Нелёгкая товарища ХРАЗа

- “О чём думаешь, Харитош?” Её ладони мягко приобняли за плечи. Голова наклонилась сбоку от лица в поставленном вопросе. Большие, тёпло-карего оттенка глаза смотрели с такой заботой, что болезненно защемило душу. Медово-каштановые волосы девушки растрепались от лежания на земле и сейчас неровными волнами плыли вниз, очерчивая худые плечи, тонкие руки, нежную грудь…. А улыбка, её улыбка грела подобно летнему солнцу, что придавало мягкой коже ангельское свечение. Бессознательное манило прижать её крепко-крепко и наконец то увязнуть в вечном, мёртвом покое. - “Да так…извини.” - промямлил Харитон и улыбнулся, с лёгкой паникой осмотревшись вокруг. А вокруг близкие земли, родные деревья, птицы, что поют знакомую песню. Он…дома. -”Это место и правда заставляет задуматься…” - девушка убрала локон волос за ухо, прижимаясь под бок. - “О том что нас ждёт, что подготовил для нас Господь Бог” - её взгляд дёрнулся в его сторону. Харитон зардел - “И что же…и что же он для нас подготовил по твоему мнению?” - он промямлил вопрос, что в целом, не требовал ответа. Он его помнил наизусть. - ”Как что?” - девушка звонко захихикала - “Свадьба. И семья, большая. Прямо как мы всегда мечтали, Тош.” - она умолкла, пока от него не послышался нервный смешок. Тоша отвернул взгляд. - “Я не…” - впрочем, ладно, это неважно. Ей простительно называть его чужим ласкательным именем. Летний бриз окутал парочку и зашумел зелёной листвой, подхватывая безмятежное состояние молодых людей и унося его дальше. Даже привычный шум деревни куда то исчез, оставляя их наедине с дыханием тел друг друга. Девушка легла на землю, укладывая голову на колени парню. Она тяжело вздохнула и повернулась к нему спиной. - ”Вот повенчает нас батюшка и заживем…” - промурчала та, отчего Харитон застыл на месте.- “...знаешь, я дочку хочу.” - Вдалеке истошно завопили вороны. Харитон тревожно сглотнул и криво улыбнулся. - “Дочку, значит? Звучит замечательно.” - ладонь медленно потянулась растрепать мягкие волны, однако чем ближе он был, тем больше отдалялась женская фигура. Внезапно в зобу спёрло дыхание, к горлу накатил нервный ком. Тело бросило в жар, а когда он закрыл глаза, чтобы перевести дух, в ушах зазвенело. Громче и громче становился звон, превращаясь в какофонию из звуков и образов. Он что то слышал, казалось…просто нужно дотянуться… - “О чём вы задумались, Харитон?” Его ладони мягко приобняли за плечи. Голова наклонилась сбоку от лица в поставленном вопросе. Маленькие, холодно-карего оттенка глаза смотрели с тревогой, в которой прослеживалась щемящая душу забота. Пепельно-каштановые локоны растрепались, очерчивая уставшее, покрытое щетиной лицо врача. Его губы дернулись в попытке улыбнуться, хоть она и вышла максимально кривой. Сердце, вновь ожившее, забилось быстрее от пристального взгляда. - ”Неважно.” - Харитон смахнул пальцем ледяную слезу, норовившую упасть на колени. За окном с силой задребезжал дождь, пуская в пляс тени и в без того плохо освещенной больничной палате. Дмитрий отпрянул от ожившего пациента, соблюдая допустимую всеми нормами этикета дистанцию. - “Я повторю вопрос еще раз…” - протянул врач, медленным шагом огибая кровать, на которой скрючился Харитон. -”Помнится мне, вы говорили на той неделе, у вас была жена?” - молодой человек уселся на свой стул напротив и скрестил ноги в привычной вальяжной позе. Захаров фыркнул. И какой чёрт дёрнул его рассказать это? Он же играет роль забитой, озлобленной на всех собаки. Он не хочет снова становиться ручным. Дайте ему наконец прокусить руку, которая его кормит, и все в таком духе. Но всё же… - ”Ну да, говорил” - отмахнулся тот, удостоив врача взглядом исподлобья. Дмитрий наклонил голову в бок, покачивая поднятой ногой. Врач задумался, стал перебирать в голове правильные слова, если Харитон правильно выучил этот жест. - “Она…хм” - промычал Сеченов, листая личный блокнот и прикидывая с какого угла озвучить следующий вопрос. - “Как - “ - “Как её звали или как она умерла?” Повисло неловкое молчание. Дмитрий съёжился в стуле, притаив дыхание, под внимательно-злобным горюющего парня напротив. Признание тяжелым грузом осело в груди. Тем не менее это объясняло, почему Харитон столь отчаянно пытался выстроить стены вокруг себя. - ”Приношу глубочайшие извинения я…” - врач замешкался и поник. - “Мои соболезнования.” - ”Не стоит.” - ”И всё же…” - ”Товарищ врач.” - резко на выдохе отрезал Захаров. - “Не думаю, что имя моей погибшей супруги сейчас имеет значение или важно для моего лечения.” - “То есть, причину смерти я смогу узнать?” - парировал Сеченов, приподняв голову и нахально ухмыльнувшись. Харитон пришел в ярость. Да как этот назойливый, эгоистичный мужчина вообще может спрашивать о чём-то настолько сокровенном и личном? Так ещё и улыбается, удобно усевшись в собственном стуле. Посмотрите какой он умный, какой властный. Ладони так и чесались лично содрать эту тянущую на блевоту ухмылочку с чужого лица. - “Это, по вашему, шутка что ли?” - слабо возразил Харитон. И сразу пожалел. Попытка защитить честь усопшей жены лишь осела болезненным комом в горле, пока к глазам подступали слезы. - “Имейте совесть, Дмитрий Сергеевич. Вы не мой батюшка, чтобы я перед вами исповедовался.” Сеченов раскраснелся и нахмурил лицо. Он, пристыженный, развернул голову в другую сторону и сжал карандаш между пальцев. Левый глаз дёрнулся. - “Пожалуй, я и правда переступил черту.” - неохотно отметил Дмитрий, покачивая головой в такт собственным мыслям. Обычно люди проще. - “Ещё раз прошу меня извинить.” Не то, чтобы ему по настоящему было жаль, скорее, он попробовал узнать, у него не получилось и теперь он писал ход мыслей в свой блокнот, продумывая в голове другие шаги и рычаги давления. А были ли они у него вообще? Сеченов быстро перебрал пальцем небольшое количество записей, отбирая лишь некоторые. Тем не менее, на душе было гнусно, он привязался к пациенту больше, чем планировал, когда только переступил порог этой больницы. Это неэтично как минимум. Харитон словно уловил эмоции врача и хмыкнул на фальшивое извинение. Спорить было лишено смысла и они оба это знали, поэтому оба молчали до конца, надеясь что каждый сам сменит тему. Так и продолжалось, пока долгие минута за минутой тянулись друг за другом. Весенний ливень бил об стекло снаружи, сопровождая тишину и делая её более выносимой. Дмитрий облизнул сухие губы и исподлобья взглянул на Харитона, голова качнулась в бок. Он прищурил глаза, погружённый в анализ. Сеченов еще с описания главврача знал, что Захаров не будет простым пациентом. Неизвестные прошлое, место жительства, место работы, одежда в крови. Как будто бы ответ напрашивался сам собой, мельтешил в сознании с такой же силой, как дождь снаружи. Но Дмитрий знал - этот юноша не так прост, как кажется. Он не способен на кровопролитие (вокруг Сеченова уже каждый успел высказать теорию об убийстве, что честно, надоело), однако что-то травмирующее точно случилось, в этом он был уверен. Неизвестность подстегнула азарт, отчего Сеченов невольно ухмыльнулся. Он был намерен дойти до правды, к тому же, награда была слишком ценной, чтобы просто развернуться и уйти. Ему пообещали приятный бонус за успешный сбор информации с человека напротив. Параллельно качественному лечению, конечно же. - “Ужасная погода снаружи, не скажете?” - обыденно сказал врач, наконец прерывая неловкое молчание. Как и ожидалось, Захаров одарил его не самым добрым выражением лица, определённо не предполагающим под собой наличие у Дмитрия умственной отсталости. Определённо. - “Или вам нравится дождь, Харитон?” - с хриплым смешком уточнил врач, чем больше ввел бедного пациента в ступор. У него не было выбора, кроме как заговорить. - “Какая вам разница?” - вопросил тот. - ”Ищу точки соприкосновения, товарищ пациент” - ”Касайтесь пожалуйста кого-то другого, товарищ врач.” Дмитрий улыбнулся шире. Какими бы порой не были раздражительными скрытное поведение Харитона и невозможность подобраться ближе, язвительность казалась слишком привлекательной. Прямо как нервное пищание хомяка перед видом змеи. - “Что вы, не делайте из меня врага народа. Я это из лучших побуждений…” - спокойно протянул врач, покачивая ногой. - “А неуважение к моей мёртвой жене это тоже, “из лучших побуждений”?” - Харитон вновь стал закипать. Парень сжал простынь под собой и насупился. Вот еще чуть-чуть и точно кусаться начнет. - “Будьте человеком, Дмитрий Сергеевич и оставьте меня в покое. Я не хочу сейчас с вами говорить” - ещё бы он дал этому нахалу счастье в виде спора. Харитон заведомо знал, что он в проигрышном положении: он либо сболтнёт лишнее, либо Сеченов парирует каждый его аргумент с лёгкостью в теле и с противной улыбкой на лице. Пришлось насильно сдерживаться на месте, чтобы не взлететь на крыльях ярости. Врач мигом посерьезнел, видимо поняв, что адекватного диалога не выйдет. Дмитрий выпрямил спину и осмотрелся, обдумывая дальнейшие слова. -”Как скажете, Харитон” - Сеченов вежливо улыбнулся и встал с места. Без протеста, не спеша, врач устремился к выходу, но остановился прямо у двери. - “В следующий раз повязки буду менять лично я сам.” - заявил Дмитрий, повернув голову назад, в сторону Харитона. - “Вы слишком напугали одну из наших медсестёр. Надеюсь, к этому времени мы наконец найдем взаимопонимание, и вы обойдетесь без рукоприкладства.” - и, как назло, Сеченов улыбнулся. - “Отдыхайте, товарищ.” Дмитрий закрыл за собой дверь, предоставляя Захарова собственным мыслям. Стало явно легче, но в палате сразу потянуло холодным ощущением пустоты и одиночества. В коридоре Сеченов скривил лицо в отвращении и закатил глаза, ругая себя за глупую оплошность. Лучше бы он сразу поехал как домой, как и планировал. Пользы бы было больше: как минимум он бы сразу сел за подготовку к коллоквиуму, а теперь ему придется потратить на это ночь, вместо здорового сна. К счастью, у него уже появился новый план.