подонки

– разговор есть.   – разговор – это хорошо, — нервно отвечает кравчук. – я за разговор. только руки-то зачем крутить?   его завели в подсобку. завели – это даже мягко сказано. скорее упал, очнулся – привязан к стулу. а кругом толпа амбалов в кожаных куртках. положение, конечно, не из приятных.      в помещение вальяжной походкой заходит невысокий рыжий молодой человек в норковой шубе, едва не волочащейся по полу. садится неспеша на ящик, стоящий перед кравчуком, закидывает изящно ногу на ногу.    неспеша достает портсигар, неспеша достает сигарету зубами, неспеша подпаляет ее серебристой зажигалкой с вензелями.     неспеша затягивается, неспеша выдыхает дым прямо на кравчука.   – ты, видать, магдалина?      – все верно.   – я здесь просто мясом торгую. чего надо? – напряженно продолжает кравчук. – на крышу твою согласился, деньги плачу. какие проблемы?     – ты, парень, не сильно сговорчивый, как я заметил. – магдалина снова выдыхает дым в его сторону. – пришлось идти на радикальные меры. мясо твое – откуда?   – ну, как откуда, – кравчук замялся, магдалина видит: глазки-то забегали. – привозят мне его.   – кто?   – поставщик.   – издеваешься? – магдалина начинает постепенно закипать. – из тебя все клещами тащить? они у меня, знаешь ли, с собой.   он протягивает раскрытую ладонь к своим людям. ему в руку кладут пассатижи.    – так, я не понял, – кравчук инстиктивно отодвигается назад, вжимаясь в спинку стула. – ты мне крышу предлагаешь, или допрос ведешь?!   – и то, и другое. – магдалина улыбается.   – я ничего не знаю!   едкий смешок. магдалина тушит сигарету о ящик, щелчком кидает окурок куда-то в сторону. кивает своим людям, слезает с ящика, неспеша идет с пассатижами в руке в сторону кравчука. каблучки его казачков звучно цокают по кафелю, усыпанному въевшейся кровью свинных туш. сзади к стулу подходят парочка увесистых детин, одна пара рук ложится кравчуку на плечи, вторая запрокидывает ему голову. держат крепко, хотя и он сам мужик далеко нескромной комплекции.    – ты главное не бойся, – магдалина нависает сверху. – я не злой. мне просто ответы нужны.    – так, тихо, тихо! – кравчук вертит головой, насколько вообще может. – убери железки! я скажу.   магдалина отстраняется, кивает, мол, слушаю внимательно. выжидающе смотрит на  своего партнера по бизнесу.   – мясо мне девица одна привозит.    – девица? – рыжая бровь красноречиво приподнимается.   – ну, да… – кравчук что-то активно соображает, – молодая, высокая. серьезная такая, мрачнее тучи ходит. в черном обычно, волосы короткие.    – как звать?   – знать не знаю! я клянусь! мы по делу только с ней базарим. она девчонка молчаливая.    – мясо откуда привозит?    – да не знаю, левое какое-то. браконьеры, наверное… но качественное, хорошее. я ж вопросов не задаю. она привозит – я продаю. так и живем как-то.   магдалина смотрит. внимательно, долго. у кравчука на лбу испарина, мороз по коже. чего еще ждать – непонятно.    – ладно, хватит пока. – недоверчиво звучит тихий голос. придет твоя поставщица – скажи, что я спрашивал.    кравчук чувствует, как веревки ослабевают – его наконец отвязывают от стула. толпа магдалиновских чинно удаляется из подсобки.    но самое страшное – завтра. теперь надо будет как-то помягче доложить его поставщице, что под нее собираются копать, и не абы кто, а магдалина. худо дело. а особенно, когда на прилавке у тебя не просто мясо, а человечина.    она как всегда приезжает ранним утром. кравчук разгружает челночные сумки, пока с магнитолы играет его любимая кассета михаила круга. он необычно сам для себя хмурый, молчаливый. не шутит, не называет дочуркой, не треплет по голове. бьянка ненавидит, когда кравчук так делает, но его бесцеремонные манеры уже стали привычны, без них пусто, странно. что-то случилось. и у него, кажется, совсем не получается это скрывать.  бьянка сверлит его взглядом. он это чувствует. специально не смотрит на нее. берет свертки с мясом в охапку, несет в зал. бьянка идет за ним.   – говори, – звучит за спиной ее голос.  кравчук упорно молчит.  – кравчук.   он складывает окорока на разделочный стол, тяжело вздыхает. поворачивается и смотрит на нее виновато, так, словно он и не крепкий сибирский мужик, не отсидевший семь лет афганец, не мясник, продающий человечину.   – ты это… – начинает он с трудом. – дочурка…  – ну?  – ты только не серчай. – он собирается с мыслями. – тут такое дело… вчера снова магдалина приходил. спрашивал.   – что спрашивал?  – откуда мясо берется.   бьянка заметно напрягается.  – и? что ты ему сказал?  – ты пойми – они меня в подсобке закрыли, пассатижи достали!  – …и ты меня сдал. «дочурка» у кравчука – девочка умная. соображает.  – ну, сдал, но так… – кравчук подбирает слово, – ну… чисто символически.  – в каком это смысле?..  – да я вот только как ты выглядишь описал, и то примерно. сказал, что имя твое, откуда мясо – знать не знаю. и все! и больше ничего!   – и он тебе поверил?  – сказал: «пока хватит».   бьянка молчит. желваки ходят под кожей.  – ты извини меня, дочурка… я ж не хотел. они бы меня…   – я знаю, кравчук. хватит. разберемся.  – ты, дочурка, пойми: это не шутки. магдалина – человек серьезный. он ведь не отступит.     бьянка кивает, и отворачивается в сторону, начиная что-то активно соображать. усмехается про себя – кравчук ведь рассказывал – он сидел по решению военного трибунала, за дизертирство. опять своих подставил, козел сибирский. остается верен своим привычкам.      бьянка не знает, что в двухста метрах от нее в это время щелкает затвор камеры. трое парней стоят около прилавка с овощами, делая вид, что внимательно выбирают картофель. один из них успевает сделать пару снимков на «зенит», когда описанная кравчуком девушка появляется в поле зрения. магдалина дал задание – просто подснимите. не подходите, не трогайте, не пугайте. ничего лишнего. пока что нужно только фото.    – молодцы, хорошо сняли, – внимательно смотрит он на снимок, когда ему протягивают готовый полароид. – до завтра можете быть свободны.    девушку видно вполоборота, она в черном пальто. острый профиль, четкие скулы, характерный орлиный нос. русые волосы,  холодный взгляд. как и завещал кравчук – выглядит достаточно мрачно.   вечер обещает быть скучным. жанна попросила приехать решить вопросы пораньше, так как по расписанию у нее драг-шоу в первом часу, и сразу после она уезжает. у нее будет заседание рано утром, и карете будет суждено снова превратиться в тыкву: сменить парик, блестки, яркий макияж и броское платье обратно на строгий деловой костюм чиновника городской думы, на дипломат и очки в тонкой металлической оправе. из гей-клуба переместиться обратно в один кабинет с собчаком.    магдалина смиренно ждет ее у барной стойки. намеревается обсудить проценты и самому же сразу поехать домой, спать. даже пытаться утащить кого-нибудь в койку не будет.   вечер обещает быть очень скучным. но магдалина решает оглянуться, и понимает – как бы не так.    сквозь толпу взгляд цепляет ее. ту девушку с фото. он даже не подумать не мог, что время и место – это сейчас и здесь.    достает из кармана полароид, чтобы снова убедиться – это она, та самая. иголка в стоге сена, которая нашлась сама, выпала из сухой травы и блеснула ярким бликом на солнце, ничего не стесняясь и всем своим существом показывая – вот она я, нашлась, сама.   с динамиков доносится тягучее и мистическое «take my breath away», пока она идет по залу. скорее даже плавно скользит, разрезая длинными ногами пространство, расправив плечи, как атлант, и гордо приподняв голову. спокойный взгляд под угольными тенями по-свойски оглядывает клуб.   эта девушка здесь оказалась не случайно. она явно бывает здесь каждые выходные. все ее существо говорит о том, что она несомненно и по праву на своей территории. она то и дело кому-то кивает, здороваясь, приобнимает пару-тройку человек, один целует ее в щеку.    она появляется здесь часто. регулярно. это ее место.   странно, что валя не видел ее здесь раньше. судя по всему, она рано приходит и рано уходит, в отличие от него, дарящего клубу свое присутствие лишь ближе к двум ночи.    она подходит близко, останавливается в паре метров. слегка опирается на барную стойку. в нос ударяют тяжелые, пряные духи с горчинкой, явно не дешевые, лежащие на ней плотным слоем, переплетенные с запахом от сигарет, которые она только что выкурила.   – привет. – улыбается едва заметно бармену.   – привет, – оживляется тот, – явилась. как обычно?   – как обычно, – кивает.    он ставит перед ней водку со льдом. интересный выбор для молодой девушки. не коктейль, не что-то попроще, чтобы расслабиться. крепко, сорок градусов. а она даже и не морщится, лениво потягивает, хрустит льдом на зубах. она здесь явно не за тем, чтобы пьянеть.    магдалина еще не знает, что она здесь за тем, чтобы увести очередную светловолосую девушку к себе домой, замучить ее досмерти и съесть.   высокая, статная. непреодолимая спесь читается в ее отчужденности. что-то читается в ней породистое. что-то в том, как она держится говорит «я лучше тебя, и я это знаю». и при этом, магдалина смотрит внимательно на ее руки – они выглядят так, будто она постоянно ими работает.    магдалина еще не знает, что работает она с человеческой тушей, которая сначала изо всех сил вырывается, а затем смиренно лежит под ножом на разделочной доске, сочась темной кровью.   на ногтях сбитый черный лак, кисти покрасневшие, сухие. шелушатся, словно на них начала формироваться экзема. пальцы покрыты мелкими побелевшими шрамами, она вечно обо что-то режется.    магдалина еще не знает, что режется она о свои ножи и об осколки раздробленных костей. уже и сама не замечает. а кожа с рук слезает лоскутками от постоянного взаимодействия с водой и химией.    он обращает внимание, как под ее бледной кожей перекатываются мышцы. рельефные, крепкие, сухие, заметные даже в полутьме и цветных софитах. от кистей к предплечьям они идут тугие, как канаты. резкими переходами очерчена верхняя часть рук, проработаны плечи. на спине все подчеркнуто, обсечено четкими границами, складывается впечатление, что античный скульптор выбивал ее из камня, и забыл отшлифовать.   магдалина еще не знает, что это появилось от ежедневной работы с ножами, с пилой, с топором. от трупов по пятьдесят килограмм, которые нужно носить по квартире и затаскивать в ванну для разделки. от того, как еще живые девушки под ней извиваются, и их приходится держать одной рукой, пока вторая занята.    она худая, она явно не пышет здоровьем, ключицы будто то и норовят выпрыгнуть из кожи, но ее тело как доспехами обтянуто этими плотными, наработанными мышцами. на ней блестящее черное платье с открытой спиной, на бретелях, так что магдалина видит все без малейшего утаивания. она не спортсменка, она явно не следит за здоровьем. выглядит вместе с этим своим каркасом даже осунувшейся, слегка уставшей, видавшей многое. мышцы не симметричны, они функциональны. можно сказать, что случайны. просто так вышло, не она выбрала их, а они ее.   магдалина еще не знает, что каждый день поглощая человеческое мясо, и каждый день столько двигаясь, у нее не было и шанса сохранить привычную женскую нежность мягких тканей. а ест человечину она более, чем регулярно. как ритуально, мастурбируя – увековечить жертву, проявить высшую степень обладания и власти; так и совершенно буднично – на завтрак, обед, ужин. ведь даже при постоянном канале сбыта ее холодильник забит до отказа. не пропадать же добру!   магдалина чувствует, как у него начинает болеть голова. но он еще не пил – это от исходящего от нее запаха. и не удушающий шлейф парфюма – за ним скрывается что-то инородное, химическое. у него всегда болит голова от хлорки и аммиака. он чувствует едва уловимые металлические, железные нотки. сладковато-кислая гниль. химия, много химии. она что-то прячет.   магдалина еще не знает, что ее кожа, одежда и квартира пропитались едким металлическим запахом от литров пролитой крови. что в воздухе там витает сладкий приторный запах от трупов, лежавших пару дней. что она периодически купает в хлорке самые въевшиеся места.    ей лет двадцать три, двадцать пять, не больше. почему такая девушка занимается мясом? кто она такая? перекупает? нет, судя по рукам – она сама работает. возможно, помогает родителям? браконьеры? сами мясники, как кравчук? или она сама промышляет? может, она работает на бойне? тогда было бы ясно, откуда такие плечи и руки – она каждый день режет туши и таскает тяжести. но молодые девушки не работают на бойне. как будто это вообще не то, чем она должна заниматься. девушки с бойни не приходят в гей-клуб, где все свои. где бармен знает, что ей налить. где она потягивает водку со льдом.    что она здесь делает? отдыхает? но складывается впечатление, будто напротив. она сосредоточена, не танцует, не знакомится, не пьет много. она чего-то ждет, что-то высматривает. то и дело из-за плеча поглядывает на танцпол.   да и манеры – все в ее движениях такое аккуратное, выверенное. руки двигаются так, будто и не работает ими вовсе, а только и делает, что ведет светские приемы. держится, как недостреленная аристократия.    что-то пока ничего не складывается. с о в с е м ничего не складывается. и магдалину это злит и интригует в то же время.    – чего тебе? – она наконец поворачивается к магдалине, чувствуя его изучающий, смело можно сказать, что наглый взгляд.   – любуюсь, – улыбается он ей.   – любуйся дальше, – отвечает она с пренебрежительной улыбкой.  магдалина успевает рассмотреть ее лицо. взгляд ровный, без стеснения, без тени заигрывания. просто подтверждающий твое существование в этом пространстве. но что-то заставляет ежиться. магдалина замечает, как она, прежде чем отвернуться к бармену, пробегается глазами по его телу, а затем задерживает внимательный взгляд где-то чуть ниже его лица. он понимает – шея. сонная артерия.    – ты давно здесь? – говорит магдалина. действует аккуратно, нельзя ее спугнуть.    – да, вполне.    – странно. не встречал тебя раньше.    – я редко здесь бываю. видимо, не судьба была пересечься.    – не судьба…    врет. она бывает здесь более, чем часто. местные кивают ей, бармен без вопросов наливает. она врет. зачем?    она снова внимательно смотрит на него. магдалине кажется, что слишком… открыто? хотя он привык, что на него смотрят, он все для этого делает. но это другой взгляд – будто ты для нее не человек вовсе.    магдалина еще не знает, что для нее он не больше, чем сборный конструктор из плоти, мяса, костей, внутренностей, желтого жира и сухожилий. она давно относится к людям специфично, полностью обезличивая и объективируя все их существо.    – валя. – он протягивает ей руку.   – бьянка. – она протягивает свою в ответ. валя берет ее ладонь, чувствует эту сухость, и стальной хват, хотя рука расслаблена. целует ее тыльную сторону.   бьянка спокойна, как удав. ничего не поменялось в ее взгляде и лице, вообще. хоть бы смутилась для приличия. но она смотрит так же выжидающе, так же никак, настолько, что магдалину начинает это раздражать.    она даже позволяет ему на короткий (или не очень) миг подержать свою руку, перебрать пальцы, провести по шершавой коже. не отдергивает, не убирает. просто смотрит, что он делает.    – чем занимаешься? – продолжает свою «непринужденную» беседу магдалина.    – учусь. на филолога.    – ничего себе. в герцена, да?    – ага.   «попалась, дурочка», – усмехается магдалина. – «нет там филфака». она снова врет. она не филолог, это точно. не должно быть у студента филологического такого телосложения, не должен студент посреди зимней сессии ходить по клубам.   к ней подходит девушка. светленькая, невысокая, с темной помадой. наивная, молодая и прозаичная. проводит кончиками пальцев по ее руке – внося ясность в намерения.  – привет, – начинает девушка, склонив голову набок. – ты сегодня одна?   – пока что нет. – бьянка оборачивается, и едко улыбается магдалине.   он легко читает этот намек – давай-ка, мальчик, отвали, иди к своим, не нарушай нашу сапфичную идиллию. магдалина возносит свои руки вверх в знак безоговорочной капитуляции, понимающе смеется.    – все, все, дамы. – мурлычет он. – не смею мешать.   он слезает со стула, но прежде, чем уйти, подходит к бьянке близко, почти прислонившись к ее спине, и говорит ей тихо, на ухо:    – надеюсь, еще с тобой увидимся.     успевает почувствовать под рукой твердость ее тела, все так же не дающего и малейшего отклика на его прикосновения. и еще сильнее убедиться в странном запахе, исходящем от ее кожи. удаляется, чувствуя, как она провожает его взглядом.    он будет думать о ней еще долго. очень долго. пытаться разгадать, понять, что скрывается за всем этим фасадом. и все тщетно. у магдалины – и тщетно. однако, появляется одна смутная догадка, которая кажется поначалу безумной.    пока она не подтверждается.    одним прекрасным утром он, отпивая свежесваренный кофе, тянется за газетой. видит заголовок на первой странице: «найдена очередная жертва ленинградского каннибала». с фотографии ему улыбается уже знакомая ранее девушка. та, которая подошла к бьянке в клубе. та, с которой они ушли вместе.    «следственное управление гувд санкт-петербурга сообщает об обнаружении останков девушки, пропавшей пять дней назад. тело было найдено в лесопарке у поселка парголово случайными прохожими.   погибшая — екатерина воробьева, 1975 года рождения, студентка педагогического университета. девушка пропала в ночь на 18 декабря. родители погибшей сообщили, что дочь отправилась на дискотеку, проводимую в кинотеатре «родина» и не вернулась. однако, как выяснило следствие, в «родине» девушку никто не видел.   состояние останков позволяет судить о том, что смерть наступила в результате удара топором по голове. тело было расчленено, отдельные части отсутствуют. по заключению экспертов, характер повреждений и способ убийства совпадают с теми, что имели место при обнаружении более двух десятков других молодых девушек в период с 1988 по 1991 год. жертвы в возрасте 15-25 лет, стройного телосложения, зачастую русые либо светлые волосы.   следственное управление обращается ко всем, кто обладает какой-либо информацией о возможной подозреваемой, с просьбой немедленно связаться с правоохранительными органами. анонимность гарантируется».   а ведь это умно. если бы родители знали, в какой она клуб пошла – не искали бы, так как, вероятно, отказались от дочери. если не знали – то никто из местных в клубе не скажет, где она была на самом деле – из чувства солидарности, чтобы родители не отказались от дочери посмертно.    будет забавно, если магдалина все правильно понял, и за один вечер раскроет то, над чем милиция ломает голову уже больше трех лет.   пятничным вечером он снова приходит в тот же клуб в начале двенадцатого. действует с надеждой на то, что бьянка рискнет навести на себя лишние подозрения, два раза выбрав девушку из одного и того же места. и она рискует.   он снова пересекается с ней, обменивается условно-дружеской беседой. снова она подцепляет девушку-блондинку. снова уходит с ней около часу ночи.    магдалина выходит следом минут через десять. садится в машину своих людей с таинственной тонировкой на окнах.    – ну что? видели?    – да, поймали такси. «шестерка», серая, 136, ульяна-семен-павел.    – двигай. и не смей упускать из виду.   машина трогается, и на почтительном расстоянии угрожающе крадется за «шестеркой» через петербуржские проспекты, в сторону южной стороны города. доезжают до московского района, сменившего дореволюционные дома на строгие брежневки и памятники ленину.    и тут машина такси останавливается, не подъезжая к парку победы.    не у подъезда, не близко к дому. вряд ли двум молодым девушкам захотелось прогуляться посреди ночи и пройтись на неудобных шпильках. бьянка наверняка заметила преследующую их машину. наверняка помнит слова кравчука о том, что магдалина будет ее искать.   уже нашел.   магдалина дает сигнал остановиться. машина прижимается к обочине, фары выключены. он внимательно смотрит за «шестеркой». бьянка выходит, подает руку девушке. она явно напряжена, но старается не показывать это спутнице, чтобы та не переживала зря. паника ей ни к чему.    бьянка оглядывается по сторонам. видит вдалеке ту самую машину, которая ехала за ними через весь город. пару мгновений смотрит на нее, видимо, надеясь прожечь дыру в тонировке, чтобы узнать, кто за ней скрывается.    она хватает девушку за руку и спешной походкой уходит с ней вглубь парка.    – что-то почуяла, – говорит водитель.   – остановись с северной стороны, – отвечает магдалина, — все смотрим в оба.    машина меняет место дислокации, и весьма точно – через десять минут две знакомые фигуры появляются из северного входа в парк, ведущего к спальным районам. бьянка оглядывается, и снова натыкается взглядом на ту же машину. уже не до шуток. она спотыкается, пока идет и смотрит назад. словно она уже не та большая хищная кошка, властно оглядывающая свои охотничьи угодья, а косуля, которая путается в своих длинных ногах, ощущая засаду.    – что, не нравится, когда на тебя саму охотятся, да? – мурчит магдалина сам себе, с упоением наблюдая эту картину.      ему нравится быть исключением из правил. очень нравится. стать криминальным авторитетом, не скрывая свои гомосексуальные пристрастия и любовь к женским предметам гардероба. преследовать маньяка и заставлять его нервно озираться по сторонам, пока он идет по темной улице.    бьянка начинает петлять по дворам, крепко держа девушку под руку. та, вероятно, думает, что новоиспеченная знакомая за нее переживает. но магдалина знает: бьянка держит ее как лакомую добычу, которую не хочет, чтобы отняли. путает следы, идет подворотнями, нарезает круги. девушка возмущается, смеется, не понимает, куда они идут и что происходит.    магдалиновская машина движется параллельно, не приближаясь, оставаясь с выключенными фарами. фигуру бьянки видно в свете редких фонарей. она все еще напряжена, но, кажется, начинает думать, что оторвалась.    наконец девушки заходят в подъезд одного из домов. магдалина с водителем внимательно смотрят, в каком окне загорится свет. через пару минут становится все ясно – пятый этаж, угловая квартира. все еще проще, чем кажется.   еще чуть повременив, магдалина выходит из машины и движется по направлению к тому же подъезду. поднимается по лестнице неспеша, не скрывая шагов. останавливается у нужной двери. он знает, как работать отмычкой, но пробует для начала самый наивный вариант – толкнуть дверь, в надежде, что она не заперта. невероятно, но так оно и есть – валя абсолютно беспрепятственно входит в квартиру.    в нос ударяет с новой силой тот самый металлический, гнилостный и химический запах, который бьянка так упорно скрывала на себе. магдалина оглядывается: квартира небольшая, советские гарнитуры и ремонт остались в первозданном виде. только теперь дополнительно украшены ужасами бытия: брызгами крови, обагревшим паркетом, ножовками и топором у входа в эту преисподнюю.    прямо по коридору и в зале виднеются тела вдалеке, и одно прямо под ногами. та самая девушка, которую бьянка вела под руку десять минут назад. уже с рассеченной сзади головой, с задранным платьем и вспоротым от грудины до пупка торсом. под ней растекается лужа темной крови, еще совсем свежей и горячей. в ванной в это время слышен шум воды.    магдалина вальяжно подходит ближе. носком своего итальянского сапога поворачивает голову девушки, чтобы разглядеть лицо. убеждается – да, это она.   шум воды затихает.    бьянка моет от крови разделочный нож, когда вдруг слышит в коридоре шаги и чувствует чье-то присутствие. внутри что-то обрывается и жгучий мороз пробегает по коже. она вспоминает – не закрыла дверь в порыве. девушка слишком быстро увидела трупы и испугалась.    она выключает воду, замирает, прислушивается. слышит чужое дыхание. никаких движений больше нет.    приоткрывает дверь, выставив перед собой все тот же нож. видит, как над свежим трупом к ней спиной стоит недавний знакомый из гей-клуба. узнает его по рыжей макушке.   – валя?.. – хрипло говорит она.    магдалина слышит скрип двери у себя за спиной. слышит, как она выходит, медленно, крадучись, и застывает у него за спиной. слышит, как она дышит, словно загнанный зверь.    – ты что здесь забыл?! – чеканит слова металлический голос бьянки, слегка подрагивая.    – зря ты с ней так. – вздыхает валя с той интонацией, которую бьянка никак не ожидает услышать. он все еще стоит к ней спиной, и она не видит его лица. но слышит, что в этом голосе нет ни тени ужаса, нет надрыва. и вовсе слышна циничная ирония. – красивая. была.    он медленно поворачивается. бьянка видит его лицо – а б с о л ю т н о спокойное. оно не выражает ничего – не оцепенение, а привычность – ощущение, что он видит такое каждый день. он не шокирован. он не в смятении. даже близко. просто смотрит на нее с ножом в руках, как будто так и надо. а после – располагающе улыбается ей, заставляя бьянку сомневаться, не сошла ли она с ума. или же он сам.    он смотрит на бьянку в полном оцепенении и непонимании происходящего. ее беспристрастные глаза наконец нервно метаются туда-сюда в поисках ответов. ее грудь вздымается от того, как тяжело она дышит. она стоит перед ним абсолютно голая, все еще в чужой крови – видимо, только собиралась в душ. но сейчас ей совсем не до своей наготы – она даже не пытается прикрыться, да и валю ничего не смущает.   – приятно познакомиться снова, – все еще улыбается он ей. – я – магдалина. и убивать меня не стоит. сейчас расскажу, почему. чайник есть?