Сδ᧐ρнᥙκ Сᴛρᥲɯᥙ᧘᧐κ ♰♱

Сумерки уже опустились на город. Небо над крышами домов ещё сохраняло последние краски уходящего дня. У самого горизонта, там, где только что скрылось солнце, тянулась узкая полоса бледно-розового света. Чуть выше она переходила в нежный сиреневый оттенок, а затем растворялась в густом синевато-лиловом небе. С каждой минутой темнело всё сильнее. Розовый свет постепенно угасал, пока не исчез совсем, и тогда небо стало глубокого тёмно-синего цвета. Над городом медленно плыли рваные облака. Между ними уже были видны первые звёзды. Бледно-жёлтая луна висела высоко над крышами домов, казалась немного мутной и тусклой, будто её скрывала тонкая дымка. По пустым улицам гулял прохладный ветер. Он шуршал в кронах деревьев, поднимал с земли сухие листья и гонял их по асфальту. Иногда листья закручивались в маленькие вихри у обочины, а потом снова рассыпались. Ветер был не слишком сильным, но неприятным — от него хотелось плотнее закутаться в куртку и быстрее добраться домой. Людей на улице почти не осталось. Изредка мимо проходили взрослые, спешащие после работы. Кто-то быстрым шагом переходил дорогу, кто-то выходил из магазина с пакетами, кто-то торопливо закрывал калитку перед домом. Большинство старались как можно скорее попасть домой. Скоро должно было исполниться девять часов вечера — начало комендантского часа. После этого детям и подросткам нельзя было находиться на улице без взрослых. Обычно в это время район уже совсем пустел. Но были и те, кому было совершенно всё равно на такие правила. По длинной пустынной улице на окраине города, недалеко от границы с лесом, шли две девочки. На вид им было лет тринадцать или четырнадцать. Издалека их легко можно было принять за двух одинаковых сестёр. У обеих были светлые волосы чуть ниже плеч, большие аквамариновые глаза и почти одинаковые черты лица: маленький нос, тонкие губы и чуть заметные веснушки на щеках. Они и правда были близняшками. Но если посмотреть внимательнее, сразу становилось заметно, насколько они разные. Старшая, Ксюша, шла впереди уверенным быстрым шагом, засунув руки в карманы. На ней была тёмно-синяя водолазка, чёрные джинсы и старые кроссовки, испачканные пылью. Светлые волосы она собрала в два небрежных хвоста, из которых постоянно выбивались тонкие пряди. Ветер трепал их, но Ксюшу это совсем не волновало. Она вообще редко о чём-то волновалась. По характеру Ксюша была настоящим сорванцом. Ей постоянно хотелось приключений. Она обожала лазить по заброшенным домам, спорить со взрослыми, нарушать правила и делать всё, что запрещали. Из-за неё они с Миртой уже не раз попадали в неприятности. То Ксюша уговорит сестру перелезть через старый забор и посмотреть, что находится внутри заброшенного склада. То полезет на крышу гаражей, хотя внизу висела огромная ржавая табличка «Опасно». То подерётся в школе с кем-нибудь из мальчишек, если ей покажется, что над ней или над Миртой смеются. Из-за этого её постоянно ругали учителя. Классная руководительница уже несколько раз вызывала их родителей в школу. Но даже после очередного выговора Ксюша только пожимала плечами и говорила, что ничего страшного не случилось. Мирта, младшая сестра, наоборот, шла чуть позади. На ней было светло-зелёное платье, поверх которого она накинула тонкую серую кофту. Волосы были аккуратно заплетены в две косички, и ни одна прядь не выбивалась. Она крепко сжимала ремешок своей сумки и время от времени тревожно оглядывалась по сторонам. Мирта была полной противоположностью Ксюши. Тихая, спокойная и осторожная. Иногда даже слишком осторожная. Она не любила шумные компании, никогда не нарушала правила и всегда старалась держаться подальше от неприятностей. Если Ксюша могла ночью сбежать из дома ради очередной глупой затеи, то Мирта уже заранее начинала думать, чем всё закончится и какие могут быть последствия. Ксюша часто называла её трусихой и занудой. Иногда — книжным червём. И в этом была доля правды. Мирта действительно любила читать гораздо больше, чем гулять. Пока Ксюша где-нибудь дралась, лазила по заброшкам или спорила с соседскими мальчишками, Мирта сидела дома с книгой и горячим чаем. Но сейчас даже она была не дома. И, судя по тому, как тревожно Мирта смотрела в сторону тёмного леса впереди, ей уже начинало казаться, что это была очень плохая идея.

***

К старому кладбищу они шли уже почти двадцать минут. Чем дальше оставались дома и освещённые улицы, тем тише становилось вокруг. Сначала закончились фонари. Потом исчезли последние жилые дома. Теперь по обе стороны дороги тянулись только редкие деревья, заросшие кусты и чёрная стена леса впереди. Мирта всё сильнее жалела, что вообще согласилась пойти. Несколько дней назад Ксюша нашла в интернете странную статью на каком-то старом форуме. Форум выглядел так, будто его никто не обновлял лет десять: тёмный фон, мигающие картинки, куча сообщений с ошибками и жуткие истории про заброшенные места. Именно там Ксюша и наткнулась на описание ритуала. Нужно было прийти ночью на старое кладбище, найти могилу молодой девушки, которая умерла слишком рано, начертить вокруг неё круг из специальных знаков, положить на надгробие монету и трижды произнести слова на латыни. Если всё сделать правильно, дух ответит на один вопрос о будущем. Ксюша загорелась этой идеей сразу. Мирта пыталась отговорить её несколько дней подряд. Сначала говорила, что это глупо. Потом — что это опасно. Потом даже соврала, будто читала, что после таких ритуалов люди сходят с ума. Но Ксюша только смеялась. — Да кому ты веришь? — сказала она ещё днём. — Это просто старая страшилка. В худшем случае посидим на кладбище и вернёмся домой. И вот теперь они действительно шли туда. Их Родители были на работе в ночную смену. Перед уходом мама ещё раз велела не ложиться поздно и никому не открывать дверь. Девочки дождались, пока в окнах соседнего дома погаснет свет, тихо закрыли за собой дверь и ушли. Когда впереди, за деревьями, показались старые ржавые ворота, Мирта остановилась. Одна створка ворот висела криво, другая давно лежала на земле, почти заросшая травой. За ними начиналась узкая тропинка между надгробиями. — Ксюша, давай уйдём, — тихо сказала Мирта. — Пожалуйста. Мне это совсем не нравится. Ксюша закатила глаза. — Опять начинаешь? — Я серьёзно. Уже поздно. Тут жутко. — Мирта, ты боишься собственной тени. — Неправда. — Правда. Ты бы и днём сюда не пошла. Мирта ничего не ответила. — Если хочешь, стой у ворот, — пожала плечами Ксюша. — Я и одна справлюсь. Это подействовало. Оставаться одной возле леса Мирте хотелось ещё меньше. Она тяжело вздохнула и пошла следом. На кладбище было очень тихо. Слишком тихо. Под ногами шуршала трава. Между старых надгробий росли тонкие кривые деревья и кусты. Некоторые могилы почти полностью скрывались под сорняками. Кресты покосились, каменные плиты покрылись трещинами и мхом. На многих уже нельзя было разобрать имён. Иногда фонарик в руке Мирты выхватывал из темноты старую фотографию на надгробии или облупившегося ангела без головы, и тогда ей становилось ещё страшнее. Ксюша, наоборот, выглядела довольной. — Смотри, — сказала она, освещая одну из могил. — Тут вообще половина букв стёрлась. — Перестань. — Да ладно тебе. Они долго ходили между могилами, пока наконец не нашли ту, которая подходила. Надгробие было старым, серым и почти расколотым пополам. На нём ещё можно было различить несколько букв и даты: 1888 — 1906. Имя было почти полностью стёрто. Осталась только первая буква — кажется, «Е». — Подходит, — сказала Ксюша. Она тут же села на корточки и начала доставать вещи из рюкзака. Там были свечи, маленький пакетик с белым порошком, спички, старая монета и сложенный вчетверо листок с текстом ритуала. — Ты что, реально всё это притащила? — прошептала Мирта. — Конечно. Ксюша расставила четыре свечи вокруг могилы и зажгла их. Пламя дрогнуло от ветра, но не погасло. Потом она вскрыла пакетик с порошком. — Это что? — Мел, соль и ещё какая-то фигня, — ответила Ксюша. — На форуме написано, что без этого не сработает. Белым порошком она начала рисовать на земле круг вокруг могилы. Потом внутри круга нарисовала несколько странных знаков: похожий на перевёрнутую звезду, круг с линиями и какие-то угловатые символы. Мирта смотрела на них и чувствовала, как у неё холодеют руки. Круг получился неровным. Часть его заходила прямо на старую могильную плиту. — Садись, — сказала Ксюша. — Может, не надо? — Мирта! Мирта неохотно села рядом. Ксюша положила монету на надгробие. Монета была старая, потемневшая. Её Ксюша тоже специально искала несколько дней. Потом она развернула листок. — Когда я начну читать, повторяй за мной. — Я не хочу. — Поздно. Ксюша начала читать слова на латыни. Мирта не понимала ни одного. Они звучали странно и неприятно, будто язык ломался, пытаясь их произнести. Некоторые слова были длинными, шипящими. Другие — короткими и резкими. Сначала Мирта говорила очень тихо. Потом ещё тише. Ей всё время казалось, что они делают что-то неправильное. Ветер неожиданно стих. Совсем. Даже листья перестали шуршать. Свечи горели ровно, не дрожа. Когда они закончили читать, несколько секунд ничего не происходило. Потом прошла минута. И ещё одна. Ксюша раздражённо фыркнула. — Ну и бред. — Я же говорила, — быстро сказала Мирта. — Пойдём отсюда. — Столько времени зря потратили… Ксюша поднялась и начала собирать вещи. Мирта тоже вскочила и уже хотела задуть свечи, когда вдруг где-то между могилами послышался странный звук. Будто кто-то медленно идёт по сухой траве. Шаг. Ещё один. Потом тихий шорох. Мирта замерла. — Ты слышала? — шёпотом спросила она. Ксюша тоже остановилась. Несколько секунд стояла тишина. А потом Ксюшу резко дёрнуло назад. Она даже не успела вскрикнуть. Что-то подняло её над землёй, словно схватило за шею или за плечи. Ноги Ксюши беспомощно оторвались от земли. Из рук выпал рюкзак. — Ксюша! — закричала Мирта. Сестру отбросило к надгробию. Она повисла в воздухе в нескольких сантиметрах над землёй, судорожно пытаясь вдохнуть. Мирта бросилась к ней. Но, подбежав ближе, резко остановилась. За спиной Ксюши кто-то стоял. Сначала Мирте показалось, что это просто тень. Потом фигура стала отчётливее. Это была девушка. Очень бледная. Почти прозрачная. На ней было длинное старомодное платье, будто со старой фотографии. Волосы свисали спутанными прядями, закрывая половину лица. Одной рукой призрак зажимал Ксюше рот. Другой держал её за плечо. Лицо девушки было опущено вниз. Потом она медленно подняла голову. И посмотрела прямо на Мирту. У неё не было глаз. Только тёмные пустые провалы. А губы растянулись в жуткой, слишком широкой улыбке. На одно мгновение Мирте показалось, что лицо призрака меняется. Становится похожим на лицо Ксюши. Та же форма глаз. Те же волосы. Та же улыбка. Только мёртвая. У Мирты потемнело в глазах. Последнее, что она увидела перед тем, как потерять сознание, — как призрак медленно наклоняется к Ксюше, словно хочет что-то прошептать ей прямо в ухо.

***

Когда Мирта пришла в себя, первое время она даже не поняла, где находится. В комнате было светло. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивались полосы утреннего солнца и ложились на стену рядом с кроватью. За окном кто-то громко смеялся, во дворе проехала машина, а где-то далеко залаяла собака. Обычное утро. Мирта лежала под своим одеялом, в своей комнате, среди знакомых вещей: книжная полка у стены, плюшевый кот на кресле, стопка тетрадей на письменном столе. Всё выглядело так спокойно и привычно, что на несколько секунд ей действительно показалось, будто ничего не было. Будто вчера вечером она просто заснула. А всё остальное — кладбище, ритуал, старая могила, призрак за спиной Ксюши — оказалось только кошмаром. Мирта шумно выдохнула и закрыла глаза. — Слава богу… — пробормотала она себе под нос. Она уже хотела перевернуться на другой бок и попытаться уснуть ещё ненадолго, когда взгляд случайно скользнул к тумбочке возле кровати. И Мирта застыла. На тумбочке лежали вещи. Старый фонарик. Почти догоревшая свеча. Сложенный вчетверо листок с латинскими словами. И потемневшая монета. Та самая. Мирта резко села на кровати. Несколько секунд она просто смотрела на предметы, не в силах пошевелиться. Потом медленно протянула руку и взяла листок. Бумага была влажной и смятой, будто её долго держали в руке. По краям прилипли мелкие крупинки земли. На обратной стороне остался серый отпечаток, словно лист лежал на сырой могильной плите. У свечи была обломана нижняя часть, а на фонарике тянулась длинная царапина, которой вчера ещё не было. Значит, всё было на самом деле. Кладбище. Ритуал. И то, что схватило Ксюшу. У Мирты похолодели руки. Она схватилась за голову, пытаясь вспомнить, что случилось потом. Она помнила, как побежала к сестре. Помнила прозрачную девушку за её спиной. Тёмные провалы вместо глаз. Улыбку. А потом… Ничего. Пустота. Словно кто-то просто вырвал кусок памяти. Мирта зажмурилась, стараясь заставить себя вспомнить хоть что-нибудь ещё. Как они вернулись домой? Кто принёс её в комнату? Почему родители ничего не заметили? Почему никто не разбудил её? От этих мыслей ей становилось только хуже. Вдруг она вспомнила про Ксюшу. Мирта так резко вскочила с кровати, что чуть не уронила тумбочку. Монета со звоном покатилась по полу. Не обращая внимания, она выбежала в коридор. Дверь в комнату сестры была приоткрыта. Внутри было тихо. Ксюша лежала на кровати, отвернувшись к стене и укутавшись в одеяло почти с головой. Солнечный свет падал ей на волосы. На первый взгляд всё выглядело совершенно нормально. Мирта осторожно подошла ближе. — Ксюша?.. — тихо позвала она. Сестра не ответила. Только чуть заметно пошевелилась во сне. Мирта с облегчением выдохнула. Наверное, всё действительно обошлось. Может быть, они просто сильно испугались. Может быть, Мирта потеряла сознание, а потом Ксюша somehow привела её домой. А всё остальное ей показалось страшнее, чем было на самом деле. Она подошла ещё ближе и посмотрела на лицо сестры. Ксюша спала. Лицо у неё было спокойное, почти слишком спокойное. Ни синяков, ни царапин, ни следов того, что ночью её подняли в воздух. Волосы растрепались и закрывали часть щеки. Мирта уже почти успокоилась, когда вдруг заметила что-то странное. Ксюша спала неподвижно. Слишком неподвижно. Она не ворочалась. Не вздыхала. Даже грудь почти не поднималась. Мирта нахмурилась и наклонилась ниже, прислушиваясь к дыханию. Дыхание было. Очень тихое. Но вместе с ним слышался другой звук. Едва заметный. Будто Ксюша что-то шептала во сне. Мирта не сразу это поняла. Она замерла, прислушиваясь. Губы сестры едва заметно двигались. Сначала слова были совсем тихими и неразборчивыми. Потом Мирта смогла расслышать несколько звуков. Это был не русский язык. И даже не английский. Это были те самые слова с листка. Те самые латинские фразы, которые они читали ночью на кладбище. Только Ксюша произносила их медленно, шёпотом, словно повторяла во сне. У Мирты по спине пробежал холод. — Ксюша?.. — уже громче сказала она. Шёпот сразу прекратился. В комнате повисла тишина. Через секунду Ксюша медленно открыла глаза. Мирта невольно отшатнулась. Глаза были те же самые — аквамариновые, как всегда. Но что-то в её взгляде стало другим. Слишком пустым. Слишком холодным. Ксюша несколько секунд просто смотрела на сестру, не моргая. Потом вдруг улыбнулась. Обычной улыбкой. Почти. — Чего ты так смотришь? — сонно спросила она. — Словно привидение увидела. Мирта нервно усмехнулась. — Да… наверное. Ксюша ещё секунду не сводила с неё глаз. А потом медленно отвернулась обратно к стене. И только выходя из комнаты, Мирта вдруг поняла, что сестра ни разу не спросила, как они вернулись домой.

***

Прошёл почти месяц с той ночи на кладбище. Родители так ничего и не узнали. Для них всё выглядело просто: однажды Ксюша вдруг изменилась. Сначала мама даже обрадовалась. — Наконец-то за ум взялась, — сказала она как-то за завтраком, когда Ксюша спокойно сидела за столом и читала книгу вместо того, чтобы, как обычно, спорить или носиться по квартире. Раньше Ксюша никогда не могла усидеть на месте. Она постоянно влипала в неприятности, громко смеялась, перебивала всех, дралась в школе, если кто-то её злил, и вечно приходила домой с порванными колготками, грязными кроссовками или очередным замечанием от учителей. Теперь от той Ксюши почти ничего не осталось. Она стала тихой. Слишком тихой. Начала говорить спокойно и вежливо. Всегда убирала за собой посуду. Делала уроки без напоминаний. Не спорила с родителями. Не грубила. Даже волосы теперь расчёсывала аккуратно и больше не собирала их в два небрежных хвоста. Вместо этого она заплетала одну длинную косу. Совсем как девушка с кладбища. Мирта заметила это первой. Именно после этого ей стало по-настоящему страшно. Раньше Ксюша ненавидела платья. Постоянно ходила в джинсах, старых кедах и тёмных кофтах. Теперь же она всё чаще надевала светлые вещи. Несколько раз Мирта видела, как сестра стоит перед маминым старым шкафом и долго рассматривает лежащие там кружевные блузки и длинные юбки. Однажды утром Ксюша спустилась к завтраку в светлом платье. Почти таком же, какое было на призраке. — Тебе идёт, — улыбнулась мама. Мирта тогда едва не выронила чашку. Отец тоже замечал перемены. Несколько раз они с мамой тихо разговаривали на кухне, думая, что девочки не слышат. — С ней точно всё хорошо? — спросил отец однажды вечером. — Не знаю, — ответила мама. — Она словно совсем другой человек. В конце концов родители отвели Ксюшу к психологу. Потом ещё к одному. Потом к детскому психиатру. Но все говорили одно и то же: с девочкой всё в порядке. Просто подростковый возраст. Просто взрослеет. Просто меняется характер. Сама Ксюша только улыбалась и спокойно говорила: — Я просто устала вести себя как ребёнок. После этого родители перестали беспокоиться. Даже обрадовались. Только Мирта не могла успокоиться. С каждым днём ей становилось всё тяжелее находиться рядом с сестрой. Вернее, рядом с тем, что теперь носило её лицо. Ксюша почти перестала с ней разговаривать. Если раньше они были неразлучны, шептались по вечерам, вместе смотрели фильмы и спорили из-за всякой ерунды, то теперь между ними будто выросла невидимая стена. Иногда Мирта ловила на себе взгляд сестры. Странный, долгий. Словно Ксюша изучала её. Словно пыталась понять, догадалась Мирта или ещё нет. Однажды ночью Мирта проснулась от тихого скрипа. Ксюши не было в комнате. Она стояла в коридоре у зеркала. В полной темноте. И расчёсывала волосы. Медленно. Снова и снова. Мирта хотела окликнуть её, но вдруг заметила кое-что ещё. В зеркале Ксюша отражалась не совсем так, как должна была. На секунду — всего на одну секунду — Мирте показалось, что в отражении за спиной сестры стоит другая девушка. В длинном старом платье. С пустыми чёрными глазами. Мирта зажмурилась. Когда она снова посмотрела, в зеркале была только Ксюша. На следующий день Мирта не выдержала. После школы, возвращаясь домой, она заметила на столбе возле автобусной остановки старое, выцветшее объявление. «Потомственная гадалка. Снятие порчи, сглаза, помощь в трудных случаях». Ниже был адрес и номер телефона. Раньше Мирта бы только посмеялась. Но теперь ей было всё равно. Перед уходом она тихо зашла в комнату сестры. Ксюши дома не было. На стуле висела её кофта, а на столе лежал маленький серебряный кулон в форме луны, который Ксюша почти никогда не снимала. Мирта быстро сунула его в карман. Дом гадалки стоял на окраине города, среди старых деревянных домов. Краска на заборе облупилась, калитка скрипела, а окна были завешаны плотными шторами. Дверь открыла очень старая женщина. Она ничего не спросила, будто уже знала, зачем Мирта пришла. Внутри пахло травами, пылью и воском. На полках стояли банки с сухими растениями, старые книги и странные фигурки. Мирта долго не могла начать говорить. Но потом всё-таки рассказала всё. Про кладбище. Про ритуал. Про призрак. Про то, как изменилась Ксюша. Старая женщина слушала молча. Только когда Мирта достала кулон, гадалка вдруг резко нахмурилась. Она положила кулон на стол, посыпала его каким-то серым порошком, зажгла свечу и начала тихо шептать слова, которых Мирта не понимала. Потом взяла кулон в руки. И сразу уронила его обратно, словно обожглась. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Потом гадалка очень медленно подняла глаза на Мирту. — Ты не зря пришла, девочка, — тихо сказала она. — Но боюсь, слишком поздно. У Мирты внутри всё оборвалось. — Что… что это значит? Старуха тяжело вздохнула. — Та, кого вы разбудили на кладбище, не ушла. Она получила то, что хотела. — Нет… — Души твоей сестры в её теле больше нет. Мирта уставилась на неё, не в силах поверить. — Нет. Нет, это неправда. Она просто… просто изменилась… — Это уже не Ксюша, — перебила гадалка. — Дух покойницы занял её место. У Мирты задрожали руки. — Но её можно вернуть? Правда? Можно ведь? Старуха долго молчала. Потом медленно покачала головой. — Если бы ты пришла раньше… через несколько дней, может быть, через неделю после той ночи… ещё был бы шанс. Тогда душа твоей сестры ещё оставалась бы рядом. — А сейчас?.. — Сейчас слишком поздно. Мирта почувствовала, как внутри всё становится пустым. Она почти не помнила, как вышла из дома гадалки. На улице уже темнело. Небо было серым, тяжёлым, собирался дождь. Мирта шла по улице, не замечая дороги. Перед глазами снова и снова вставала та ночь. Ксюша смеётся и тащит её к кладбищу. Ксюша рисует круг. Ксюша повисает в воздухе. Если бы Мирта тогда была смелее. Если бы она не уступила. Если бы просто рассказала всё родителям. Если бы пришла раньше. Может быть, Ксюшу ещё можно было бы спасти. Но теперь было поздно. Когда Мирта вернулась домой, в доме было тихо. Из кухни доносился голос мамы и звон посуды. А наверху, на лестнице, стояла Ксюша. Она смотрела прямо на Мирту. И улыбалась. Спокойно. Почти ласково. Но в этой улыбке не было ничего от её сестры.