Клубника с медом и немного мяты

***

Костас собирался на работу. На часах 4:30 утра. Всё привычно, всё расписано по минутам. Сегодня ему снился парень с зелёными глазами — тот самый, что каждое утро приходит в его кафе. Иногда он покупает кофе и булочку, но чаще — ничего. Просто садится за столик и смотрит на Костаса. Костас чувствует этот взгляд — мечтательный, нежный. Ему часто хочется угостить парня кофе, чем-то сдобным, но он не делает этого. Потому что давно понял: парень влюблён в него, и любой знак внимания с его стороны может дать надежду. А Костас не мог. Ему сорок пять. За плечами — долгие годы любви, которая закончилась ничем. Его партнёр был младше всего на пару лет. Они жили вместе, делили быт, и Костас мечтал узаконить их союз. Но партнёр не хотел. Всё говорил: «не готов». После стольких лет совместной жизни Костас перестал верить в любовь. Что он, такой взрослый, может предложить этому молодому парню? Скучные вечера дома после работы? Прогулки, да и то поздно вечером? После разрыва с партнёром и смерти родителей Костас отдал себя работе полностью. Он даже не брал помощников — всё делал сам, чтобы не думать об одиночестве, чтобы быть всегда занятым. Рецепт пирога, за которым так охотится его поставщик продуктов, он придумал тогда, когда полюбил своего партнёра. Этот пирог был как их любовь: многослойный, как тесто; сочный, как мясной фарш; настоявшийся, как сам пирог — его действительно вкуснее есть, когда он постоит. Поэтому Костас и слушать не хотел о том, чтобы отдать рецепт кому-то, и ни за какие деньги. Парень ему очень нравился. Но Костас специально не узнавал его имени, делал вид, что не замечает его взглядов и попыток познакомиться поближе. А пару дней назад он видел, как Матвей сидел с ним за столиком. Они оживлённо беседовали, а потом Матвей передал парню конверт — скорее всего с деньгами. Костас окончательно понял: Матвей решил всеми правдами и неправдами, включая этого юношу, завладеть рецептом. А когда на следующий день парень с утра пришёл и сделал заказ — и не один раз, что говорило о том, что у него вдруг появились деньги, — Костасу всё стало ясно. Теперь, отлично всё понимая, Костас решил: дорога к зеленоглазому закрыта. Скорее всего, и его чувства — лишь проделка, часть чужой игры. Но тогда почему этот сон? Во сне он целует парня — нежно, прижимает к себе, мнёт и гладит это юное тело. А парень во сне податливый, тоже нежный, такой отзывчивый на ласку. Как тяжело просыпаться с чувством, что этого в реальности не будет никогда. Костас посмотрел на себя в зеркало и вышел из квартиры. Но Вселенная уже начала исполнять желание Матвея. Костас был частью этого плана, сам того не зная.

***

Когда он вышел на улицу и почти прошёл двор, он услышал крик. Обернулся — и сердце забилось так сильно, что стало трудно дышать. Он увидел своего зеленоглазого парня. Двое неопрятных мужчин тискали его, и даже издалека было видно, как парень боится. Костас оказался рядом почти в два прыжка. Три удара — и мерзавцы разбежались. Он тут же заметил, что ладонь правой руки парня повреждена, из неё капает кровь. Сам парень стоял бледный, дрожащий, с закрытыми глазами. Костас крепко обхватил его запястье и спросил: — С вами всё в порядке? Парень медленно открыл глаза. Он всё ещё дрожал и ответил почти шёпотом: — Это… это вы? Я узнал вас по запаху. — Он смутился. — Простите, что я такое говорю? Боже… Да. Да, теперь я в порядке. — Что вы здесь делаете в такое время? — Костас уже достал из кармана чистый платок и начал наматывать его на рану. — Я… я тут работаю, — обречённо выдохнул Лёва. Его тайна раскрыта. Теперь Костас будет знать, кем он работает. — Кем? — Костас всё ещё держал его руку и удивлённо смотрел на него. Лёва был высоким, их глаза оказались на одном уровне. — Д-дворником, — снова выдохнул Лёва, и щёки его заалели, стало жарко. — Нужно обработать рану. Вы далеко живёте? — Костас легко потянул его за собой. — Пойдёмте со мной. Как вас зовут? — Лёва, — ответил он, не став называть себя Львом. Какой он Лев? В сильных руках Костаса он чувствовал себя маленьким львёнком. — Я живу в другой стороне, — почти проблеял Лёва. — Лучше в кафе. Оно ближе. И там есть аптечка, — коротко ответил Костас, ведя его за руку. Лёва шёл, почти спотыкаясь. Он не мог поверить своему счастью, но в то же время недоумевал: зачем Матвей так жестоко с ним поступил? С другой стороны, это даже к лучшему. Теперь-то он точно познакомился с Костасом. Про рецепт и про то, что его нужно добыть, Лёва в этот момент как-то не помнил. Ситуация стерла это из памяти. На время. Сейчас его переполняло чувство радости и любви, и сквозь это чувство пробивалась боль в руке. Когда они вошли в кафе, Костас сначала промыл Лёвину руку холодной водой. Так делать было нельзя, но нужно было очистить её от грязи. Он осмотрел рану: ссадина оказалась неглубокой, заноз не было. Лёва стоял в ступоре — не верилось, что это происходит наяву. Вот он, Костас, и каждое его прикосновение вызывало в Лёве и волну нежности, и дрожь. Костасу было неудобно обрабатывать руку, потому что Лёва стоял как деревянный. Тогда он обнял его двумя руками за талию и одним движением усадил на барную стойку. Лёва ахнул от внезапной хватки сильных рук. Костас, казалось, не обратил на это внимания. Но это было не так. У него самого немного дрожали ноги — его сон подарил ему те же чувства и ощущения. Но он держался. Быстро обработав рану, приложив повязку с мазью, ускоряющей заживление, и перевязав руку бинтом, Костас снял Лёву со стойки — тем же способом, которым и сажал. — Ну вот и всё. Готово. — Он посмотрел в Лёвины глаза. — Может, кофе и пирог? И платить не нужно. Вы мой гость. Лёве нужно было вернуться и закончить уборку двора, но он не в силах был отказаться от такого предложения. Он утвердительно кивнул, и голос его прозвучал тихо и сбивчиво: — Спасибо… спасибо вам. Я… я с удовольствием выпью кофе и поем вашего удивительного пирога. И тут его прошибло током. Он вспомнил о рецепте. И сразу стало не по себе. Захотелось уйти, но было уже поздно: согласие дано, Костас уже отрезал большой кусок пирога и, выложив его на тарелку, принялся варить Лёве кофе. Усевшись за столик, они стали уплетать пирог и пить кофе. За неспешным разговором время пролетело незаметно. На часах было 6:15. Скоро открывать кафе, а Лёве нужно было всё же закончить уборку — скоро придёт мусорная машина. — Спасибо вам большое. Вы спасли меня и так вкусно накормили… может, я вам заплачу? — Лёва всё ещё был бледен, но голос уже звучал громче, ровнее. — Только сейчас у меня нет с собой денег. Но я как закончу с работой, сразу приду с ними сюда. — Нет, не нужно. А как вы пойдёте? Вдруг они снова вернутся? Хотя, конечно, это исключено, раз вы говорите, что видите их в первый раз и не знакомы. — Костас уже чувствовал ответственность за Лёву. — Нет, я их не знаю. Но сейчас уже ничего подобного не случится. Уже вовсю гуляют собачники, и вообще — куча народа спешат на работу . Я поэтому и убираю так рано, чтобы и я никому не мешал, а самое главное — мне. Лёва встал и, помявшись, спросил: — Костас, вы… вы не против, если я, закончив работу, приду снова? — Я не против, — Костас опять включил броню. Но не на глаза. Их взгляды встретились и зацепились друг за друга. Глаза Лёвы были тёплыми и нежными, как весенняя трава. А глаза Костаса излучали мягкий серебристый свет — спокойный, глубокий, как северное небо перед рассветом. — Конечно, приходите. Моё кафе всегда радо гостям. «Гостям…» — Лёва кивнул и направился к выходу. — Постойте. Костас быстрым шагом подошёл к ящику под барной стойкой, вытащил перчатки и, подойдя к Лёве, протянул их. — Вот. Возьмите. Сейчас нужно беречь руку. — Спасибо, — смущённо ответил Лёва, взял перчатки и вышел из кафе. «Вот так сон…» — подумал Костас и, проводив взглядом удаляющуюся фигуру Лёвы, пошёл готовить кафе к открытию. «Гость. Я всего лишь гость», — думал Лёва, пока шёл к месту, где на земле валялась метла. «Но ведь его взгляд… и его прикосновения… Значит, мне почудилось». Ох, конечно, Лёва ошибался. Ничего ему не почудилось. Костас открыл кафе и начал работать — задумчиво, погружённый в свои мысли. Этот мальчик, как он мысленно называл Лёву, никак не выходил из его головы. И когда тот через пару часов снова появился в кафе, сердце Костаса готово было выпрыгнуть из груди от радости. Но он держал лицо, позволив себе лишь лёгкую улыбку, встретившись опять с тёплым взглядом Лёвы.