Следы твоих клыков

Башня с колоколом пробила ровно 12 ночи. Академия Невермор отправилась на боковую: окна зашторены, двери закрыты, коридоры пусты. Однако в самой дальней комнате, находившейся в нескольких метрах от густого чёрного леса, горел маленький розовый ночник, который озарял своим светом малую часть спальни. Энид Синклер всё никак не могла заснуть. Причиной ночного бодрствования была её подруга и соседка — Уэнсдей Аддамс. —Блин-блин-блин! Какой чёрт надоумил Уэнс опять пойти к могиле Розалин Ротвуд? Ещё и ночью?! Девушка ходила из стороны в сторону по всему периметру комнаты. Она то заглядывала в окно, то открывала входную дверь — никого не было! Она даже заглянула в свой шкаф, набитый всевозможным хламом, залезла под обе кровати... Даже зашла и обшарила всю ванную комнату. Не было ни малейшего намёка на присутствие брюнетки. Энид сделала обход по комнате ещё пару раз и наконец сдалась. Девушка надела свою излюбленную просторную пижаму, умылась и почистила зубы. Она выключила основной свет, зажигая свой любимый ночник, и плюхнулась на кровать. Блондинка пыталась себя успокоить тем, что её подруга всегда находит выход даже из самой трудной ситуации. Однако её волновал лишь один вопрос: —Почему я не пошла с ней?.. Она даже не позвала меня с собой, — волчица вздохнула и повернулась спиной к окну. — Может рвануть на кладбище сейчас? Синклер кувыркнулась и уже смотрела в сторону кровати соседки. Мысль побежать на помощь к своей подруге не покидала её голову. Она уже хотела встать с кровати и начать одеваться. —Хм-м, а может Уэнс специально меня не взяла, ведь в прошлый раз я помешала её обряду, — вспомнив обмен телами, девушка вдохнула воздух с двойной силой. — Мы были на волоске от смерти... Энид ещё раз посмотрела на часы, стоявшие на прикроватном столике. Время было 0:27. “Ладно, даю ей время до часу ночи!”, — фыркнула про себя блондинка и улеглась на спину. Сегодняшняя тренировка со стаей вымотала девушку так сильно, что глаза сами начали смыкаться. Энид боролась до последнего, ведь она не могла бросить Уэнсдей на произвол судьбы. Она считала секунды и поглядывала на часы: —Всего 0:30!!! По ощущениям уже прошла вечно-о-ость, — волчица сладко зевнула, прикрывая рот рукой. — Ладно надо подойти к этому делу серьёзнее... Поставлю будильник на телефоне и посплю немного. Если Уэнс будет в опасности, то я могу уснуть в самом разгаре битвы! Энид потянулась к тумбочке, на которой лежал смартфон в розовом чехле с небольшими брелоками, и поставила будильник на 2:00. Это она так думала. На самом деле девушка взяла в руки гаджет, открыла приложение, моргнула и провалилась в сон. Маленькие соньки склеили её ресницы, а тусклое мерцание экрана телефона ещё больше расположило её ко сну. Телефон выскользнул из рук и мягко приземлился Энид на грудь. *** Тук-тук. —М-м-м... — Синклер поморщилась и продолжила спать. Тук-тук-ТУК. —А, господи! Что происходит? Энид резко поднялась с кровати, скинув с себя телефон на ковёр. Она взглянула на часы. Время было ровно 2:00. Девушка протёрла слипшиеся глаза и подбежала к большому круглому окну. На балконе стоял некто весь в чёрном, к тому же лицо его было скрыто цветной витражной вставкой. “Уэнсдей?”, — подумала напуганная блондинка. Она внимательно осмотрела незнакомца. Белый ворот идеально выглаженной рубашки, галстук угольного цвета, чёрно-серая форма ученика Невермора, пальто цвета асфальта, на котором выделялись две чёрные, как смоль, косички. С уверенностью можно было сказать, что это была Аддамс. Но в её поведении появилось что-то непонятное и странное. Энид так и не смогла разглядеть лицо своей подруги, так как оно было на половину закрыто чёлкой. Блондинка вдохнула и открыла окно, готовясь к возможной атаке. Уэнсдей проскользнула в комнату и, даже не взглянув на подругу, прошла к своей кровати. Синклер решила первая нарушить молчание. —Уэнс, что-то случилось? Ты в порядке? В ответ поступила лишь тишина. —Уэнс... Ответь мне уже что-нибудь... Брюнетка как будто не слышала свою подругу — она продолжала снимать с себя верхнюю одежду. Аддамс сложила на кровать пальто, затем пиджак, а потом и жилетку. Энид медленно, но верно приближалась к загадочной соседке. Она переживала за подругу больше, чем за себя в данную минуту. Вдруг волчица почувствовала металлический запах в носу и привкус во рту. “Она ранена? Нельзя медлить.”, — подумала девушка. Она приблизилась к Аддамс и осторожно коснулась плеча. —Эй, скажи мне что-нибудь! У тебя что... кровь?.. Уэнсдей стояла полностью в темноте, даже свет луны не мог до неё дотянуться. Блондинка напрягла своё зрение и разглядела на шее подруги две симметричные точки. Это были не родинки, а аккуратные ранки. “Похоже на следы клыков! Это же следы... вампира?”, — подумала Энид и отпрянула руку с плеча соседки.  Она начала пятиться назад, но Уэнсдей препятствовала этому. Вампирша стиснула запястье своей новой жертве, делая медленные шаги ей навстречу. Брюнетка вышла из тени, и лунный свет озарил её лицо:  —Куда ты собралась... Энид? На вечно невозмутимом лице Уэнсдей нарисовалась ухмылка, а в глазах вспыхнул интерес. Казалось, что её юношеские черты лица заострились и что ей было не 16 лет, а уже целых 20. Щёки пропали, обнажая острые, как скальпель, скулы. Чёрные ногти превратились в орудие убийства, и были похожи на небольшие ножи. Если один такой пройдётся по нежной коже волчицы, то раны будут заживать вечность.  А зубы... Когда Энид их увидела, её сердце сжалось в тряпочку. Как только Аддамс произнесла свою первую фразу, из её рта показались нечеловеческой формы клыки и резцы: два верхних и два нижних клыка, а также два верхних боковых резца вытянулись и заострились, напоминая звериную челюсть. Если бы на них была чья-то кровь, то Синклер уже валялась без сознания от шока.  “Господи! Этого не может быть!!”, — думала про себя блондинка, — “Это всё сон... Нет. Это самый настоящий кошмар!!”. Девушка почувствовала то, как её рука онемела: кисть брюнетки всё ещё сжимала её запястье. “Надо выбираться отсюда. Надо звать на помощь!”, — волчица пыталась собраться с мыслями. Было ощущение, что Уэнсдей читала мысли своей подруги. Ведь как можно объяснить то, что после внутреннего монолога Энид, брюнетка опустила свободную руку на талию жертвы и притянула её рывком к себе? —Куда-то торопишься, Синклер? — Прошипела брюнетка, гипнотизируя взглядом подругу, — тебя никто не услышит, кричи сколько влезет... Энид брыкалась и билась из стороны в сторону. Вампиршу позабавили эти жалкие и нелепые попытки девушки вырваться из её когтистых лап. “Бежать некуда” — эхом то справа, то слева проносилось мимо ушей блондинки. Она уже хотела выпустит свою волчью силу против врага — хотела ударить тяжёлой волчьей лапой по костлявым рукам упыря. Однако Энид прокручивала в голове одну и ту же мысль: “А что если я наврежу Уэнс? Я могу не рассчитать свои силы и сломать ей что-нибудь... Ауч!”. Запястье всё пульсировало, а правый бок с нежной светлой кожей побагровел от вампирской хватки. С губ блондинки упал не то стон, не то скулёж щенка, который возбудил интерес в глазах Аддамс. Она приблизилась к лицу жертвы и обдала его не человеческих жаром, а мертвецким холодком: —Помоги мне, Энид, — вампирша облизнула сухие губы и продолжила, — я очень голодна... —Стой-стой-стой, ты хочешь, чтобы я?! Волчица поняла всё сразу. Это не тот вампир как её лучшая подруга Йоко. Танака уже давно отказалась от охоты на людей ради пропитания, она питается обычной человеческой едой. Энид помнит то, как Йоко рассказывала ей про её дальних-предальних родственников — первородных вампиров. Пазл сложился. В комнате с витражным окном, где жила устрашающая готка и популярная девочка в школе, стоял потомок тех самых древних, уже давно вымерших вампиров. “Не может быть!”, — чуть не вырвалось у Синклер, — “Ауч!”. Энид дёрнула руку, и острые ногти вампира воткнулись в розовую кожу заложницы. Из ранок показались росинки красно-алого цвета, напоминавшего чуть спелую вишню. Зрачки Аддамс увеличились, она была похожа на быка, которого во время корриды дразнят красным флагом — ещё немного и она набросится на жертву. Вампирша немного ослабила хватку. Она с лёгкостью подняла кровоточащую руку подруги и поднесла к своим пухлым бледным губам. Блеск Луны лишь подчёркивал её острые черты лица. Ледяной, похожий на жало, язык прошёлся по пылающей коже волчицы. Взгляд Энид застыл на картине, открывшейся перед ней в данную минуту. Аддамс с наслаждением слизывала капельки крови, похожие на гранатовые ядра. Металлический запах и вкус наполнили её нос и рот, подогревая аппетит. Кровь, как вино, начала играть с её затупившимся рецепторами, опьяняя и дразня разум. Но этого было мало. Такая маленькая порция — лишь разогрев для вампира, не евшего целую ночь. —Уэнс, мне неприятно...мх-м, ай, даже больно! — Кровь уже перестала течь, но пульсирующая боль не покидала тело блондинки. —Я только начала, Энид, — вампирша начала наступать на подругу. — Дай мне утолить жажду... Обескураженная девушку попятилась назад: упырь всё шёл и шёл на неё. Волчица уткнулась в кровать своей соседки и застыла на месте. Аддамс снова приблизилась: —Дай мне насытиться твоими соками... Энид рухнула на чёрное покрывало, случайно скинув с него пальто, пиджак и жилетку подруги. На них, как и на белоснежной рубашке, были следы уже запёкшейся крови Уэнсдей. Она залезла на свою кровать, рывком уложив и подняв свою подругу повыше, села на бёдра жертвы. Брюнетка, словно зомби начала искать место, чтобы поставить первый засос. Синклер лишь наблюдала за каждым движением своей подруги, она не сопротивлялась и не дралась. Она надеялась на то, что всё закончится быстро и что её дорогая Уэнс не навредит ей. На Энид была просторная нежно-розовая футболка с длинным рукавом и клетчатые пижамные штаны в чёрно-красный квадрат. Хищными движениями Аддамс задрала одежду соседки, внимательно и с блеском в глазах рассматривая свой ужин. Лицо блондинки пылало от стыда, ещё чуть-чуть и его жар испепелит наглого ночного упыря. —Дай мне свою кровь... — Уэнсдей прильнула к ключицам блондинки, — я клянусь, не будет больно. —Пожалуйста, Уэнс, ай! Энид не успела закончить фразу, как вампирша вонзилась зубами в выпирающую кость и начала водить языком из стороны в сторону. “Ай!”, “мх-м!”, “Уэнс!”, “помедленнее...”, “мх-а!” — лишь доносилось из уст блондинки, так как боль и некоторое наслаждение не давали ей сформулировать конкретную мысль. Аддамс поглядывала на свою подругу: она смотрела на то, как от её укусов извивается это слабеющее на глазах тело. Вампирша дырявила клыками нежную, персиковую кожу и втягивала челюстями мягкую плоть. Кровь небольшими струйками сочилась прямо в рот ненасытной нечисти, понемногу заполняя шкалу голода. Бедняжка Энид всё мычала и скулила от неприятного и колющего чувства. Она протянула руку к голове подруги и вцепилась в чёрные как смоль волосы. Брюнетка восприняла данный жесть за вызов и оторвалась от ключиц девушки. Она подняла взгляд на лицо волчицы, ухмыльнулась и сказала: —Раз тебе здесь не нравится, то я сменю свою цель. —Уэнс... будь чуть помягче, пожалуйста... Ай! Но мольбы и просьбы блондинки пролетали мимо ушей вампирши. Аддамс решила поиграться с девушкой: она припала пухлыми губами к правой груди нижней. От соприкосновения с ледяными устами брюнетки соски Энид тут же затвердели, выдавая все секреты своей хозяйки. По спине прошли мурашки — блондинка неестественно выгнулась дугой. “Боже, Аддамс, что ты творишь со мной?”, — лишь думала про себя девушка, томно вздыхая и глотая воздух. Уэнсдей хмыкнула, как будто опять прочитала мысли своей подруги, и продолжила свою игру. Она взяла в руку аккуратную левую грудь нижней и стала поглаживать, слегка потягивая её то вверх, то вниз. Энид раздалась еле слышными стонами — нижняя губа её подрагивала. Волна приятных ощущений нахлынула на девушку, она даже немного расслабилась. Однако это было недолго. Аддамс занялась правой грудью: она сначала целовала горячую, нежную кожу своими влажными губами, а потом резко вцепилась клыками в область вокруг самого соска. —Ах! Что ты делаешь?! Мне же боль- мх-х... — вскрикнула блондинка, но рот её был закрыт молниеносным движением руки соседки. — Мм-м! Ах-м... Верхняя продолжала заниматься своим делом. Она слегка прокусила кожу, зная, что здесь самые нежные и легко деформирующиеся ткани и плоть. Ледяной и, по ощущениям Энид, острый язык ходил взад и вперёд, рисовал вокруг самой чувствительной точки множественные круги. Нижняя извивалась и пыталась скинуть со своего лица этот кляп в виде руки, так как ей было не чем дышать. Уэнсдей поняла намёк и убрала руку, вернув её на левую грудь девушки. Большой палец вдоль и поперёк, как по джойстику, ходил по розовому соску, оттягивая его до того момента, пока волчица не начинала скулить или вздыхать. Брюнетка продолжала вытягивать кровь из второй груди, сжимая и разжимая челюсти. “Соки оборотней — это что-то с чем-то. Мне кажется, что я схожу с ума от этого металлического, солёно-сладкого и концентрированного вкуса”, — думала про себя Уэнсдей, когда алые росинки наполняли её жилы. Она с большим усердием вакуумом втягивала нежную плоть, а рукой гладила и игралась с другой. “Ещё...”, — тихо с надрывом произнесла Энид, закатывая глаза от больного и колющего внизу живота удовольствия. Вампирша отпрянула от места своей работы, рассматривая продукт: небольшой след зубов и красноватая кожа вокруг алого соска. Она была довольна, но жажда всё ещё её мучила. Наконец-то Синклер могла немного отдышаться и передохнуть, однако соседка не отпускала её. Уэнсдей опустилась ещё ниже: она оставила слюнявый след на подтянутом животе нижней, вызывая у той волну мурашек. Брюнетка приподнялась с бёдер подруги и опустилась вниз, раздвигая её ноги и располагаясь меж них. —Эй... что ты собираешься делать, Уэнс? Тебе было мало этого? —Я хочу попробовать здесь, — верхняя начала стягивать пижамные штаны с соседки. — Это здесь лишнее. Штаны полетели с кровати на пол. Волчица была в шоке, она ничего не могла сказать. Ей было стыдно из-за того, что её подруга пялится на её нижнее бельё и молчит. Она закрыла своё пылающее лицо руками: “Будь что будет...”. Уэнсдей подняла взгляд на подругу и облизнула высохшие уже обескровленные губы. Она взяла тыльные стороны колен в обе руки и рывком притянула к себе девушку. “А-а!”, — взвизгнула Синклер, убрав руки от лица. “Достаточно прелюдий”, — подумала брюнетка и вкусила внутреннюю часть ляжек Энид. Руки смяли мягкие, но в то же время жилистые бёдра, заставляя нижнюю скрючиться и съёжиться от удовольствия и некоторой острой боли. Кровопийца вновь вонзила свои зубья в светлую, незагорелую кожу блондинки. Однако Аддамс в этот раз не стала жалеть свою жертву, она решила насытиться донельзя. Она жадно кусала, чуть ли не откусывая целые куски плоти, высасывая из них последние соки. Языком она слизывала капельки, которые просачивались и убегали из свежих засосов. Энид уже не сдерживала себя. Девушка находилась в экстазе на грани головокружения и отключки. Бесчисленные стоны рвано срывались с её губ, наполняя комнату некой симфонией, которая, в свою очередь, заводила хищницу-Уэнсдей всё больше и больше. —Ах! Уэнс...мх-м, я больше, ах-х, не могу... я сейчас... — умоляла Энид. Аддамс, не слушая и не слыша вовсе, продолжала есть, кусать и пить девушку, которая всячески извивалась и дрыгалась от её укусов и засосов. Руки вампирши держали нижнюю, ходили вперёд назад, пододвигали тело ближе, сжимали и разжимали. Синклер была на пределе: весь низ пульсировал, кружевные бежевые трусы намокли от природной смазки. Она руками вцепилась в чёрное покрывало, уже почти снимая его с кровати. Оставив на правом бедре два больших следа от всей челюсти, вампирша перемещалась на левую ляжку, окрашивая её в алые цвета. Аддамс жадно сглатывала, нежно собирая языком кровавые подтёки. Энид нравилось, когда по её разгоряченной коже проходился холодный, словно кубик льда, язык подруги, вызывая бурю мурашек и гусиную кожу по всему телу. “Ещё немного”, — произнесли обе девушки про себя. Уэнсдей сделала последний укус, сомкнула челюсти, втянула последний глоток и вылизала обе ляжки от остатков пиршества. Энид выгнулась дугой, запрокинула голову назад и простонала во весь голос: —Ахх! О боже, Аддамс-мм... —Девушка вырубилась от бессилия. *** Утро. Солнце еле-еле достаёт своими лучиками до окон домов. Ещё раннее утро. Все спят. Всё сон? —Мммм... сколько время? — Волчица сладко потянулась на своей кровати. Она, не открывая глаз, начала рыскать на прикроватной тумбе свой смартфон, однако его там не оказалось. Сикнлер заглянула под кровать и нашла свой телефон на ковре. “Фух, хотя бы целый”. Время 5:04 —Что!? 5 часов?? — Энид вскочила с кровати, — мне такой сон странный приснился...Стоп где же Уэнс?? Волчица, стараясь как можно тише, подошла к стороне своей соседки. На кровати, как будто в гробу, лежала Аддамс, скрестив руки на груди. “Фух, она здесь... но надо узнать одну вещь”, — выдохнула блондинка и подошла ещё ближе к кровати. “Пальто, пиджак и жилет лежат аккуратно сложенные на полке, вроде даже чистые.”, — девушка подошла к подруге, осматривая уже её саму, — “шея чистая, здесь нет никаких отметин вампира. Ногти обычные, нет тех самых когтей, как из сна”. Сикнлер уверила себя в том, что она не дождалась будильника или вовсе не проснулась, поэтому ей из-за переживаний за подругу приснился такой...странный... кошмар. Для неё самое главное было то, что Уэнсдей цела и невредима. Блондинка улыбнулась и направилась в ванную. Она посмотрела на своё не до конца проснувшееся лицо, а после села на унитаз. Энид начала снимать пижаму и ужаснулась. Все её ноги были в ужаснейших засосах и следах от зубов! —УЭНСДЕЙ!!