Невозвратимое

— Я беременна.       Мама прикрыла рот рукой, а папа закрыл глаза. Валентина посмотрела на меня с сочувствием, и Данте коротко кивнул. Никаких торжеств. Никакого счастья. Сэмюэль медленно опустился на стул. Находясь за сотни миль отсюда и не подозревая об этом, Римо нанес еще один удар. — Еще рано. Мы можем позвонить доку, и он избавится от него, — сказал папа, бледный и обеспокоенный, когда, наконец, встретился со мной взглядом.       Мой желудок сжался, и что-то сердитое и защищающее образовалось в моей груди. Мой ребенок.       Мама медленно кивнула. — Ты не обязана его оставлять.       Но Сэмюэль уже всё понял. Я не отводила от него глаза с момента, как зашла в столовую. Мне не было страшно смотреть на других. Но дискомфортно. — Ты хочешь оставить его себе, — сказал брат тихо, уже решив что-то для себя.       Вопросительные взгляды были обращены на меня в ту же минуту. Я всегда держала голову высоко, не давала волю эмоциям даже в таком узком кругу людей. Не зря же ходило прозвище Ледяная Принцесса. Но сейчас я лишь поджала губы и отвернула голову.       Мне не хватает сил доносить им всю правду. Я говорю, а они не слышат. И так по кругу. Поэтому с опущенной головой я поднимаюсь обратно в комнату и запираю дверь. Тишина в доме стояла гробовая, будто этот ребёнок — символ смерти.       Я хочу, чтобы кто-то меня обнял, и сказал, что это лучшее решение. Что это чадо так само моё, как и его. В самый неожиданный момент мне понадобились утешения.

***

      Папин день рождения прошёл напряженно. Все гости кидали косые взгляды и шептались за спиной, но Сэм всегда был рядом. Только его присутствие не дало мне упасть на пол и рыдать.       Я попросила брата дать мне время наедине. Так будет лучше, я хочу всё обдумать ещё раз. Но понимаю, вряд ли уже изменю своё решение. Даже если Римо никогда не увидит этого малыша, я выращу его и сделаю хорошим человеком.       Римо... не могу перестать думать о нем. Он поселился в моем сердце до смерти. Я люблю его. И нет, не побоюсь этих слов у себя в голове. Сказать ему в лицо? Никогда. Никогда и ни за что, ведь он воспримет это как поражение.       Но руки сами потянулись к телефону. Сами открыли гугл и нашли там номер телефона администратора в Сахарнице. Гудки длились целую бесконечность, я почти сбросила звонок, когда на том конце раздался голос девушки. — Здравствуйте, меня зовут Анджелика, я менеджер клуба и бара "Сахарница". Чем могу помочь?       Это всё прозвучало так... официально? Если честно, я аж растерялась на мгновение. — Эм... здравствуйте. Мне нужно поговорить с кем-то из братьев Фальконе, — эта фамилия звучала непривычно с моих уст, и я пыталась говорить тише, ведь если кто-то в доме услышит, меня точно запрут в комнате. — Простите, но если вы с ними договорились о встрече, то вам стоит прийти. Я не могу передавать такую информацию. — Нет-нет, вы не так меня поняли, — вдох и выдох. — Мне нужно поговорить с кем-то из них по телефону. Если Римо в Сахарнице, можете его позвать? Или дайте мне его номер. — Я не могу давать вам ном... — Скажите, что это Ангел. — Простите? — Скажите любому из братьев, что Ангел просит номер телефона Римо, — меня колотило от стресса и подступающих слез. — Я попробую, но если вы очередная шл... — я не дослушала и сбросила звонок. Мне не хотелось слушать эту чепуху.       Я еле затащила свое тело в душ, вода совсем не помогла расслабиться. Зеркало, в котором так хорошо было видно меня, заводило в ступор. Ещё не нашлось никаких признаков на теле, но я уже ощущала жизнь внутри. Или это самообман?       Из размышлений вывел телефонный звонок. Неизвестный номер обрывал телефон, но я застыла смотря на это. Всё же подняв трубку я ничего не сказала, а лишь ждала. — Ангел?       Этого было достаточно. Я громко упала на колени и слезы потекли по моим щекам с неистовой силой. Этот голос успел стать родным, а то, с какой теплотой он сейчас говорил — добивало. — Ангел? Что... ты плачешь? — Я услышала шуршание и маты, кажется, он вышел на улицу, но в ответ я могла лишь жалобно скулить его имя. — Римо... — Ангел, тише, что случилось? Тише, говори со мной. Ангел, — Боже, я так скучала. Прошло совсем не много времени, но я уже видела его глаза, чувствовала его руки. — Римо... Римо! — Я захлебывалась слезами и пыталась выдавить суть, но звук мотора прервал мои мысли опять. — Я беременна.       Тишина повисла между нами, и я уверена, что его лицо выражало бурю эмоций. Рядом послышался ещё один знакомый голос. — Что с ней случилось? —Но Римо не отвечал, он продолжал переваривать информацию. — Ало, Серафина? — Нино взял телефон и попытался завести со мной разговор. — Ты что, плачешь? Серафина? — Римо... я беременна, — это всё, что мне удавалось говорить. — Я понял. Мы заберём тебя. Ты сможешь выехать с дома?       Но ответом следовали лишь всхлипы. Я не могла сконцентрироваться на его словах. Нет, я поняла этот план, но что отвечать? — Я не знаю, тут охрана, и родственники... я, Нино, я не знаю.       Опять послышались шорохи и маты. Кажется, это Римо послал брата и забрал телефон. — Ангел, тебе нужно успокоиться. Ты же знаешь, никакого стресса и прочей херни, — но я слышу, как он отодвигает телефон и произносит "Блять, да что за хуйня". — Подумай, есть какие-то способы выйти? — У нас... у нас охрана на входе. Я не знаю. Мне нужно разрешение от папы, чтобы он их предупредил. — Окей, так. Попроси прогуляться. Возьми машину и выезжай. — Со мной всегда охрана, я не знаю, Римо, не знаю... — Тише, Ангел, сейчас нужно побыть сильной немного. Я не смогу забрать тебя прямо с дома. Мне нужно, чтобы ты отъехала от города и мы встретим тебя на вертолёте. — Я придумаю что-то. — Хорошо, умница, я отправлю тебе координаты.       И единственное, что я смогла, так это напялить на себя одежду и взять телефон. В прикроватной тумбочке хранился пистолет, я попыталась максимально прикрыть его толстовкой и вышла с комнаты.       Сэмюэль был на кухне, он сразу заметил красные глаза и растрёпанный вид, но меня это не смущало. — Мне нужно проехаться, — он осторожно подошёл ко мне, будто я бомба замедленного действия. — Куда тебя отвезти? — Нет, мне нужно самой. Я просто хочу развеять мысли. — Это не безопасно, — но глядя мне в глаза он подумал о чем-то своем и повел нас к выходу. — Будь осторожна, прошу.       Я кивнула и уже собралась сесть в машину. Сэм подозрительно оглянулся и наклонился ближе. — Я знаю, что ты делаешь, Фина. И я очень надеюсь, что это обдуманный выбор. Я очень тебя люблю, мелкая, но мы больше никогда не увидимся. Прошу, дай мне проехаться с тобой к ним.       Слёзы полились снова, и я лишь кивнула. Он сам сел за руль, ведь я была не в состоянии вести. Меня смущало его спокойствие, но, похоже, Сэм понял, что так будет лучше всем.       Я стала неудобной жертвой для всей семьи, поэтому им не нравилось моё поведение. Они хотели другого, хотели, чтобы я страдала, а не любила своего пленителя. И списать всё на Стокгольмский синдром уже не получится.       Мы ехали почти молча, по координатам, которые мне отправил Римо. Я не могла остановить слезы. Осознание того, что это последний раз, когда я вижусь с братом, еду по родному городу — просто убивало. — Сэм, — я осторожно взяла его руку. Он ответил мне легкой улыбкой и сжал пальцы. — Я тебя очень люблю. И Софию, и наших родителей, но ты знаешь. Этот ребенок вряд ли будет долго жить, он навсегда останется посмешищем. Я не хочу этого. — Фина, не оправдывайся. Я уже всё понял. Только прошу, оставайся на связи. Всегда. Если он правда чувствует к тебе что-то, то не будет причинять вред, но я не хочу проверять эту теорию.       Мы подъехали на пустынную парковку, где уже ждал вертолет. Оттуда появился Римо и Савио, Нино поблизости не было видно. Я вышла с машины первой, и мужчин насторожило то, что на водительское сидение кто-то был.       Сэмюэль не заставил себя ждать, вышел с поднятым вверх руками. Мы встретились лицом к лицу с Фальконе, за которым я так скучала. — Я просто привез её. Но ещё я хочу взять с тебя клятву, Римо.       Мужчина только осторожно махнул головой, давая брату продолжить. — Ты будешь беречь и лелеять её до конца своих дней. А если поймешь, что не справляешься, позвонишь мне и я заберу её в безлопастное место.       Римо лишь протянул руку на эту браваду и торжественно сказал "клянусь". Сэм коротко обнял меня на прощание и оставил легкий поцелуй в макушку.       Я упала в объятия Римо и не смогла идти. Чувствовала себя маленькой девочкой. Он отнес меня к вертолету, в котором я отключилась из-за стресса.

***

      Открывать глаза было тяжело. Я чувствовала, что веки опухли от слез пролитых вчера. Немного привстав увидела незнакомую комнату. Ничего лишнего в ней не было, всё в темных оттенках, шторы были закрыты и не пускали солнечный свет. Но не успела я встать, чтобы исправить это, дверь тихо приоткрылась.       В проеме показалась черная макушка вместе с родными глазами. Римо зашёл в комнату и присел на краю кровати. Мы не говорили, а просто смотрели друг на друга. Я так по нему скучала.       Мужчина притянул меня к себе на колени и прижал голову к груди. Он осторожно гладил мои волосы и изредка оставлял поцелуи на макушке. У меня совсем не осталось сил несмотря на длительный сон. Мы могли бы ещё долго так сидеть, но мой живот заурчал. Я ничего не ела с вчерашнего завтрака, организму нужна была подпитка.       Римо отстранился и указал на дверь, за которой находилась ванная комната. Там уже стояла зубная щетка для меня и весели полотенца, но ещё не было других принадлежностей. Когда я вернулась, окна были открыты, а мужчина смотрел вдаль. Я нашла в шкафу джинсы с футболкой и быстро переоделась.       Думала, мы уже пойдем на завтрак, ведь ноги почти не держали, но он остановил меня. Опять притянул к себе и нежно обхватил руками голову. Кажется, Римо даже не спал. Синяки залегли под глазами, лицо осунулось. Но я видела себя в зеркале, выгляжу не лучше. — Как ты себя чувствуешь? — Не знаю, — это был самый честный ответ. — Наверное нормально. — Ты часть этой семьи. Ты моя женщина. Я буду защищать тебя и ребенка ценой своей жизни. Никогда не сомневайся в этом.

***

      После завтрака, который нам оставила Киара, мы сидели на улице. Было достаточно жарко, но сад обеспечил тенек. Я опять покоилась на его коленях, стараясь сильнее прижаться к родному телу. — Где все? — Я попросил оставить нас. — Это их дом. — Это наш дом. И твой тоже, — было приятно это слышать. — Тем более, когда у Нино с Киарой была годовщина, мы все без лишних вопросов свалили. — Мило с вашей стороны.       Он пропустил легкий смешок, а я отвлеклась на телефон. Сообщение пришло в семейный чат. Сэмюэль: Фина? Мама: Доченька, Сэм всё рассказал. Я: Всё хорошо, мы дома.       Это сообщение прочитали все, но никто так и не ответил. — Ангел, — Римо выдернул меня с мыслей. — Что? — Мы думали, что проиграет тот, кто первый полюбит, — я медленно кивнула. — Я сдаюсь. Я проиграл. — Нет, ты не проиграл, — он с удивлением уставился на меня. — Мы оба выиграли.

***

      Дни, а позже и недели, шли спокойно и размерено. На удивление я легко влилась в общую атмосферу. Конечно, всё благодаря Киаре.       Сегодня мы приехали на УЗИ, Римо не пропускал ни одного обследования, всегда находился рядом. Иногда я писала родителям, что со мной и детям всё хорошо. Чаще всего они просто лайкали сообщение, но и это было большой привилегией.       Сейчас идет 20 неделя и уже можно узнать пол ребенка. Римо держал меня за руку, пока я лежала на кушетке. Врач медленно осматривал меня, и наконец-то повернул компьютер к нам. — Смотрите, — она указала пальцем на экран. — Это девочка.       Я тут же взглянула на мужчину, слёзы собрались на глазах, но он лишь кивнул и сжал мо руку в знак поддержки. Мы это успели обсудить: пол ребенка совсем не важен. — А вот тут, — продолжила врач. — Мальчик.       Мы нахмурили брови и уставились на неё с непониманием. — У вас близнецы, мальчик и девочка.       Женщина распечатала нам снимки и мы отправились домой в полной тишине. Там нас ждала вся семья. Мы вошли в зал с шоком на лицах, но они ждали наших слов. Я глянула на Римо и он просто приобнял меня обратившись к остальным: — Это близнецы, мальчик и девочка.

***

      В тот же вечер я отправила фото родителям и рассказала им о детях. Вместо привычного лайка получила входящий звонок на фейстайм. Римо был рядом, но не вмешивался. — Близнецы? — Первая спросила мама. Её глаза были полны слез. — Да, мам. Мальчик и девочка.       Папа смотрел отстраненно, но я видела, что он счастлив за меня. У Сэма, кажется, отобрало дар речи. — Сэм, ты чего? — Подожди, я не могу понять, то-есть как мы? — Да, — я могла лишь смеяться, когда он прочесывал пальцами волосы и приходил в себя от новости.

***

      Роды были тяжелыми. Я вечность буду благодарна Римо за то, что он не отходил от меня. Кажется, я успела проклясть его и возненавидеть, а потом опять попросить прощение и признаться в любви.       Когда после 22 часов страданий мне дали свертки с моими детьми — все ужасы забылись. Я могла лишь наслаждаться зрелищем и утопать в безмерной любви.       Уже муж ходил вокруг да около, заставлял меня поспать, отдохнуть, а сам возился с новорожденными.       В декабре он предложил поехать в Канаду, ещё и с детьми. Сначала я сильно сомневалась, ведь мы останемся сами, без помощи остальных членов семьи, но Римо хорошо умеет убеждать.       Мы приехали в снежный Монреаль, только успели распаковать вещи, как послышался звонок в дверь. Римо не напрягался, что было странно, и открыл дверь. Там появились мои самые близкие люди. Мама с папой, Сэм и София.       У меня не было слов, чтобы описать всю радость и благодарность. Это стало замечательным сюрпризом.       Но самым лучшим подарком был Римо и наши дети. Их всех я люблю и буду любить до конца своей жизни.