Fish in a birdcage

Well, once upon a time, that's where the plot begins

And right after the end, well, that's where the plot thins, and

I've got no angel to keep me in line

So I'm taking your narrative, and I'm making it mine

'Cause I'm all out of hurt, you've used up all I've got

So I'm chopping you up and still coming up squat

If I wanted to bleed, I'd just roll up my sleeve

And saw and saw and saw

— Знаешь, мне нужно домой уже. Правда. Спасибо за гостеприимство… — Мужчина встал со стула, убирая выбившиеся пряди волос за ухо. Его улыбка была слабой, натянутой, но придавала ему более человечный вид. — Ох, конечно! Я рада была поговорить с тобой, Оппа. Ты редко навещаешь нас с папой. — Карие глаза смотрели с прищуром от улыбки. Девушка начала убирать посуду со стола после их ужина. — Если хочешь, я могу вызвать такси. На улицах ныне опасно…       Мужчина лишь отрицательно покачал головой и посмотрел в окно, на только-только заходящее солнце за горизонт домов.

***

      Луна стояла высоко, когда Дарк Чоко вернулся домой.       Квартира встретила его темнотой и запахом стерильной чистоты в перемешку с ванильным ароматизатором, он выскоблил на днях дом. Проверил каждый угол, каждую щель, выстирал постельное. Белый свет уличного фонаря пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, ложась на пол бледными полосами.       В руке он нес тяжелый пакет. Пальцы, сжимающие ручку, слегка дрожали. Выброс адреналина всегда заставлял конечности напружиниваться, готовясь бить и убежать.       Чоко прошел на кухню, аккуратно поставил пакет на разделочную доску. Связал узел покрепче. Мясо было свежим, жилистым. Он смотрел на него долго, чувствуя, как во рту собирается слюна, а в груди разрастается что-то темное и тягучее, уходящее в желудок. Он только недавно ел, Кокоа приготовила кимчи-чигэ и хотток на закуску, специально для него. Но этого было мало. Тяжело выдохнув, Дарк Чоко убрал всё в холодильник, прибираясь на столе мокрой тряпкой. Теперь стоял перед раковиной, мыл руки с мылом, смотрел, как розовая вода уходит в слив, и чувствовал, как в груди разрастается знакомая пустота. Сегодня у него уже нет сил ни моральных ни физических.       Единственное, что могло бы принести ему сейчас спокойствие, лишь простое написание письма. Дойдя слишком нетерпеливо до своей комнаты, Дарк сел за рабочий стол, достал заранее купленные конверты с бумагой. Проверив сообщения на телефоне, он напрягся. «Здравствуйте, когда я смогу забрать свой заказ?»

21:43

Поджимая засохшие губы, мужчина всё-таки взял в руки чернильно перо и перестал контролировать поток своих мыслей.       « Надеюсь, мои письма так и не потревожили Ваше спокойствие. Сегодня я не смог снова сдержаться, даже после плотного ужина. Я снова добыл мясо, но не смог его съесть, хоть мою грудь и сжимал ужасный голод с желанием… »

***

      Розовые глаза открылись, пока светлые ресницы подрагивали. Снова такое чувство, словно кто-то смотрит на Виппед Крема из темноты, жадно. С голодом. Посмотрев на настенные часы, он не удивился, было лишь около пяти утра. Выдохнув, премьер перевернулся на бок, поджимая к себе подушку.       Сон уже ускользал, оставляя после себя лишь смутное ощущение тревоги, прилипшей и засевшей в груди как паутина. Такое странное предчувствие.       — Всего лишь сон… — прошептал он своим утренним, севшим голосом, и звук собственных слов помог прогнать остатки наваждения.       Виппед сел на кровати, потянулся, чувствуя, как приятно тянутся мышцы спины и рук - наследие вчерашней шестичасовой репетиции. Тело помнило каждую разминку и эта память была приятнее, чем тревожные образы, посетившие его под утро. Проверив телефон и отправленное сообщение, что даже не было просмотрено, пришлось проснуться до конца.       Он встал, прошлёпал босыми ногами в ванную, умылся ледяной водой, заставив себя окончательно проснуться. В зеркале отражалось лицо, которое зрители называли «ангельским». Светло-розовые волосы, растрёпанные после сна, ангел старался привести в порядок расчёской.       “... Последнее письмо было на прошлой неделе.” Подумал Виппед, нанося на лицо увлажняющий крем привычными движениями. “Неужели снова до меня дойдёт его весточка?”       Он вышел на кухню, залил кофе в чашку (белый фарфор, золотой ободок - подарок мамы на прошлое Рождество), добавил молока, но сахар не положил. Слишком рано. Завтрак прошёл в мучительной тишине.       Убирая со стола, Виппед посмотрел в календарь, прикусив губу. Сегодня обычный выходной, планы на день были скромными. Учитывая, что взгляд так и скользил на коробку с новыми письмами, где сверху аккуратно лежал знакомый конверт без печатей из подписей. Дел стало много. Например навестить тренировку Скэйт Квин. И заглянуть в ювелирный, да, рука навязчиво пустовала без браслета, что порвался на днях. Любимый, тоже ведь подарок.       Он быстро принял душ, надел брюки цвета хаки, мягкий розовый свитер и сверху шарф. На улице было солнечно,но прохладно для ранней весны. Свет, отражаясь от мокрого после ночной мороси асфальта, слепил глаза, и Виппед прищурился, на секунду задержавшись на крыльце.       Воздух пах весной, прелыми листьями, влажной землёй. Всё заставляло сердце трепетать от предвкушения.       Он быстро заказал такси и так же быстро оказался возле огромного спортивного Фока. На лице появилась сдержанная улыбка предвкушения.       Несмотря на разные взгляды и отрасли, каким-то боком обычные пересечения во время тренировок с кодами замечаниями переросли в постоянное ожидание друг друга с концертов. Двоих вполне устраивала их дружба. Проходя мимо доски объявлений, глаза секундно зацепились за чёрно-белый листок о очередной пропаже человека.

***

      “Ледовый дворец” встретил его прохладой и эхом. Народу было мало, ведь основная тренировка начнётся только через час. Виппед поднялся на трибуну, сел в третьем ряду, там, откуда хорошо виден весь каток.       Скэйт была на льду одна.       Она двигалась быстро, резко, совсем не так, как в показательных выступлениях, где каждое движение должно быть осторожным и плавным. Здесь, в тишине утренней тренировки, она была другой… Сосредоточенной. Это было понятно по её лицу.       Виппед смотрел, и на душе постепенно становилось легче.       Скейт заметила его только через пятнадцать минут, когда остановилась у бортика, чтобы вытереть пот и попить воды. — И долго ты сидишь? — Крикнула она, прищурившись. — Достаточно, чтобы понять, насколько твоя хореография всё ещё хромает. — Спасибо, друг. — Хмыкнула Скэйт и, оттолкнувшись, подъехала к выходу со льда. — Жди меня. Ещё услышу от маменького мальчика слово, то он больше не выпьет кофе за мой счёт!       И Виппед ждал. Он уже стоял у чёрного выхода, где обычно и происходили небольшие разговоры, а после вместе шли в ближайшее кафе. На стенах наклеены вывески о пропаже.       Переодетая девушка вышла, приглаживая волосы в пучке да торопливо застегивая спортивку. Невероятно, но на улице всё ещё холодно, чтобы щеголять расстёгнутой.       Приподняв бровь, фигурная артистка оглядела Виппеда оценивающим взглядом. Видимо недовольна тем, насколько её дорогой соперник легко одет. Впрочем сегодня настроение приподнятое, потому Скэйт лишь дёргает Виппед Крема за руку и ведёт за собой торопливым шагом. Такая забота всегда забавляла, но и жаловаться было не на что.       В местном кафетерии тепло, пахнет пряностями и обязательным горьким кофе. Премьер занял место со спутницей, складывая шарф себе на колени. Скэйт Квин медленно водила по блондину взглядом, многозначительно хмыкнув. Её тонкие пальцы сплелись вокруг чашки с капучино. — Что случилось у лебедушки? Ты пришёл слишком рано, да и выглядишь уставшим. — Чёрные ресницы хлопнули, пока синие глаза уставились в глаза напротив. — … Словно хочешь сказать что-то мне.       Виппед лишь поправил рукава свитера, теребя пальцами ткань. Конечно, рассказать было что! Например странные письма от анонимного “фаната”, или красивый ювелир, к которому Виппед чаще и чаще обращался, постоянно написывая на счёт заказа. И который, кажется, стоял за спиной его подруги. Взгляд невольно зацепился за чужую спину, тут же возвращаясь к собеседнице. —... Возможно, я правда чувствую себя странно, но это не так важно. — Виппед Крем нежно улыбнулся, осторожно отпивая своё латте. Фигура спокойно заняла место за соседним столиком. Запахло карамелью. — Опять твоя наигранность. Если не хочешь, то и не говори, твинк… — Скэйт цокнула, тоже отпивая из своей чашечки, чтобы потом на тон тише начать говорить. — … На улицах сейчас не безопасно по вечерам гулять. Я тоже вижу все эти вывески о пропажах…       Виппед сжал челюсти. Взгляд лишь погрустнел. Комок в груди нарастал, пока из рта мог выйти печальный выдох. Все эти пропажи, они ближе к Виппеду чем кто-то может думать, разве нет? Разве не он получает уже которую неделю эти странные конверты с плоским отпечатком на воске? Голова так раскалывается, а думать совсем не хочется! Даже если Виппед сам осознанно читает каждое письмо и проникается неким убийцей. Так странно, но словно и стало привычным, что ещё страннее. Карамельный запах только больше дурманил голову в этом помещении. — Я отойду, я вернусь… — Он слишком резко подскочил, вешая шарф на спинку стула.       Быстрым шагом проходя мимо недоумевающей Квин, Виппед пытается глубоко вдохнуть. Пока некая фигура не встаёт из-за стола в тот же момент и они не сталкиваются друг в друга с тихим плеском горячего напитка. Неприятно и слишком резко. Глаза премьера отражали стыд, лицо с шеей стали красными. И правда этот ювелир! Дарк Чоко, боже, браслет… Тёплая, липкая, пахнущая карамелью и кофе, она растеклась по чужой груди быстрой, неумолимой лужицей. — О Господи, — выдохнул Виппед, поднимая глаза. — Простите, я не…       На лице мужчины не дрогнул ни один мускул. Он опустил взгляд на свою испорченную одежду, потом поднял его обратно на Виппеда. И, странное дело, в его глазах не было ни злости, ни раздражения. Только лёгкое удивление. — Бывает. — Сказал он ровно. И всё. — Мне так стыдно, я Вам помогу… — Виппед быстро достал салфетку из кармана брюк и потянулся пропитать это недоразумение.       Дарк Чоко быстро и легко перехватил чужую кисть, останавливая. Тёмные брови слегка дрогнули. Скэйтя сидящая за столом так и застыла с чашкой у рта, скептически щурясь. — Нет. Всё в порядке. — Мужчина опустил руку Виппеда, покачивая головой. Премьер задержал дыхание. — Не думаю, что такой артист должен волноваться о подобных мелочах. — Я испортил Вашу одежду с напитком. Мне нужно ради приличия-. — Забрать тот золотой браслет. Зайдёте через пару дней. А одежда, это лишь одежда… Простите, но мне правда пора. Я не зол на это. Всё равно хотел поменять заказ.       Слегка прихлопнув плечо Виппеда, мужчина быстро удалился сначала к стойке, а после и вовсе вышел за пределы кафетерия со стаканом кофе в руках.       Виппед смотрел ему вслед, пока тяжёлая дверь кафе не закрылась. — Долго ты там будешь стоять? — Раздался сзади голос Скэйт. — А… Что-то я сегодня себя не чувствую от слова совсем. — Виппед скромно уселся на место, складывая платок обратно в карман. — Вижу. Слушай, если ты напуган чертовщиной в городе и своей влюбленностью в какого-то… Кто это вообще, вы знакомы? — Фигуристка слегка наклонилась вперёд к столику. — В общем. Как я поняла вы знакомы, у этого металлиста очень голодный взгляд к тебе. — Я… Скэйт, — Виппед слегка нахмурился, но улыбка сама поползла к уголкам губ, хотя и выражения девушки смущали — каким боком мы перешли от разговора про пропажи людей к моему постоянному ювелиру? — Аж твой. Чтож, жертва клише, перестань забивать свою голову тупыми новостями, которые тебя даже не касаются. — Ты невыносима, хватит меня и так унижать.       Оба усмехнулись и допили кофе.

***

      Придя домой, взгляд скользнул по коробке с письмами. Стащив шарф с шеи, Виппед приблизился и взял верхний конверт. Как и знал, даже без марки.       Проходя торопливо в зал, танцор сломал восковую печать и достал аккуратно сложенное письмо. Во рту все тут же пересохло, в горле стал накапливаться ком.       « Надеюсь, мои письма так и не потревожили Ваше спокойствие… »