В память

"Привет! Как сегодня твои дела? Надеюсь, что хорошо! Волче, уверен, что всё наладится! А я сфотографировал подснежники. Смотри: там еще и желтые! Представляешь, мне 25, а я не знал, что есть желтые подснежники!" Михаил закрыл крышку ноутбука, прикрывая глаза. Ему за сорок, а в уголках глаз скопилась влага. Жжет, зараза. Мужчина встал с компьютерного кресла, только колесики скрипнули под весом. Он медленно подошёл к окну. Лето.. Какие уж тут подснежники? Начало июля, скоро день рождения Дани, с которым они писали вместе простенькие, короткие рассказы. Кто ж знал, что такие непохожие люди найдут не просто что-то общее между, а станут почти родными. Ментальные люди, так вроде говорят.. Даня. Парень с карими глазами, немного крупными зубами, и ещё черта характера совершенно девчоночья: ревнивый до чёртиков. Иногда это умиляло, иногда бесило. Сейчас он понимал, что такие чувства были потому, что Даня просто любил его как своего человека, не желая делиться, потому что и сам, по его рассказам, был никому не нужен. А тут внимание, родной человек, пусть и не по крови, и снова быть не нужным? Отдать "своё"? — Дурачок.. Ну куда я без тебя бы? – слишком тихо спросил Михаил, смотря на летний пейзаж за окном. Мир был прежним, птицы порхали с ветки на ветку, цветы расцветали, маня запахом трудолюбивых пчел. Небо не упало, земля не разверзлась, когда Даньки не стало. Даня умер в декабре, новый год наступил без него. Как мог 25-летний парень не знать, что у него что-то серьёзное с сердцем? Всего один приступ от перенапряга: он учился и подрабатывал сторожем на сутках, и Даня оказался в больнице. Он был еще жив и вполне весел, ему сделали капельницу, можно сказать, откачали. Он успел написать из палаты, а вечером его не стало. Мать на его странице в соцсети сокрушалась по поводу того, что сыну сделали не ту капельницу. Это была другая, должна была укрепить сердечную мышцу, но что-то пошло не так. Препарат не подошёл пациенту. Дани не стало. Закурить бы, но Миша не курил. Они жили слишком далеко друг от друга, хотя хотелось ближе. Он не был на похоронах, но тогда скулил, как умирающий пес, закрыв уши ладонями. От Даньки осталась переписка, фото юноши с карими глазами и чуть неправильным прикусом и бесконечная боль. "Мне нравится эта песня, но она грустная", – писал Даня, цитируя строчки песни: Моя душа такая резкая. И чуть изранена толпой. Твоя душа такая детская, И вдохновленная мечтой. И мы не ходим на свидания, Да никогда и не пойдём. Зато не будет расставания И слёз под проливным дождем. Миша так и не нашел себе соавтора на свои рассказы, да, собственно, и не искал и не хотел больше никого. Сегодня вечером Михаил напишет последний рассказ, посвящённый кареглазому парню, и завяжет с писаниной. Рассказ для него: друга, ментального человека. Дане. А еще стих, Данька любил стихи Миши, искренне писал, что это произведения искусства. "Мне легче, представляешь? Думал, умру и никогда больше не стану писать тебе.. Вот кошмар, правда? А весной знаешь что? Я снова сфотографирую тебе наши подснежники.. Жаль только, что у нас не цветёт сакура, как в твоей стране!" Это последняя переписка из больницы. Весной Миша специально пошел в парк, чтобы посмотреть на подснежники. Срывать нельзя – это словно сердце Дани. Пусть цветут. Желтые, белые.. Для него. Миша отвернулся от окна: строчки стихов сложились сами собой. Твой тихий смех — мой ласковый обман, Твое плечо — мой временный причал... Но утром я сорвусь с оконных рам, Чтоб ветер мне лицо поцеловал. В падении вся вечность — пара строк, В зрачках — застывший, ледяной покой. Я снова Волк, я сделал этот вздох, Чтоб навсегда уйти в тот Лес с тобой?..