Без названия

Чернота внутри нас Некоторые люди воспринимают мир иначе, для кого-то он окрашен в черные тона, для кого-то же сияет всеми цветами радуги. Эмоции также играют важную роль в жизни людей. Если они окрашены в черный цвет, то есть являются негативными, это ужасно. А если они цветные, то можно только позавидовать таким эмоциям. Вы готовы были бы отдать все ради своего счастья? Ради красочной жизни, чтобы мир снова стал цветным, а не черным и скучным? В жизни каждого человека наступают моменты, когда он задумывается о том, что для него действительно важно. Счастье, любовь, успех, здоровье - все это кажется нам необходимым для полноценной жизни. Но что, если мы окажемся перед выбором: отдать все, что у нас есть, ради одного мгновения счастья? Для многих этот выбор кажется очевидным. Счастье - это главная цель в жизни, и ради нее можно пожертвовать всем. Ведь что такое материальные блага, если они не приносят радости? Что такое карьера, если она не делает нас счастливыми? Но есть и те, кто считает, что счастье - это не что-то, что можно купить или обменять. Счастье - это внутреннее состояние, которое зависит только от нас самих. Мы можем быть счастливы, даже если у нас нет ничего, и несчастны, даже если мы обладаем всем миром. Таня всегда видела мир сквозь серую дымку. Не то чтобы она была слепа к цветам, нет, она знала, что небо голубое, а трава зеленая. Но для нее эти оттенки были блеклыми, безжизненными, словно старая, выцветшая фотография. Ее жизнь катилась по накатанной колее: учеба, дом, встречи с друзьями, которые казались ей интересными но и утомительными. В душе Тани царила пустота, которую не могли заполнить ни материальные блага, ни учеба. Таня сидела на старой деревянной скамейке в самом дальнем углу парка. Было уже поздно, фонари светили тускло, и в этой части аллеи царил приятный полумрак. Вокруг не было ни души, только легкий ветерок шелестел листвой, да где-то вдалеке слышался приглушенный гул проезжающих машин. Но Таня не замечала ни тишины, ни прохлады осеннего вечера. Все её внимание было приковано к небу. Она запрокинула голову так высоко, что шея начала затекать. Над ней простирался бесконечный темный океан, усыпанный миллиардами крошечных ледяных бриллиантов. Звезды. Они были такими далекими, такими холодными и такими невероятно красивыми. Смотря на них, Таня всегда чувствовала, как её собственные проблемы сжимаются до размеров песчинки в масштабах этой огромной, равнодушной Вселенной. Но сегодня даже магия звездного неба не приносила облегчения. Глубокий вздох вырвался из её груди, превратившись в облачко пара в холодном воздухе. — Ну почему всё так сложно? — прошептала она, обращаясь то ли к Большой Медведице, то ли к самой себе. Учёба. Это слово камнем лежало у неё на душе последние несколько месяцев. Сессия неумолимо приближалась, а хвосты росли быстрее, чем грибы после дождя. Казалось, преподаватели сговорились и решили завалить её курсовыми, рефератами и коллоквиумами именно сейчас. Интегралы путались в голове с датами исторических событий, а формулы по физике вытесняли из памяти последние крохи здравого смысла. — Я просто больше не могу, — пожаловалась Таня темноте. — Такое ощущение, что я тону в этом бесконечном потоке информации. Учу, учу, а в голове — пустота. Вчера на семинаре вообще опозорилась, двух слов связать не могла. Препод так посмотрел... как на безнадежную. А родители? Они ведь ждут от меня только отличных оценок. «Танечка должна быть лучшей», «Танечка — наша гордость». Если бы они знали, что их гордость сейчас готова просто сбежать на край света, лишь бы не открывать учебник по эконометрике. Она зябко поёжилась и плотнее закуталась в старый, потертый шарф. Но дело было не только в учёбе. Проблемы, как известно, не приходят поодиночке, они любят собираться в шумные компании. — И Димка этот ещё... — Таня прикусила губу, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Обещал же позвонить. Три дня прошло. Ни звонка, ни смс. Просто исчез. А я, дура, сижу и жду, телефон из рук не выпускаю. Что я сделала не так? Почему со мной всегда так происходит? Сначала всё идеально, а потом раз — и пустота. Такое чувство, что я бракованная какая-то, не заслуживаю нормальных отношений. В парке стало совсем тихо. Даже ветер стих, словно прислушиваясь к её тихому, полному отчаяния монологу. — Денег вечно нет, — продолжала перечислять свои беды Таня, загибая пальцы. — До стипендии ещё неделя, а в кошельке — последние сто рублей. Опять придется на лапше быстрого приготовления сидеть. В общаге комендантша лютует, за грязную чашку на столе готова из комнаты выселить. Подруги... Алена уехала с парнем отдыхать, Света вся в работе, ей не до моих соплей. Я совсем одна. Она снова посмотрела на звезды. Одна особенно яркая звезда подмигнула ей с небосвода. Тане показалось, что Вселенная смотрит на неё свысока и молча говорит: «Ну и что? Ты думаешь, ты первая, кому тяжело?» — Вам-то хорошо там, наверху, — с легкой завистью прошептала Таня. — Висите себе, светите, и никаких вам зачетов, никаких парней-предателей, никакой нехватки денег. Просто вечность и покой. Вот бы мне так. Стать одной из вас. Маленькой, холодной точкой в небе, которой ни до чего нет дела. Слеза, горячая и соленая, скатилась по её щеке и упала на шарф. Таня быстро вытерла лицо рукой. Хватит. Нытьем делу не поможешь. Звезды не решат её проблемы, не напишут курсовую и не заставят Димку позвонить. Она сделала ещё один глубокий вдох, наполняя легкие прохладным ночным воздухом. В этом воздухе был запах прелой листвы и свободы. Странно, но, выговорившись темноте, она почувствовала, что тяжесть в груди немного отступила. Проблемы не исчезли, но они перестали казаться такими непреодолимыми. Таня поднялась со скамейки, отряхнула джинсы и последний раз взглянула на небо. — Ладно, — сказала она, и в её голосе уже не было прежнего отчаяния, а появилась слабая, но уверенная нотка решимости. — С эконометрикой я разберусь. С Димкой... ну что ж, его потеря. А лапша быстрого приготовления — это даже романтично в каком-то смысле. Она улыбнулась звездам, и те, казалось, улыбнулись ей в ответ. Таня развернулась и пошла по аллее к выходу из парка. Завтра будет новый день, и она с ним обязательно справится. Под присмотром миллиардов холодных, но Вот текст со следующих страниц рассказа: ...курсовую и не заставят Димку позвонить. Она сделала ещё один глубокий вдох, наполняя легкие прохладным ночным воздухом. В этом воздухе был запах прелой листвы и свободы. Странно, но, выговорившись темноте, она почувствовала, что тяжесть в груди немного отступила. Проблемы не исчезли, но они перестали казаться такими непреодолимыми. Таня поднялась со скамейки, отряхнула джинсы и последний раз взглянула на небо. — Ладно, — сказала она, и в её голосе уже не было прежнего отчаяния, а появилась слабая, но уверенная нотка решимости. — С эконометрикой я разберусь. С Димкой... ну что ж, его потеря. А лапша быстрого приготовления — это даже романтично в каком-то смысле. Она улыбнулась звездам, и те, казалось, улыбнулись ей в ответ. Таня развернулась и пошла по аллее к выходу из парка. Завтра будет новый день, и она с ним обязательно справится. Под присмотром миллиардов холодных, но таких родных звезд. Таня шла по пустынной аллее. Тишина парка, ещё недавно казавшаяся умиротворяющей, вдруг стала неправильной. Звук её шагов по гравию не просто стих — он исчез, словно кто-то резко выключил звук в старом кино. Воздух вокруг стал ледяным, неподвижным, налился свинцовой тяжестью. Горечь обид на учёбу и Диму, только что терзавшая её, мгновенно сменилась животным, первобытным страхом. Она резко обернулась. Там, у кирпичной стены запертого кафе, в единственном пятне света от тусклого фонаря, кто-то стоял. Это не было плавным появлением. Секунду назад там была пустота, а теперь — чёткий, резкий силуэт. Парень. Он не просто стоял, прислонившись; он возник, будто прорвав ткань реальности. Чёрная футболка, тёмные джинсы, кудрявые волосы — всё это казалось вырезанным из ночи, слишком резким, слишком контрастным для этого места. Но самое жуткое было в его взгляде. Он смотрел на неё, и Тане показалось, что в его глазах, глубоких и тёмных, отражается не свет фонаря, а та самая бездна, которую она только что видела в небе. — Ты зря жаловалась звёздам, — произнес он. Голос был негромким, низким, с хрипотцой, но он прозвучал прямо у неё в голове, минуя уши. — Они не слушают. Они смотрят. Таня хотела закричать, броситься прочь, но ноги словно налились свинцом. Возмущение от «подслушивания» потонуло в волне ирреальности происходящего. — Кто... кто ты? — выдохнула она, чувствуя, как колотится сердце. Парень сделал резкое, почти рваное движение вперед. В одно мгновение он оказался на границе тени, гораздо ближе, чем должен был. Время вокруг него словно двигалось иначе, скачками. Свет фонаря, падая на его лицо, делал его похожим на ожившую маску с картин старых мастеров или кадр из классического французского нуара — безупречным, но пугающе неподвижным. — Это неважно, Таня, — он снова заговорил, и на этот раз его губы даже не шевельнулись. — Важно то, что твой мир чёрно-белый не из-за эконометрики или предательства. А потому, что ты сама выключила в нём цвет. Его рука метнулась к её плечу. Резко. Внезапно. Но касание было невесомым, почти призрачным. Он поправил её шарф, и в месте прикосновения Таня почувствовала не тепло, а странный, покалывающий холод. — Я тот кому ты жаловалась — его голос вдруг зазвучал нормально, рвя тишину парка. — И я здесь, чтобы показать тебе, что твоя жизнь может измениться, стать светлее...