Рождение Чудовища

​Колени погрузились в горячую, серую пыль. ​Еще вчера это был порог его дома, пахнущий хлебом и хвойной смолой, а сегодня — лишь дымящийся завал, где камень и дерево слились в безликую массу. Он не чувствовал ожогов: боль внутри была сильнее любой раны. Пальцы до белых костяшек вцепились в рукоять меча, воткнутого в землю, — единственную опору, удерживающую его от падения лицом в пепел. ​Вокруг лежали те, кого он знал по именам. Их голоса еще звенели в ушах, но теперь они были лишь тенью, растворившейся в запахе гари. Воздух был тяжелым, будто сам мир пытался задушить его. На душе бушевал пожар, а тело било крупной дрожью, словно холод могильной ямы уже обнял его. ​Он хотел кричать, но голос застрял в горле. Домов больше нет. Всё, что имело значение, превратилось в уголь. Он молил, чтобы это оказалось кошмаром, но пепел не станет деревом, а мертвые не задышат. ​И тогда истерика прорвалась. Крик. Крик боли. Крик отчаяния. Крик мести. Обещание, данное мертвым. ​Но голос оборвался так же внезапно, как и появился, оставив лишь тишину и взгляд, впившийся в тлеющий порог. Под рыжей челкой сверкнули глаза. В них не осталось ничего человеческого. Только вертикальный зрачок. И ярость. ​Мир вокруг окрасился в кровавые тона. Он понял: чтобы отомстить, нужно перестать быть тем добрым сыном, которого они знали. Он должен стать тем, кого будут бояться сами демоны. ​Ярость стала материальной. Одежда задымилась. Тело вытянулось, становясь гибким и смертоносным, как взведенная пружина. Рыжий мех проступил на запястьях и шее. Тяжелый хвост, похожий на застывшее пламя, коснулся земли. Его слух обострился. Он слышал треск углей. Шорох искр. И — биение сердец тех, кто разрушил его жизнь. ​Человек в нем умер. Осталось существо. Лисье. Холодное. Жаждущее крови. ​Он медленно поднялся. Земля под ногами задымилась. Воздух загустел от невыносимой ярости. Хвост лениво мазнул по пеплу, стирая следы его человеческого прошлого. ​И в этот момент родился не мститель. Родилось чудовище.