Хороший сын

1. Джейме глядит на экран сотового и всё не может поверить. Он падает спиной на постель и смеётся, и снова глядит на экран, вспоминая все детали разговора. Потом он звонит сестре, трубку она берёт только после второго раза. — Алло, — недовольно тянет Серсея. — Я на ипподроме, у меня занятия, говори быстрее. — Меня пригласили в «Вайт гардианс!» Она молчит, и молчит, и молчит. А потом удовлетворённо произносит: — Значит, ты тоже переедешь в столицу. — Да, перееду к тебе, — отвечает он, и, когда Серсея отключается, некоторое время продолжает лежать, сжимая в руке телефон и с улыбкой глядя в потолок. — Поздравляю. Джейме подскакивает на кровати и видит отца в дверях спальни. Губы его плотно сжаты, глаза сверкают. Волоски на руках и затылке Джейме встают дыбом: он знал, что разговор с отцом неизбежен, и готовился к нему — и всё-таки он совершенно не знает, что сказать. — Переедешь? — переспрашивает Тайвин глухим и резким голосом. — Переедешь. Джеймп поднимается на ноги, спешно убирает телефон в карман, будто прячет улику. — Меня… пригласили играть в «Гвардию», — говорит он, запинаясь вначале, но постепенно набирается уверенности. — Я хочу играть там. Хочу подписать контракт с ними. Отец молча смотрит на него, и под пронзительным взглядом Джейме тушуется. Решимость уходит куда-то. Серсея на его месте вела бы себя совсем не так. — Я хочу подписать с ними контракт, — говорит Джейме более твёрдым голосом. — Владелец клуба — Эйерис Таргариен. Ты читал, что про него пишут? — сухо интересуется Тайвин. — Папа, я его видел вообще-то, мы у них в гостях были в Гавани, и с Рейегаром мы там познакомились… — Ты читал, что про него пишут в прессе и в Интернете? — перебивает Тайвин, и Джейме снова теряется. Он всё время был уверен, что отец с Эйерисом хорошие друзья, но сейчас слышит в его голосе неприкрытую злость. Маленький Тирион с любопытством заглядывает в комнату из-за ноги отца, и надо бы сдержаться, но Джейме слишком зол. — Да какая разница! — отвечает он, повышая голос. — Будто про тебя не пишут! Про вашу с мамой свадьбу и про… Тайвин смотрит на него так, будто Джейме только что сделал что-то ужасное. Видимо, он и сделал. — Извини, — говорит он, но взгляд у Тайвина уже совершенно ледяной. — Иди куда хочешь и подписывай что хочешь, — говорит он, разворачивается и выходит из комнаты, невольно толкая Тириона. Джейме снова ложится на постель — хорошего настроения как ни бывало. Тот морщится, собираясь заплакать, но отец ушёл, Джейме не до него, и Тирион просто забирается на постель и прижимается к нему. Джейме вдруг понимает, что оставляет его здесь одного. 2. — Вот это да, — говорит Эйерис и треплет Джейме по голове. — Как вырос твой сын, помню его совсем мальчишкой! В Королевскую Гавань они с отцом прилетают одним рейсом, Тайвин помогает Джейме устроиться в квартире, в которой живёт сам во время визитов в столицу. В ответ на просьбу Джейме купить или хотя бы найти ему съёмную, но отдельную отрезает: «Заработаешь сам». Отец же везёт Джейме прямо к владельцу «Вайт гардианс» в его офис, куда его пускают как старого друга. — На Джоану-то как похож! Эйерис совершенно не изменился с тех пор, как Джейме видел его последний раз: лицо красивое, как у какого-нибудь киноактёра, моложавый и обаятельный. Он обнимает Джейме за плечи и всё ерошит его макушку. Тайвин смотрит с неподвижным лицом и отвечает сквозь зубы, Эйерис смеётся. Но едва Джейме успевает подумать, что отец паникёр и слишком предвзят, как Эйерис так же весело говорит: — А ведь мог бы моим сыном быть, а? Брови Джейме ползут вверх, Тайвин же остаётся невозмутим. — Ну-ка, дай ещё раз погляжу повнимательнее, — Эйерис отстраняет Джейме от себя, вглядывается, прищурившись. Наконец заявляет: — Нет, всё-таки есть что-то твоё в нём. Так что, — он оборачивается к Тайвину, — ты сейчас надолго в Гавани? У Визериса день рождения завтра, Рейела пригласила кучу гостей… — Дела, прости, — отчеканивает Тайвин. — Дальше вы как-нибудь без меня. 3. — Так вышло, что когда-то мы с твоей мамой встречались. Эйерис попивает кофе, лёгкий ветер шевелит серебристые волосы. На веранде дорогого ресторана, кроме них, нет никого. Тайвин ушёл, сославшись на дела, а Эйерис потащил Джейме в город, «знакомиться с моим новым золотым приобретением». — Это было, конечно, до того, как Джоанна стала встречаться со мной, и у нас это было не слишком серьёзно. Но Тайвин, похоже, никак не может забыть. — Эйерис расстроенно качает головой. Джейме тянет через соломинку мятный безалкогольный коктейль и чувствует одновременно досаду на давно умершую мать, обиду за Тайвина и облегчение — так вот почему отец так настроен против Эйериса. И всё же, как неприятно. Хотя если мать в итоге ушла от Эйериса к Тайвину — или рассталась с Эйерисом до встречи с отцом, — то это очень даже хорошо. В голову ему приходит странная мысль, и прежде чем Джейме успевает её обдумать, он выпаливает: — Но вашему сыну ведь уже за двадцать! Когда же вы с мамой?.. Эйерис улыбается мягко, чуть смущённо. — Я очень люблю Рейелу, Джейме, но я всего лишь человек, я люблю женскую красоту. Да и для Джоанны это была всего лишь интрижка. Джейме едва не захлёбывается своим коктейлем. Он кашляет, а Эйерис несколько раз снисходительно хлопает его по спине. Радости по поводу контракта с «Вайт гардианс» как ни бывало. 3. — Я буду с вами играть, приятно познакомиться. Джейме произносит это слишком сбивчиво, но ничего не может с собой поделать. В раздевалке, куда его завёл тренер, одни легенды: Герольд Хайтауэр, Гвейн Гонт, Эртур Дейн, Освелл Уэнт — да что там, сам Барристан Селми! И пусть он уже возрастной футболист, Джейме помнит, как ему, ещё совсем ребёнку, Селми подписал мяч сразу после матча, где он забил несколько красивых голов, и все мальчишки потом завидовали. Джейме и сам не прочь прямо сейчас снова попросить автограф — причём у них всех. От мысли, что он сможет теперь играть с ними, ноги подкашиваются, и неприятное впечатление от грубоватых шуток Эйериса уходит. Герольд первым протягивает руку, ладонь у него горячая и крепкая. 4. — Видели мазилу? Вот он, во-о-от! Освелл Уэнт с силой нажимает Джейме на затылок, заставляя опустить голову, ерошит волосы. Джейме смеётся, вырывается из его хватки. — Да ладно, просто нога подвернулась, трава скользкая. Освелл закатывает глаза. — Знаешь, Ланнистер, чем от тебя отличается профессиональный футболист? — Тем, что у него никогда не подворачиваются ноги? — Всем, Ланнистер. Всем. Джейме смеётся первым, пусть ему и досадно — и в самом деле, очень глупо промазал по воротам, пусть это только тренировка. Товарищи по команде всё время подшучивают над ним, но по-доброму. Они говорят, у него есть потенциал. Они приняли его к себе, и Джейме до сих пор не может в это поверить. Продолжая ухмыляться, Джейме бросает невольный взгляд на трибуну — и видит там Эйериса Таргариена. Тот сидит с расслабленным видом, зажав в углу рта сигарету, светлые пряди свисают на лицо, руки лежат между широко расставленных колен. Заметив взгляд Джейме, Эйерис усмехается, делает рукой вялый жест — то ли приветствие, то ли «Не отвлекайся». Резкий порыв ветра доносит до Джейме сладковатый запах конопли. Удивиться он не успевает, резкий тычок в спину возвращает к игре. — Не спать, Ланнистер! Дома мамочка уложит на постельку, а здесь играй, мудила! — страшным голосом орёт Освелл, и Джейме, морщась, сосредотачивается на игре — тем более что его ворота как раз атакуют. 5. Так звонить в дверь может только Серсея — долго, требовательно и возмущённо, потому что совершенно не умеет ждать. Она заходит в квартиру, толкнув Джейме плечом, и сразу заполняет собой всё пространство. Серсея — это золотые волосы, подведённые глаза и шуршащая юбка, это эмоции через край. Серсея — это вторая половинка. — Когда папа вернётся? — с порога осведомляется она, бросая посреди гостиной шуршащие пакеты с названиями модных брендов. Джейме пожимает плечами. — Дня через два. Можешь пока пожить тут, он приедет — всё равно ничего не заподозрит. Серсея мотает головой и поджимает губы. — Вот ещё, я ничего не взяла с собой. Не хочу видеть папочку лишний раз. — Но мы же с тобой хотели — ты же сама мне предлагала перебраться в столицу, чтобы мы чаще были вместе. — Ну так мы и чаще. Ой, Джейме, хватит. Я люблю тебя, но у меня есть свои дела. Своя жизнь, — подчёркивает Серсея, приподнимая брови. Она снимает через голову майку на тонких бретелях, обнажаясь до пояса, и на какое-то время Джейме забывает все обиды, все огорчения. Когда он и сам уже голый, распалённый, возбуждённый настолько, что ничего не соображает, пытается овладеть ей на полу в гостиной, Серсея со смехом отталкивает его. — Идём в папочкину спальню, хочу там. — Ты что? — удивляется Джейме. — Давай пойдём в мою комнату, если ты хочешь на кровати. — Хочу там! — Серсея выпячивает нижнюю губу, и она такая хорошенькая, что грех отказать ей в чём-нибудь, но у Джейме вырывается непроизвольное: — А если он поймёт? Серсея фыркает, отталкивает Джейме от себя, складывает руки на обнажённой груди. — Слушай, я тут по дороге к тебе на асфальте яйца видела. Не твои, случайно? А, Джейме, где твои яй?.. Она не успевает договорить: Джейме зажимает ей рот одной рукой, а другой лезет под юбку. Потом они трахаются и на постели Тайвина, и на постели Джейме, и в ванной комнате, и снова в гостиной. — Ты больной? — возмущается Серсея, когда Джейме снимает на телефон её, обнажённую, раскинувшейся на постели. Он смеётся. — Буду любоваться, когда ты не сможешь прийти ко мне из-за своих «дел». — Купи себе порножурнал и дрочи на него! — Серсея приподнимается и пытается вырвать у него телефон, но Джейме со смехом уворачивается и делает ещё один снимок. Серсея закатывает глаза и снова откидывается на постель, разметав золотые волосы по подушке. 6. Тайвин приезжает буквально на полдня, сухо переговаривает с Эйерисом по телефону: — Нет. Нет. Нет, не смогу. Приглашай Джейме — он с радостью согласится. — На что это я соглашусь? — с набитым ртом спрашивает Джейме из-за стола, он как раз спешно завтракает перед тренировкой. Тайвин смеряет его холодным взглядом — он так до сих пор и не простил Джейме переход под крылышко Эйериса — и чеканит: — На оргию. «Оргией» оказывается вечеринка по случаю рождения у Эйериса внука, Эйегона. Об этом Джейме сообщает Герольд Хайтауэр, попутно предлагая подвезти его на машине. Своей у Джейме нет («Заработаешь у Эйериса», — ядовито говорит отец), и он с радостью соглашается. — Только не напивайся, завтра товарищеский матч, — говорит Герольд, глядя на дорогу. — Думаешь, я могу забыть! — возмущается Джейме.- Ну и… я не пью особо, и вообще я там никого не знаю толком. Послушай, Герольд… — он глубоко вдыхает. — Таргариен — он какой? Герольд только приподнимает бровь, и Джейме поясняет: — Ну, мне показалось, что он немного… — Он — наш работодатель, — отрезает Герольд. — Ты подписал с ним контракт, ты играешь в лучшей команде Вестероса. Тебе не должно быть никакого дела до «странностей» Таргариена. Ты должен быть профессионалом. Джейме становится стыдно, словно мальчишке, которого отчитали за плохое поведение — да так и есть. «Теперь он будет считать меня сплетником», — думает Джейме, чувствуя, как горят от стыда щёки. — Мне понравилось, как ты дал пас через голову, — вдруг говорит Герольд. — Так мало кто смог бы. В ворота так попробуешь забить? Джейме пожимает плечами, а щёки снова горят. но теперь от гордости. — Да это я так, ещё в Кастерли Рок дурачился, сам не думал, что получится, — бормочет он, совершенно счастливый. 7. Гостей так много, что Джейме сначала теряется. Вот бы здесь была Серсея, думает он отчаянно, оглядываясь в поисках хоть какого-нибудь знакомого лица. Но Серсея в кои-то веки взялась за учёбу. — О, Джейме! Так вырос, такой красивый стал, — Рейела Таргариен, жена Эйериса, идёт ему навстречу, раскрывая объятия. "Если ты скажешь, что я похож на мать, то я заору", — думает Джейме, но она лишь вежливо обнимает его, целуя воздух около щёк, и ведёт знакомиться к гостям. Несмотря на то, что она буквально накануне стала бабушкой, Рейела всё ещё отлично выглядит: серебристые волосы, тонкие черты лица. Она похожа на Эйериса как сестра, и Джейме вспоминает, что она и в самом деле его кузина. Таргариены всегда были с придурью, обычно говорил Тайвин, но сейчас Джейме думает с усмешкой, что не ему их осуждать. Он здоровается с Рейегаром, молодой копией Эйериса, с маленьким надутым Визерисом, его братом. — Хочу дракона, — ноет Визерис, сжимая кулачки, и непонятно, какого дракона он хочет, но у Рейегара усталый вид. — А где Элия? — спрашивает Джейме, чтобы поддержать разговор. Рейегар смотрит на него как-то странно. — Ещё в больнице, — наконец отвечает он, хватает Визериса на руки и со словами: «Сейчас найдём тебе какого-нибудь огромного дракона!» — идёт в гущу гостей, а потрясённый Джейме глядит ему вслед. Спустя три коктейля и час в компании сокомандников, которые выловили Джейме из толпы малознакомых людей и под гнусное гоготание начали спаивать («Не бери в голову, парень, каждый из нас когда-то играл с бодуна!»), вечеринка становится почти неплохой. Наконец Джейме вырывается из чересчур крепких объятий Освелла и идёт искать ванную комнату. По пути едва не сбивает Визериса, которого почему-то никто не укладывает спать, потом натыкается на какого-то из Старков — хер их разберёт, кто Брандон, кто Бенджен, а кто Эддард — бормочет извинение, сворачивает не туда, попадает на открытый балкон особняка и некоторое время тупо таращится на Рейегара, который с кем-то целуется — видно только платье с узором из синих роз. Снова бормочет извинения и, чуть протрезвев на свежем воздухе, наконец соображает, куда идти. В дверях ванной Джейме опять сталкивается с кем-то и теперь уже не извиняется, а рычит: — Куда прёшь?! — Никак моё лучшее приобретение подшофе? Эйерис смеётся, скаля белые зубы: он тоже не слишком-то трезв, волосы впереди слиплись, рубашка расстёгнута, глаза совсем шальные. — Джейме-Джейме, что же ты делаешь, поганец. Пойди постой под холодным душем, и чтобы завтра был как штык. — Извините меня, — заплетающимся языком говорит Джейме и пытается протиснуться мимо Эйериса, но тот вдруг ловит его за ворот футболки, притягивает к себе и целует — прямо в губы. Это настолько неожиданно и странно, что Джейме сначала не сопротивляется даже, он что не может поверить, что всё всерьёз, а Эйерис уже запускает ему в рот свой скользкий язык. — Что вы делаете? — выпаливает Джейме, когда наконец выходит из ступора и отталкивает от себя Эйериса. Тот смеётся, облизывает красные блестящие губы, снова облапывает Джейме, тянет к себе. — Неужели тебя никогда не хватали за задницу дружки по футбольной команде? Тебя, такого сладкого? — Да пошёл ты! — шипит Джейме, отбрасывая от себя его руки. Все слова Герольда Хайтауэра о том, что нужно быть профессионалом и не путать личное с работой, вылетают из головы, остаются только злость и брезгливость. Эйерис хохочет: бешенство Джейме его только раззадоривает. А потом вдруг подаётся к нему, глаза навыкате, зубы оскалены, слюна летит во все стороны: — Как же ты можешь меня послать, щенок, если ты — моя собственность? Я купил тебя, а ты сам продался мне — мне, который трахал твою мать, и отца твоего тоже трахал! У Джейме даже дыхание перехватывает. Эйерис смотрит на него какое-то время с брезгливым выражением лица, резко разворачивается и уходит. А Джейме на ватных ногах ползёт в ванную комнату, холодной водой обмывает лицо. И вдруг внутренности скручивает, тело перегибает пополам, и Джейме тошнит, он едва успевает повернуться к унитазу. С трудом, держась за раковину, он снова поднимается, долго полощет рот и моет лицо. — Папа, — шепчет Джейме, прислонившись лбом к зеркалу над раковиной, а губы дрожат, всё тело трясёт мелкой дрожью. — Папа, зачем. 8. — Слышь, а почему парня не берут? Освелл стоит, подбоченившись, остальные игроки окружили его и тренера, который смотрит зло исподлобья. Джейме, о котором идёт речь, не знает, куда деваться от злости и отчаянья. — Потому что, — огрызается тренер, переводит взгляд на Джейме и тычет пальцем. — Потому что! От него перегаром разит за три лиги, вот почему! Когда поймёт, в какой он команде и как себя надо вести, тогда и будет на матчи ездить. — Мы все вчера немного выпили, — пожимает плечами Эртур Дэйн. — Да ладно, что ты такое придумал, — Барристан Селми говорит, как понимающий добрый отец. — Мальчик вчера по полю летал, ну как его — и не пустить? Хотя бы на скамейке запасных пусть посидит… — Я сказал — нет! Плохо слышали? Автобус уезжает без него, а Джейме остаётся катать мяч по полю в одиночестве, с больной головой и отвратительным настроением. Плакать совсем не в его привычке, но сейчас в глазах стоят злые слёзы. Это последний матч Барристана Селми, легенды футбола. Пусть товарищеский, пусть несерьёзный, как раз под стать накопившимся у Селми травмам, но Джейме мечтал с ним сыграть с самого раннего детства. И Барристан тоже, они с Джейме даже обсуждали, как будут пасовать друг другу в игре. А теперь всё. Всё. И дело совсем не в том, что он напился вчера — с утра Джейме поднялся пораньше и до стадиона добежал пешком, он был в отличной форме, седьмое пекло! Дело было в том самом вечере, в скользких губах, в жадных руках, что его лапали. В больном Эйерисе, который первый смешал личное и футбол. Джейме скрипит зубами, а мяч ловко отскакивает от носка бутсы. Тайвина жалко, до чего же жалко Тайвина. Давно пора было понять, что если он кого-то так ненавидит, то не на пустом месте и не из-за какой-то глупой ревности. Хотя ебанутый Эйерис мог и про свой роман с мамой наврать. Может, тоже пытался к ней приставать, да не вышло. Мама бы никогда не связалась с таким, с таким… Сбросив всю одежду на скамейку в раздевалке, Джейме вдруг вспоминает, что не позвонил Серсее, а они ведь собирались вместе поужинать. У неё занято. У неё весь день занято. Весь мир словно сговорился против него одного. Джейме бросает телефон на скомканную форму, идёт в душевую и даже не прикрывает за собой дверь — какая разница, всё равно все уехали. Злость на тренера и Эйериса перерастает в злость на Серсею, и Джейме, обхватив рукой член, начинает дрочить под душем. Тёплые струи воды успокаивают, мягко поглаживают тело, перед закрытыми веками встаёт обнажённая сестра. Она лежит, раздвинув ноги, на постели Тайвина, на том тёмно-красном шёлковом покрывале, руки бессильно разметались по постели, розовые соски глядят вверх. Джейме водит по члену вверх и вниз, представляя себе, что это Серсея ласкает его ртом. Но мысли невольно возвращаются к Эйерису — пьяному, с блестящим красным носом и воспалёнными глазами, с его грязными подкатами. Кончить так и не получается. Когда Джейме, ещё более злой, со своим болезненным стояком возвращается в раздевалку, обернув полотенце вокруг бедёр просто по привычке — там его встречает Эйерис. — Какого?.. — начинает Джейме, распалённый, злющий, но замечает в руках у Эйериса свой телефон и осекается. — Зачем вам мой телефон? Эйерис усмехается. — Полюбоваться. Надо же, как твоя сестра выросла. А я помню её совсем крошкой, бегала у нас по дому, носилась за Рейегаром — всегда по нему сохла, дурёха. — Отдайте мне! — рычит Джейме. До него не сразу доходит фраза про «Твоя сестра выросла», — но потом он вдруг понимает. Серсея на бордовом покрывале — голая, уставшая, даже не пытается прикрыться, а он снимает её на камеру и смеётся. Снимки, куча снимков в телефоне. Эйерис, посмеиваясь, подходит к нему, в одной руке он вертит злосчастный мобильник, а другой снимает полотенце с совершенно не сопротивляющегося Джейме. — О, неужели ты думал о своей сестричке? Или обо мне? А, Джейме? Может, ты передумал? Неприятно пыль глотать за остальными? — Это вы сказали тренеру, чтобы он не взял меня, — отстранённо говорит Джейме. ОН даже сам удивляется своему спокойствию и тому, что сейчас, когда его лапает Эйерис, его способны волновать такие вещи. — Я знаю это, но я хочу услышать от вас. Эйерис смеётся, хотя дыхание срывается — он весь раскраснелся, и Джейме словно впервые видит на крыльях тонкого носа багровые капилляры. — Просто побудь хорошим мальчиком, ну, вот так. Давай, развернись к стене, и папочка сделает тебе... Джейме дёргается, вырывает телефон из руки Эйериса. Он еле сдерживается, чтобы не дать ублюдку по его лоснящейся красной морде, останавливает только мысль о Серсее. Если Эйерис проговорится, она пострадает. — Как думаешь, Тайвин будет сильно переживать? А, Джейме? Его же размажет, это такой удар по репутации. Золотые детки, дочка-умница и сын-спортсмен, всегда на обложках журналов, гордость династии Ланнистеров. Эйерис хихикает, подмигивает, высовывает язык. И у Джейме снова словно что-то сжимает горло и грудь, не давая вздохнуть. Это не гадливость, это не страх. Это скорее бесконечное удивление от того, что такое больное чудовище вообще может существовать на свете. Он не поехал смотреть на то, как его команда будет играть, а остался только для того, чтобы снова домогаться Джейме, но дело даже не в этом. Не может в одном человеке быть столько безумия, думает Джейме, стараясь сделать хотя бы вздох. Вдоволь поиздевавшись и покорчив рожи, Эйерис наконец уходит. Когда его больной смех стихает за дверью раздевалки, Джейме сползает по стене на пол, закрывает лицо рукой. Любому другому человеку он дал бы по роже, он бил бы, пока не превратил это проклятое лицо в месиво. И снова продолжал бы бить. В любой другой ситуации он не позволил бы себя так оскорблять, обидчик бы тысячу раз пожалел, что связался с ним. В конце концов, Джейме ведь сын Тайвина Ланнистера. Но Эйерис умудрился его подловить на самом больном, на самом главном. А отец ведь предупреждал! Джейме судорожно поднимает телефон к лицу, потому что надо стереть фотографии, надо уничтожить улики… На экране светится значок-»конвертик» — новое сообщение. Джейме машинально открывает его, это отчёт о доставке. С его телефона что-то отправили Эйерису Таргариену. Джейме даже не надо заглядывать во входящие, чтобы знать — сукин сын переслал себе снимки с Серсеей. Пальцы почти не слушаются, когда он находит в контактах нужный номер. — Слушаю. Голос Тайвина сухой и раздражённый, проходится по ушам наждаком. — Папа… Как у тебя дела? — Джейме, ты выбрал не лучшее время позвонить, я на переговорах. Перезвони. — Постой, ну пожалуйста! — Говори быстрее. Джейме набирает полную грудь воздуха. — Я люблю тебя. — Что? Седьмое пекло, Джейме, я же сказал тебе… Постой… У тебя что-то случилось? Ты во что-то влез? Джейме, отвечай! Джейме качает головой, пусть Тайвин и не видит этого. — Нет… Всё в порядке, пап, я просто звонил сказать, что люблю тебя. Пока. Он отключается первым и некоторое время сидит и слушает тишину. 9. К ночи в Королевской Гавани всегда прохладно, поэтому никто не удивился бы, увидел у трассы молодого человека в мешковатых спортивных штанах и толстовке, под капюшоном которой совсем не видно лица. Джейме, возможно, слишком перестарался — он надел ещё и кепку, надвинув козырёк на самый нос. Кто-то, возможно, заподозрил бы неладное, но Эйерис уверен — Джейме боится за репутацию и не хочет, чтобы случайные прохожие видели, как он садится в машину владельца клуба и известного любителя молоденьких мальчиков и девочек. Весь Интернет пестрит статьями, которые Джейме уже не нужно читать. — Это ненадолго, — бормочет Эйерис, заводя машину. — К утру надо в суд, я посажу его на десять лет. — он хихикает. — И его, и второго Старка. Засажу их надолго. Он хихикает, а машина почему всё никак не заводится, и Джейме отстранённо рад этому. В семье Таргариенов скандал — пропадала Лианна Старк, и пропала одновременно с Рейегаром Таргариеном. Когда старший из братьев Старков, Брандон, в ярости ворвался в особняк, чтобы «начистить морду этому ублюдку», его встретила многочисленная охрана. Избитого до полусмерти, его доставили в ближайшее отделение полиции, а вскоре туда попал и старший Старк, который пришёл требовать ответа у Эйериса по поводу дочери и сына. Джейме неверяще качает головой — тихо, сам с собой. Дома у Эйериса настоящий кошмар, Элия как раз вернулась из больницы с малышом, у Рейелы нервный срыв — а она, говорят, беременна, жених Лианны рвёт и мечет, и собирается то ли засудить Эйериса, то ли сравнять с землёй его дом — никогда у жёлтых изданий не было столько пищи. А Эйерис бросает всё ради короткой интрижки с мальчишкой-футболистом, потому что для него сейчас нет ничего важнее этого. Наконец он заводит машину, и ведёт её одной рукой, второй тиская колено Джейме, и подхихикивает, и рассказывает о домике в лесу, где так уютно, так безлюдно, никого рядом, там они могут по-настоящему уединиться. Джейме слушает его вполуха, ничего не отвечая. Он не рассказал Серсее, что их связь раскрыта — это случилось по его вине, и исправлять всё тоже ему, ему одному. Он виноват в том, что не послушал Тайвина, что повёлся на славу «Вайт гардианс», а не остался в Кастерли Рок. Виноват только он. Но это не страшно. Сегодня он наконец-то сделает то, чем его отец сможет гордиться. Джейме закрывает глаза и улыбается.