Право сильного

Прошёл год. Они жили вместе в небольшом доме на окраине Монии. Алукард всё так же охотился на демонов, но теперь рядом с ним всегда был Госсен. Они стали лучшей парой наёмников в гильдии — их имена знали, их боялись враги, их уважали друзья. По утрам Алукард готовил завтрак. Он научился этому специально для Госсена, который в детстве не знал, что такое горячая еда по утрам. Госсен часто смеялся, глядя, как здоровенный охотник возится у плиты. — Ты выглядишь почти милым, — говорил он. — Только для тебя, — отвечал Алукард, оборачиваясь, и в его взгляде было столько тепла, что у Госсена перехватывало дыхание. Вечерами они тренировались во дворе. Алукард был строгим учителем — требовал от Госсена идеальной техники, заставлял повторять движения снова и снова. Но когда тренировка заканчивалась, он подходил, убирал меч Госсена и целовал его в висок, шепча: — Ты стал сильнее. Я горжусь тобой. Ночью они лежали на крыше своего дома, глядя на звёзды. Госсен вспоминал, как когда-то смотрел на них из окна башни в замке Аберлин, чувствуя себя запертым в клетке. Теперь всё было иначе. — О чём ты думаешь? — спросил Алукард, переплетая их пальцы. — О том, что я счастлив, — ответил Госсен. — Впервые в жизни. Алукард повернулся к нему, опираясь на локоть. В лунном свете его глаза сияли, как серебро. — Я сделаю всё, чтобы ты всегда был счастлив, — сказал он. — Это моё обещание. Он поцеловал Госсена — глубоко, медленно, с той властной нежностью, которая всегда сводила его с ума. Госсен отвечал, чувствуя, как сердце замирает в груди. В ту ночь они были особенно близки. Алукард брал его медленно, почти нежно, но с той твёрдой уверенностью, которая говорила: «Ты мой. Только мой». Госсен растворялся в его руках, позволяя вести себя, подчиняясь каждому движению. — Я никому тебя не отдам, — прошептал Алукард, касаясь губами его шеи. — Никогда. — И не надо, — выдохнул Госсен, прижимаясь ближе. На следующий день Алукард принёс домой два одинаковых кольца — простых серебряных, без украшений. Он надел одно на палец Госсену, второе взял себе. — Что это? — удивился Госсен. — Знак, — ответил Алукард. — Что мы принадлежим друг другу. Что бы ни случилось. Госсен смотрел на кольцо, блестящее на его пальце, и чувствовал, как тепло разливается по всему телу. Это не было официальным браком — в Монии не было таких законов. Но для них двоих это было важнее любых бумаг. Они стояли во дворе своего дома, и утреннее солнце освещало их лица. Алукард обнял Госсена за талию, прижимая к себе. — Ты скучаешь по замку? — спросил он. — Нет, — ответил Госсен без колебаний. — Мой замок — это ты. Алукард улыбнулся, и в этой улыбке было всё: сила и нежность, власть и забота, обещание беречь и защищать. — Тогда я самый счастливый человек в Монии, — сказал он. Они поцеловались, и в этом поцелуе было обещание навсегда.