Что-то случилось? — Я только что сбежала, — прошипела Гермиона, тяжело дыша. — Я имею в виду… э-э… я бросила Кормака под омелой. От одного этого имени у неё во рту появился горький привкус, и она высунула голову, чтобы посмотреть, нет ли его поблизости. Сквозь тонкие занавески не было видно ни одного волшебника, который искал бы свою «возлюбленную». — Кормак! — фыркнул он. — Ты правда его пригласила? Не видя другого выхода, кроме как сказать правду о том, почему она выбрала эгоистичного игрока в квиддич в качестве спутника на рождественскую вечеринку, Гермиона убрала с лица выбившуюся прядь волос и скрестила руки на груди. — Я подумала, что это больше всего разозлит Рона. Заметив пристальный взгляд Гарри, она быстро добавила: — Но, поверь мне, у него щупалец больше, чем у снарфалума. — Жаль, почему же ты не пригласила Рона? Гермиона встревоженно посмотрела на него, её взгляд стал жёстче от его слов, но всё же смягчился. — Если ты не заметил, он сейчас положил глаз на кое-кого другого, — сухо ответила Гермиона. — Кроме того, сейчас уже поздно об этом думать. Учитывая все обстоятельства, я бы предпочла пойти с Гроххом, чем вернуться и провести ещё хоть минуту с Маклаггеном... Один из них, по крайней мере, больше похож на джентльмена, который не... о боже, вот он идёт! Как только Гарри отвернулся в ту сторону, куда указала Гермиона, она проскользнула под одной из штор, а Кормак нырнул в нишу с другой стороны. Небольшая часть её души чувствовала себя виноватой за то, что она оставила Гарри одного разбираться со старшекурсником. Очень небольшая часть. Гермиона лавировала между болтающими ведьмами и волшебниками и сама не знала, куда идёт. Последние двадцать минут вечеринки привели её в такое замешательство, что она наверняка даже выглядит растрёпанной. Размышляя о том, как найти кого-то из знакомых в этом море незнакомцев или как ввязаться в разговор, Гермиона краем глаза заметила главный вход. Она направилась прямиком к нему и не дышала, пока не открыла дверь и не захлопнула её за собой. В коридоре воцарилась тишина, и Гермиона снова вздохнула. Из-под двери доносились приглушённые звуки вечеринки, которые постепенно стихли, когда она отошла от двери и направилась в конец коридора. Перезапуск вечера был именно тем, что ей было нужно. Ни Маклаггена, ни отвратительного свидания в отместку, ни мерзких поцелуев. Это должен был быть спокойный и приятный вечер в компании однокурсников, преподавателей и нескольких закусок в завершение! Но выдалось вот такое Рождество… Проходя мимо нескольких дверей, Гермиона мысленно поблагодарила свою память за то, что та сохранила вид ванной комнаты, мимо которой они с Кормаком прошли перед тем, как попасть на вечеринку. Быстро проскользнув внутрь, Гермиона направилась к одной из многочисленных раковин, расположенных вдоль стены, и посмотрела на своё отражение. Или, скорее, на своё недовольное отражение. Слегка поморщившись, Гермиона подняла руку и вытащила несколько заколок, которыми были собраны её волосы. Они распушились, как обычно, и завились, а свободные пряди упали ей на лицо. Откинув их, она занялась платьем и складками, собравшимися на талии и рукавах. Всё оказалось не так плохо, как она ожидала. Прежде всего, она поблагодарила Мерлина за то, что он дал ей здравый совет использовать как можно меньше косметики. Хотя её губы всё ещё были немного припухшими и слишком розовыми, ничто больше не указывало на то, что она попала в неловкую и нежелательную ситуацию с поцелуем под омелой. Гермиона покачала головой, бросив на себя последний взгляд. — Не так плохо, как могло бы быть, — пробормотала она. Выйдя обратно в коридор, Гермиона направилась обратно на вечеринку, чтобы провести остаток вечера как можно лучше. Тихие приближающиеся шаги за углом заставили её замереть на месте. Оглянувшись через плечо, Гермиона в замешательстве нахмурила брови, прислушиваясь к равномерному стуку шагов, доносившемуся из-за стен школы. Большинство преподавателей были на вечеринке Слизнорта, а ученикам в столь поздний час не разрешалось выходить из общежитий. Гермиона, руководствуясь своими обязанностями старосты и личным любопытством, повернула в противоположную от вечеринки сторону и осторожно поспешила в начало коридора. Стараясь не шуметь, она прижалась спиной к стене и остановилась, не дойдя до угла. Она надеялась застать врасплох того, кто приближался, но её план был нарушен, когда шаги внезапно прекратились. Единственным признаком того, что таинственный незнакомец не исчез, был почти бесшумный шорох одежды и отчётливый вздох. В коридорах снова воцарилась тишина, и Гермиона рискнула выглянуть из-за угла. Она и не подозревала, что задержала дыхание, пока оно не застряло у неё в горле. Она прислонилась к одной из ниш, расположенных вдоль коридора, и тусклый свет, отражавшийся от окна, дал ей необходимое подтверждение. Малфой. Его невозможно было не узнать по платиновым волосам и серебристому взгляду, устремлённому в окно. Он сидел на небольшом каменном выступе в стене, служившем скамейкой, одетый в свой обычный чёрный костюм и с ледяным выражением лица. Он не обращал внимания на то, что его окружало, и не оглядывался в поисках потенциальных старост, которые могли бы застать его вне общежития. Она ещё сильнее нахмурилась, ожидая, что он сделает что-нибудь — что угодно, что могло бы указывать на то, что Малфой не просто так встал с постели так поздно ночью. Но вместо того, чтобы выхватить палочку и произнести непростительное проклятие или зачитать кодекс поведения Пожирателей смерти, как, казалось, думал Гарри, он просто медленно и размеренно выдохнул и прислонился головой к каменной стене. Его глаза закрылись, и казалось, что он заснул. Гермиона почувствовала, как хмурое выражение на его лице исчезает, и она нерешительно выглянула из своего укрытия. Она понимала, что со стороны это должно выглядеть невероятно странно: Гермиона Грейнджер наблюдает за парнем, который глубокой ночью дремлет в конце коридора. Но она снова почувствовала прилив любопытства. Не сводя глаз с его лица, Гермиона позволила себе заметить то немногое, за что ругала себя последние несколько месяцев с начала учебного года. Драко Малфой по-прежнему был тем невыносимым придурком, каким был с первого курса, но что-то в нём было… не так. Теперь, когда она могла видеть его более или менее вблизи, она заметила тёмные круги под его глазами, поникшие плечи, как будто он не спал несколько дней или даже недель, и неестественный цвет кожи. У него всегда была бледная кожа, но с начала этого учебного года он постоянно выглядел больным. Мысленно отмечая всё, что могла, Гермиона чуть не задохнулась от осознания того, что она только что не сводила глаз с «хорька», который все последние пять лет только и делал, что мучил её. Гермиона недоверчиво покачала головой, не в силах поверить в то, что она только что делала, и отбросила чувство, которое, как ей казалось, было беспокойством за него. Она бросила последний взгляд на блондина и развернулась, чтобы пойти обратно по коридору. Она не ожидала, что он оглянется. Удивлённая тем, что её не отбросило назад, когда она резко свернула за угол, Гермиона мысленно выругалась. С самого начала было глупо проверять, кто вышел в коридоры в такой поздний час, но ещё глупее было терпеть нападки Малфоя. Она была не в настроении разбираться с двумя заносчивыми, высокомерными парнями за один вечер. Она уже была готова вернуться на вечеринку Слизнорта и сделать вид, что ничего этого (как бы это ни называлось) не было, но его ледяной тон заставил её замереть на месте. — Никогда не думал, что ты из тех, кто подглядывает за людьми, Грейнджер. Гермиона стиснула зубы, и её руки сами собой сжались в кулаки. Ей следовало просто идти дальше, не обращать внимания на его комментарий и вести себя как обычно — не обращай внимания на этого паршивого хорька, и он не будет обращать внимания на тебя. — С другой стороны, я бы не удивился, если бы это помогло Золотой девочке заработать несколько очков в глазах Поттера. Она впилась ногтями в ладони и развернулась, по-прежнему оставаясь незамеченной за углом. Он говорил так, будто она была любимицей Гарри, чопорной всезнайкой, подругой Мальчика-который-выжил, которая всегда была рядом, чтобы помочь с домашним заданием. В глубине души закипала злость, так и подмывало сказать что-нибудь резкое в ответ и оставить его в тёмном коридоре. Слова вертелись на кончике языка, и она буквально прикусила его, чтобы сдержаться. Нет. Она не доставит ему удовольствия и не разозлится на него сегодня вечером. Вечер уже был испорчен, и Гермиона не собиралась давать Малфою повод для дальнейших нападок. Она никогда не пасовала перед трудностями, и этот случай не стал исключением. Сделав глубокий вдох, и медленно разжав кулаки, Гермиона вздёрнула подбородок, вышла из своего укрытия и завела руки за спину. — Насколько я знаю, прогулка по замку не является преступлением, — ответила Гермиона. Она не дрогнула, когда он снова посмотрел на неё, слегка приподняв бледную бровь, словно удивляясь тому, что она призналась в том, что её поймали. — Однако выходить из спален в это время — это совсем другое дело. Что ты делаешь не в своей постели? Малфой ей не ответил. Его взгляд на мгновение скользнул по её платью, но так же быстро вернулся к её лицу, и бесстрастное, почти скучающее выражение сменило его холодную маску. — Я мог бы спросить тебя о том же. Но, по крайней мере, один из нас стильно прогуливается в этот вечер. Куда ты шла в таком виде? Гермиона не смогла сдержать раздражения, услышав его детское замечание по поводу её наряда. — Рождественская вечеринка, если уж на то пошло. — А, этого старого пердуна? — усмехнулся он, склонив голову набок. — Похоже, в наши дни в эти клубы позволено вступать кому угодно. — И что это должно значить? — резко спросила Гермиона. Мысленно ругая себя, она приготовилась к тому, что он начнёт оскорблять её за то, что они пускают маглорождённых на волшебные вечеринки. — Сегодня я видел, как Кормак Маклагген весело вышагивал в том направлении в парадной мантии, — усмехнулся Малфой. — Этого должно быть достаточно, чтобы понять. Гермиона удивлённо вскинула брови, когда после этого не последовало никаких замечаний. Ни о том, что грязнокровки не должны допускаться в «Клуб Слизней» ни под каким видом, ни о том, что она одним своим присутствием портит праздник. — Я... я полагаю, — запинаясь, ответила она, не зная, что ещё сказать. — По крайней мере, это даёт мне повод так поздно не ложиться. То, что ты староста, не освобождает тебя от необходимости не спать так поздно. Малфой, даже не пытаясь скрыть, лениво закатил глаза, и снова уставился в окно. Когда он ничего не сказал и дал понять, что собирается и дальше игнорировать её присутствие, Гермиона быстро фыркнула и скрестила руки на груди. Она открыла рот, чтобы снова возразить, что ему пора спать, ведь уже невероятно поздно, но тут же закрыла его. — Грейнджер! Гермиона бросилась вперёд по коридору и спряталась за стеной. Голос Маклаггена эхом отразился от стен, когда он снова произнёс её имя. Она не собиралась рисковать и снова быть пойманной, выглянув из-за угла, особенно когда по приближающимся шагам было понятно, что он не собирается просто так сдаваться в поисках своей потерянной спутницы. Она резко обернулась, чтобы найти какое-нибудь укрытие, но увидела лишь растерянного, шокированного и слегка самодовольного Драко Малфоя, удобно устроившегося в нише. С того места, где она стояла, она могла видеть только его, а не окно, через которое проникал скудный лунный свет, идущий из-за выступа… План сложился в её голове, и она даже не задумалась о том, к кому бежит и почему уверена, что он сделает всё, чтобы ей помочь. Несмотря на то, что он отпрянул и сердито посмотрел на неё, когда она забилась в дальний угол ниши у окна, он ничего не сказал. Теперь Гермиона сидела напротив Малфоя на каменной скамье всего в паре футов от него и отчаянно жестикулируя, призывая его молчать, прижала палец к губам. После недолгого замешательства лицо Малфоя озарилось пониманием, и он ухмыльнулся, приподняв уголки губ. Если бы взгляды могли убивать, Гермиона была уверена, что от него осталась бы лишь кучка пепла. — Давай, Грейнджер, выходи! У нас впереди целая но-о-очь, — крикнул Маклагген, и его тон на последней ноте стал ниже, намекая на нечто большее, чем просто возвращение на вечеринку. Малфой ухмыльнулся ещё шире и приподнял одну бледную бровь. Гермиона лишь покачала головой и прижалась к холодным стёклам витража. Затаив дыхание, и не закрывая глаз, она с лёгким изумлением наблюдала за тем, как невозмутимое выражение лица Драко вернулось на место, ухмылка исчезла, а взгляд стал пустым. Единственным знаком, который он ей подал, был быстрый взгляд в её сторону, прежде чем он снова уставился в окно. Она услышала, как Маклагген, наконец, вышел из-за угла и остановился. — Эй, э-э, Малфой, — начал он, и в его голосе слышалась дерзкая самоуверенность. — Ты, случайно, не видел здесь ведьм, которые разгуливают без сопровождения? Брюнеток, если быть точным. Малфой даже не взглянул на неё, а отвернулся и уставился на Маклаггена. На какой-то ужасный момент она испугалась, что он вот-вот скажет ему, что она прячется прямо за стеной. — От тебя кто-то сбежал? — протянул он, не сводя глаз с Маклаггена, который тихо усмехнулся. — Не совсем. Думаю, она просто убежала, чтобы кое-что уладить, — ответил Маклагген. — Она та ещё шалунья. Гермиона почувствовала, как у неё перехватило дыхание, и прикрыла рот рукой. Выражение лица Малфоя не изменилось, он лишь провёл рукой по волосам. — Ей тоже нравится работать ртом? Она знала, что он чувствует на себе её пристальный взгляд. — Совершенно точно, — заверил Маклагген. — У неё, конечно, есть мозги, но приятно использовать её острый язычок для других целей, если ты понимаешь, о чём я. Должен сказать, что если тебе попадётся такая же дерзкая девчонка, как эта, то ты точно не будешь знать, что с ней делать, по крайней мере какое-то время. Последний нерв Гермионы был натянут до предела, и она в очередной раз задалась вопросом, что мешает ей произнести пару заклинаний, от которых у него вырастет свиная морда или из ушей полезут сорняки. — Так… ты её видел? Малфой и бровью не повёл, продолжая сверлить Кормака взглядом. На его челюсти едва заметно дёрнулся мускул, когда он перевёл взгляд на нишу, где она пряталась. Её тень легла на его фигуру и доходила до середины груди, и если бы она пошевелилась, Маклагген, без сомнения, её бы заметил. Пара пронзительных серебристых глаз удерживала её на месте, пока Малфой не сводил с неё взгляда. В его глазах что-то вспыхнуло и погасло прежде, чем Гермиона успела что-то понять. Это мог быть тщательно продуманный трюк: она думала, что вырвалась из лап Кормака в этот вечер, а Малфой тем временем толкнул бы её обратно. Она не стала бы его винить, ведь на его месте так поступил бы любой мерзкий хорёк. Но Малфой медленно вздохнул и покачал головой. Переведя взгляд на Кормака, он твёрдо произнёс: — Нет. Я её не видел. — Ну ладно, — усмехнулся Маклагген. — Это всё, что ты хотел сказать, приятель? Гермиона услышала, как за его спиной зашуршала мантия, когда он развернулся на месте и снова завернул за угол. Его шаги эхом отдавались в коридоре, а они с блондином сидели в тишине, не в силах пошевелиться, пока не стихли тяжёлые шаги и крики, призывавшие её вернуться на вечеринку. Медленно убрав руку ото рта, Гермиона с облегчением выдохнула. Наклонившись вперёд так, что локти упёрлись в колени, она обхватила голову руками и тяжело вздохнула. Она потёрла виски кончиками пальцев, уже борясь с головной болью, которая давно давала о себе знать. — Начнёшь с драматизма, а потом объяснишь? — спросил Малфой, скрестив руки на груди и глядя на неё сверху вниз. — Или я так и не удовлетворю свой интерес, почему Маклагген хочет тебя трахнуть? Подняв на него взгляд из-под пальцев, она с трудом подавила желание нахмуриться или скорчить гримасу от этой мысли. — Я бы предпочла никогда не травмировать себя этой мыслью. — Справедливо, — признал Малфой и на этом успокоился. Отбросив прядь светлых волос, Малфой отвернулся от неё и уставился в стену коридора. Повисшая между ними тишина дала ей время прийти в себя. То, что удалось «спровадить Маклаггена» один раз не означало, что она свободна на всю ночь, но, найдя способ избегать его как можно дольше, она теперь была уверена в своих шансах. Приняв ту же позу, что и он, и откинув голову на стену, Гермиона почувствовала, как её взгляд снова притягивается к белокурому волшебнику напротив. — Спасибо, — тихо сказала она. Если он и ожидал, что она что-то скажет, то, похоже, не это. Взгляд Малфоя снова устремился к ней, брови нахмурились, и она могла только предположить, что он был в полном замешательстве. — Что? — Спасибо, что избавился от Маклаггена, — объяснила Гермиона. — Если ты ещё не понял, я сейчас не в настроении с ним видеться. Так что, думаю, просто… спасибо. Гермиона знала, что её прежняя «я» на первом курсе посмеялась бы, увидев, как она благодарит мучителя своих друзей за то, что он избавил её от нежелательного ухажера. Малфой, похоже, обдумывал ту же информацию и вместо ответа лишь коротко кивнул. Гермиона кивнула в ответ и повернулась, чтобы посмотреть на далёкий лес, окутанный тьмой. К оконным стёклам прилипали маленькие снежинки, которые держались ровно столько, чтобы она успела их разглядеть. Вдалеке землю покрывал свежий снег, выпавший, словно, как раз к Рождеству. Но в тот момент ей так не казалось. — Ну и какое у тебя объяснение? Гермиона резко обернулась и уставилась на светловолосого волшебника. Теперь уже она выглядела совершенно растерянной из-за его вопроса. — Кормак Маклагген — из всех людей на свете! — посреди ночи погнался за тобой с рождественской вечеринки у профессора, и ты не считаешь, что это заслуживает хоть какого-то объяснения? — протянул Малфой, на мгновение вернувшись к своему обычному, знакомому поведению. Несмотря на тёмные круги под глазами, в нём всё ещё можно было разглядеть прежнего Драко Малфоя. — Он довольно точно всё описал, тебе не кажется? — проворчала Гермиона, пытаясь скрыть смущение. Честно говоря, Малфой был одним из последних, от кого она ожидала, что он узнает об инциденте с омелой между ней и Маклаггеном. — Я могу понять, почему он хочет найти тебя сейчас, но ты явно не испытываешь к нему ответных чувств, — ответил он с напускной невинностью. — Просто не в настроении разговаривать? — Как ты и сказал, не думаю, что он собирался со мной просто разговаривать, — фыркнула Гермиона. Он выглядел слишком заинтригованным и, как ей показалось, забавлялся её фиаско. Зная Драко Малфоя последние пять лет, она не сомневалась, что он не оставит эту историю без внимания, тем более что она касалась её. Гермиона скрестила руки на груди, выдержала его взгляд и продолжила. — Я пригласила Кормака на рождественскую вечеринку у Слизнорта. Пока мы были там, мне удалось ускользнуть — то есть оставить его под, э-э… омелой. Честно говоря, мне было бы проще выбраться из Дьявольских силков, чем вернуться и… Её голос затих, а на щеках выступил румянец. Малфой лишь ухмыльнулся в ответ. — И вконец одурманить своего Маклаггена? — договорил за неё блондин. Его ухмылка стала ещё шире, когда Гермиона бросила на него суровый взгляд, предупреждая, чтобы он следил за своими словами. — Но я удивлён, Грейнджер. Ты скатилась от знаменитых игроков в квиддич до первого встречного в башне Гриффиндора. Поттер действительно тебя отверг? — Я его даже не спрашивала, Малфой, — резко ответила Гермиона. — И Кормак не был моим лучшим вариантом, он был просто… Мерлин, зачем я тебе это рассказываю? Раздраженно усмехнувшись, она провела рукой по лицу и подперла подбородок ладонью. Она сидела в темном коридоре с Драко Малфоем после того, как её «свидание в отместку» пошло не по плану, в то время как тот, кому принадлежало ее сердце, обнимался с другой девушкой в башне Гриффиндора. По иронии судьбы она покачала головой и улыбнулась. Что с ней случилось? — Он что, просто был свободен? — спросил Малфой, явно не поверив её ответу. — Из всех, кого ты могла выбрать, Маклагген был одним из тех, кто просто был свободен? — Нет, не совсем, — признала Гермиона, вздохнув при воспоминании о том, почему она вообще ввязалась в это. — Ну, раз ты не могла пойти с Поттером, значит, Уизли был занят? Она знала, что это был вопрос, на который можно было не отвечать, как будто всё это не случилось из-за того, что человек, которого она за эти годы полюбила больше, чем друга, положил глаз на другую девушку. Она даже не заметила, как на её губах на мгновение появилась улыбка, которая тут же исчезла, а вместе с ней и боль. Та же боль, которую она почувствовала в ту ночь, когда Лаванда впервые поцеловала Рона в гостиной Гриффиндора, и та же боль, которую она чувствовала каждый раз, когда видела их вместе. Малфой, похоже, тоже не упустил эту деталь, и Гермиона, быстро отведя взгляд, выругала себя за то, что дала ему именно тот ответ, который он хотел услышать. — Уизли, — это был не столько вопрос, сколько утверждение, ведь она специально выбрала Кормака Маклаггена, зная, что это наверняка ударит по самолюбию Рона. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сопоставить эти два факта, и так уж вышло, что оценки Малфоя почти идеально соответствовали её оценкам по всем предметам. — Это из-за Уизли? — Я… я думала, что это больше всего разозлит Рона, — пробормотала Гермиона, ненавидя себя за то, что призналась ему в такой уязвимой ситуации. Слово за словом слетали с её губ, прежде чем она успевала их остановить, и она практически на блюдечке с голубой каёмочкой преподносила ему информацию, которую он мог использовать в будущем. — Я уверена, ты слышал, что он... Или, если ты ещё не понял, он положил глаз на кого-то другого. Это был глупый план, и я даже не знаю, зачем я вообще его придумала. Трудно было не заметить. При любой возможности она ловила его и Лаванду, когда те ускользали в ближайшее укромное место, чтобы быстренько поцеловаться. От одной этой мысли у неё сводило желудок и першило в горле. Когда в глазах защипало, она сжала руки под мышками и заставила себя сдержать слёзы. Она никогда не простит себе тот день, когда расплакалась перед Драко Малфоем. — Раз уж ты, очевидно, решилась на это, теперь уже ничего не поделаешь, — вздохнул Малфой, проведя рукой по волосам. — Разве что броситься в распростёртые объятия Маклаггена или надеяться, что этот придурок, в конце концов заметит, как ты на него пялишься. Слезы, навернувшиеся на глаза Гермионы, в мгновение ока сменились гневом. Сжав зубы, она процедила: — Не называй его так. И для протокола… — Прошу прощения, Грейнджер, — перебил Малфой. — Я хотел сказать, он грязный мерзавец. Она почувствовала, как у неё внутри всё оборвалось. — Как ты смеешь! — прошипела Гермиона, отбросив мысль о том, что не доставит ему удовольствия увидеть её такой взбешённой. — Рон — один из самых далёких от этого людей. Конечно, он не идеален, как и все в этом мире, но если говорить о его лучших качествах, то он один из самых невероятных людей, которых я встречала. Он заботится о своих друзьях и семье, особенно когда их задирают снобы и самовлюблённые хулиганы, которые не могут не смотреть на других свысока. Рон снова и снова доказывал мне, что он не боится вмешаться, когда что-то идёт не так, и хотя иногда он ведёт себя немного инфантильно, это показывает, что ему не всё равно и он хочет защитить людей, которых любит. И с тех пор, как я впервые его увидела, он изменился больше, чем я могла себе представить, и стал тем, кем является сейчас. И это не даёт тебе права унижать его за то, что он ведёт себя достойно по отношению к другим людям, в том числе к человеку, который ему нравится, пусть даже это не я! По её щеке скатилась слеза, и Гермиона поспешно смахнула её. Во время своей гневной тирады она даже не заметила, что встала со скамейки и практически нависла над Малфоем, который резко замолчал. Единственным признаком того, что он что-то чувствовал по поводу их нынешнего положения, было то, что его глаза слегка расширились, но даже тогда она не была уверена, было ли это из-за того, что она повысила на него голос, или из-за того, что его просто забавляла вся эта ситуация. Сделав глубокий вдох, Гермиона отступила на шаг и снова опустилась на каменную скамью. Она зажмурилась и вцепилась в край скамьи так, что костяшки её пальцев побелели. Малфой по-прежнему молчал, и она, честно говоря, боялась поднять глаза. Она только что выставила себя полной дурой перед ним, произнеся эту чертову речь о чудесном Роне Уизли. Не было никаких сомнений в том, что он был таким, но дело было в том, что она была на грани того, чтобы снова расплакаться из-за него перед этим хорьком. Гермиона знала, что это почти постыдно. — Как думаешь, он того стоит? Она снова распахнула глаза, пытаясь поймать серебряный взгляд. Вопрос был нелепым, и любой здравомыслящий человек понял бы ответ, просто взглянув на неё. — Что? — тихо спросила она, ненавидя себя за то, что в конце её голос дрогнул. — Уизли, — выражение лица Малфоя осталось невозмутимым, и в глубине души она завидовала тому, как легко он может скрывать свои эмоции. — Как думаешь, он того стоит? — Я... ну... да, то есть я думаю... какое это имеет отношение к... Гермиона резко выдохнула и убрала с лица несколько выбившихся прядей. Малфой снова приподнял одну бровь и стал ждать ответа. Опустив взгляд, она заметила, что край её юбки невероятно интересен, и запустила в него пальцы. Тяжело вздохнув, она снова посмотрела на Малфоя и не могла поверить в то, что собиралась сказать. — На четвёртом курсе, незадолго до Святочного бала и до того, как Виктор пригласил меня, я втайне надеялась, что Рон пригласит меня на бал. Сначала я говорила себе, что просто хочу пойти с кем-то, кого знаю, чтобы всё прошло без неловкости. Но чем больше я об этом думала и чем больше понимала, что есть и другие причины, помимо дружеских отношений, тем больше я осознавала, что он мне нравится не только как… ну, друг. Но когда Рон увидел меня с Виктором на танцах и повёл себя так, как он себя повёл, я на какое-то время просто отодвинула это всё на второй план, и мы продолжили, как будто ничего не произошло. В прошлом году и во время летних каникул я снова начала испытывать к нему чувства. Но я думала, что в этом году всё будет по-другому, я думала, что, может быть, наконец, смогу ему признаться. Вместо этого он нашёл себе другую. Сглотнув подступивший к горлу ком, Гермиона продолжила: — Мне до сих пор больно видеть их вместе, его и Лаванду. Я пыталась убедить себя, что могу двигаться дальше, и пыталась вывести его из себя, чтобы отомстить за свои чувства. Я знаю, что это эгоистично, но видеть Рона с ней просто… больно. Очень больно. И я хочу, чтобы всё это просто прекратилось. Одинокая слеза скатилась по подбородку, и, прежде чем она успела упасть, Гермиона вытерла глаза. Было совершенно нелепо с её стороны не взять себя в руки, когда она говорила о Роне с кем-то другим. Подняв глаза, она увидела, что Малфой смотрит не на неё, а на каменную скамью. У него снова дёрнулся мускул на челюсти, и он, казалось, собирался что-то сказать. Гермиона приготовилась к насмешкам, к тому, что он скажет, что она наивна и ей нужно привести свои мысли в порядок. Она быстро поняла, что с тех пор, как она подружилась с Роном и Гарри, не было ни одного раза, когда бы Малфой не презирал их за то, что они обычно не могли контролировать. Шрам Гарри, финансовое положение семьи Рона, её кровь. После долгой паузы она услышала, как блондин тяжело вздохнул. — Это прозвучит совершенно нелепо, особенно из моих уст, — осторожно начал Малфой. — Ты можешь даже не слушать, что я собираюсь сказать — мне всё равно. Он снова перевёл взгляд на Гермиону, и она, как ей показалось, уже в сотый раз за эту ночь застыла на месте, ожидая продолжения. — Думаю, ты уже знаешь, что я с самого первого дня недолюбливал Уизли, — начал он. — Ты же знаешь, что между нами и нашими семьями много общего. Но помимо этого, и я говорю это с абсолютной уверенностью, Уизли слеп, как его сова, и он глупее любого тролля, которому удалось бы пробраться в Хогвартс. Её взгляд снова стал жёстким, как его оскорбления, но он продолжил, прежде чем она успела вмешаться. —Я никогда не встречал такого засранца, а это о чём-то да говорит, учитывая, с кем ты разговариваешь, — усмехнулся он. Гермиона прикусила щёку изнутри, чтобы не улыбнуться. С некоторым сожалением светловолосый волшебник вздохнул и едва заметно покачал головой. — Если Уизли прямо сейчас сбегает с какой-то другой девушкой, зная, что ты на рождественской вечеринке с парнем, с которым даже не хочешь быть, и разговариваешь с тем самым Драко Малфоем в пустом коридоре, то я могу честно сказать тебе, что он того не стоит. Ты заботишься об Уизли так, как он, очевидно, ещё не понимает; так что я хочу подчеркнуть, что он абсолютный идиот. Но если он этого не видит и не ценит того, кто его друг, то, может быть — и я прошу тебя не удивляться — может быть, Уизли не стоит того, чтобы из-за него плакать в пустом коридоре. Или он не стоит того, чтобы расстраиваться из-за него настолько, что тебе приходится разговаривать аж с Драко Малфоем. Она не сводила с него глаз, повторяя про себя его слова, и каждое из них казалось ей всё более непонятным, ведь они исходили от него. — Это странно мудро для тебя, Малфой, — пробормотала она, недоверчиво качая головой. Малфой лишь пожал плечами и отвернулся к окну. — Понять, стоит ли что-то того — значит понять, стоит ли за это бороться. Гермиона понимающе кивнула, но не повернулась к окну как он. Вместо этого она не сводила глаз с его лица и видела, как оно мрачнеет, а плечи напрягаются. Его светлые волосы по-прежнему были откинуты назад, и она боялась моргнуть, чтобы не разрушить иллюзию. Как и когда она выглянула из-за угла коридора недавно, Малфой, сидевший перед ней, был совсем не похож на того, к кому она привыкла. Понять, стоит ли что-то того — значит понять, стоит ли за это бороться. У неё было ощущение, что он больше не говорит о Роне. Гермиона заметила, что он словно снова снял маску или наконец-то показал усталость, которую пытался скрыть. Гермиона видела, как на него давит напряжение. Судя по кругам под глазами, он явно плохо спал, а бледность кожи говорила о недостатке питания. Что-то сбивало Драко Малфоя с пьедестала, на котором он так долго держался. Где-то в глубине её сознания снова зазвучал тихий голос, который намекал на такую возможность. Её взгляд опустился на его прикрытые рукавами запястья, под пиджаком которых могла скрываться метка, выдающая в нём последователя Волдеморта. Гарри настаивал на этом с того самого дня, как они застали его за осмотром какой-то штуки в «Горбин и Бёркс» — ирония в том, что теперь она разговаривала с парнем так, как будто они были друзьями. Но от одной этой мысли ей становилось не по себе. Гермиона не хотела даже представлять, как кто-то столь юный, её ровесник, даёт клятву убийце, психопату, который готов пойти на всё ради достижения своей цели. Вернувшись в настоящее, Гермиона осторожно поёрзала и попыталась снова встретиться с ним взглядом. — Малфой, ты в порядке? — осторожно спросила она, почти не надеясь на ответ. Серебристые глаза снова встретились с её взглядом, но она не позволила его внезапно похолодевшему виду поколебать себя. — Я в порядке, — коротко ответил он. Лжец. Гермиона провела достаточно долгих ночей, разговаривая с Гарри, чтобы распознать ложь, скрывающуюся за холодностью. Хотя раньше она никогда не обращала внимания на Малфоя и не видела для этого причин, ей не составило труда понять, что его что-то беспокоит. Казалось, это всегда было с ним, и он всегда надевал маску. Он делал это практически инстинктивно. Резкий порыв ветра ударил в оконную раму, заставив снег застучать по стеклу. Мир за окном быстро превращался в зимнюю страну чудес, готовясь к предстоящим праздникам. Наконец оторвав от него взгляд, Гермиона посмотрела в окно и спросила о том, что было у неё на уме. — Откуда ты знаешь, что нужно сказать? — тихо спросила она. — О том, стоит ли вообще за что-то бороться? — Это просто урок, который я усвоил за эти годы, — ответил Малфой после небольшой паузы. Краем глаза она видела, что он по-прежнему смотрит на неё, гадая, что же она на самом деле пытается выяснить. — А что? — Есть ли сейчас кто-то особенный, кто для тебя чего-то стоит? — Гермиона сама не знала, почему ей было почти неловко задавать этот вопрос. Она несколько минут разглагольствовала о том, кто ей нравился. Ничего такого, если и она спросит его. Оглянувшись на него, она едва сдержала смешок, когда он удивлённо вскинул брови, явно не ожидая такого вопроса. — С чего вдруг такое любопытство, Грейнджер? — Я только что пять минут рассказывала тебе о Рональде Уизли и своей личной жизни, — пожала плечами Гермиона. — Может, это и не было самым тщательно хранимым секретом, но ведь всякое бывает, верно? Малфой покачал головой, но она не могла понять, было ли это сделано с досадой или с усмешкой. — Нет, — тихо ответил он, опустив глаза. — Никого особенного. Гермиона почувствовала, как уголки её губ приподнялись в лёгкой ухмылке. Блондин заметил это и тут же прищурился, пытаясь понять, какие мысли роятся у неё в голове. Она снова провела достаточно времени с Гарри, чтобы понять, когда кто-то лжёт, особенно когда речь идёт о ком-то особенном. Его прежние чувства к Чжоу не были тайной, и, поскольку она разговаривала с ним в тот вечер, когда Рон и Лаванда впервые заявили о себе, она призналась, что знает о его новых чувствах к Джинни. Она не была в полном шоке от легкомысленности и вспыльчивости Джинни, но ей было довольно забавно наблюдать, как Гарри краснеет всякий раз, когда речь заходит о ней. Малфой гораздо лучше умел это скрывать, но она заметила, как его уши слегка порозовели. Гермиона невинно пожала плечами, на что он нахмурился и закатил глаза. Тишина заполнила пространство между ними, и, как ни странно, Гермиона почувствовала, что в этой тишине нет того напряжения, которого она ожидала. Осмелится ли она сказать, что ей было комфортно сидеть напротив него в тишине, нарушаемой лишь тихим свистом ветра, бьющимся о стены замка? Снег продолжал идти, покрывая тонким слоем льда самые уголки окна. Гермиона смотрела, как снежинки всё легче прилипают к остывающим стёклам, а на башнях внизу уже начала образовываться белая пыль. Под непроглядно-чёрным небом, раскинувшимся над далёким лесом и Чёрным озером, легко было представить, что мир может остановиться. Но она знала, что что-то изменилось, учитывая тот факт, что она всё ещё сидела напротив Драко Малфоя после того, как сбежала с рождественской вечеринки. Кстати об этом, Гермиона оглянулась через плечо и посмотрела в конец коридора. Было уже поздно, Гарри, возможно, искал её, а Кормак, скорее всего, набросился бы на неё и потащил обратно к омеле, как только она вернулась бы на бал. Но ей всё равно нужно было вернуться. Медленно вздохнув, Гермиона опустила взгляд на руку, теребившую край платья. — Спасибо, — тихо пробормотала она, едва слышно. Подняв глаза и встретившись взглядом с Малфоем, она увидела в его глазах замешательство. — За то, что ты отослал Кормака раньше. Честно говоря, я не знаю, как бы прошёл этот вечер, если бы не ты, если честно, я даже не хочу пытаться это представить. Но ещё... за то, что ты сказал, что знаешь, когда стоит остановиться. Что нужно знать, когда нужно бороться за своё. И всё же я до сих пор поражаюсь тому, что эти мудрые слова исходили от тебя. С губ Малфоя сорвалось то, что она могла бы назвать фырканьем, когда он снова повернул голову, чтобы посмотреть ей в лицо. — Вот уж не думал, что услышу такое от Гермионы Грейнджер. — Что ты можешь дать дельный совет? — Нет, — проворчал он, снова закатив глаза. — Спасибо. Честно говоря, это звучит немного странно. — Это та часть, где ты должен сказать: «Не за что», — парировала Гермиона, и теперь уже она приподняла бровь. — Не за что, Грейнджер, — протянул Малфой, скрестив руки на груди и ухмыльнувшись в ответ на её тихое фырканье. Тем не менее, она отвернулась, и он не заметил лёгкого намёка на улыбку. Поднявшись на ноги, Гермиона отряхнула юбку своего платья, хотя на ней уже не было пыли. Она вышла из ниши в тихий коридор, и её шаги эхом отдавались от стен, пока она шла за угол, чтобы вернуться на праздник Слизнорта. В последний момент Гермиона почувствовала что-то и остановилась. Обернувшись, чтобы посмотреть на него, она заметила его отстранённый взгляд, устремлённый в мир его собственных мыслей и тайн. Она понимала, что была бы глупой дурочкой, если бы думала, что за короткий разговор получит все ответы на вопросы о том, кем был юноша, скрывавшийся за маской Драко Малфоя. Он по-прежнему был высокомерным, по-прежнему был придурком, по-прежнему был тем парнем, который годами мучил её и заслужил право быть превращённым в паршивого хорька. Но тихий голос в её голове, который всегда оставлял место для удивления и любопытства, подсказывал ей, что он не так прост, как кажется. Но люди не зря называли её самой умной ведьмой своего возраста — она не была ни глупой, ни безрассудной. — Драко, — тихо позвала Гермиона. Блондин посмотрел на неё так, словно его только что ударили по лицу. — С Рождеством. Не дожидаясь ответа и даже не давая ему времени его придумать, если он вообще хотел что-то сказать, Гермиона развернулась на каблуках и скрылась за углом. Не сводя глаз с пути, она позволила своим мыслям вернуться к любопытной ниточке, которая разворачивалась в её сознании. Невозможно было определить, означает ли одна ночь вежливых разговоров, что человек полностью изменился как внешне, так и внутренне — скорее всего, это было далеко не так. Но те проблески настоящего Малфоя, которые он не демонстрировал остальному миру, заставили её задуматься, не было ли в нём чего-то большего, чем он показывал. Когда она открыла дверь и на неё снова обрушились музыка и свет вечеринки, она невольно задалась вопросом, стоит ли, в конце концов, думать о таких вещах или стремиться к ним. *** Приросший к месту, Драко смотрел на то место, где только минуту назад стояла Грейнджер. Она пожелала ему счастливого Рождества на прощание и назвала его по имени. Он впервые услышал, как она произносит его имя вслух, когда они были наедине. От этой мысли у него защемило в груди и, видимо, покраснели уши, но он отбросил эти чувства так же быстро, как они возникли. Нет. Он не мог думать о таких вещах. Сейчас он сражался не за кого-то особенного, а только за себя и свою семью. Он должен был продолжать в том же духе, чтобы защитить их всех, чтобы сохранить их жизнь. Для этого он не мог позволить себе ни одного приличного вечера с единственной и неповторимой Золотой девочкой. У него была работа, и на этот раз неудача могла привести к фатальным последствиям. Раздраженно покачав головой и отбросив мысли о последних двадцати минутах, Драко поднялся со скамейки и тут же почувствовал знакомую тяжесть в ногах от усталости. Неделями он почти не спал и мало ел, и это сказывалось на нем самым негативным образом, и он сомневался, что в ближайшее время ситуация улучшится. Выйдя из ниши, он направился в противоположную от Грейнджер сторону. И всё же в глубине души, куда он редко позволял себе заглядывать, он вспоминал их встречу и последовавший за ней разговор. Она могла уйти в любой момент, но осталась даже после того, как её так называемый «спутник» отправился на её поиски. И ему не хотелось признавать, что ему это даже немного понравилось. Мягко говоря. Он покачал головой, чтобы привести мысли в порядок и прочистить разум. Один из голосов в его голове повторил его собственные слова. Понять, стоит ли что-то того — значит понять, стоит ли за это бороться. Один вечер, проведённый с лучшей подругой Поттера, которая знала всё на свете, не смог полностью нарушить его планы. Однако он не мог вовремя заглушить этот голос или скрыть едва заметную улыбку, которая играла на его губах. Оно того стоило.