Bloody valentine

Хенджин закрывает входную дверь и тут же прикладывается спиной к твердой поверхности. Он чертовски устал. Он вышел из дома впервые за две недели и даже не представлял, что настолько отвык от солнечного света и гула людей вокруг. В их доме занавески были задернуты во всех комнатах. Он не хотел видеть солнце. Хван поднимает взгляд и видит в проеме напротив своего мужа. Сынмин красив, как и всегда, в неизменной бежевой шелковой рубашке и струящихся черных брюках. Кажется, рубашка в каких-то темных пятнах, но Хенджин не обращает на это внимания. Он уже давно ни на что не обращает внимания. — Привет, милый, — почти мурчит Ким, растягивая губы в лукавой улыбке. Хван эту улыбку ненавидит. Сынмин изучающе смотрит на своего мужа, Хенджин чувствует это почти физически, этот взгляд вызывает отвращение. Хван скидывает массивные черные ботинки с ног и, не обращая внимания на мужа, все еще стоящего в проходе, идет на кухню, чтобы разложить купленные продукты по местам. Когда-то они с Сынмином были идеальной парой: до безумия влюбленные друг в друга, счастливые и почти никогда не ссорящиеся. В какой момент они свернули не туда? Хенджин часто задает себе этот вопрос, но ответ найти не может. Он лишь знает, что их отношения не всегда были такими, когда-то парни были искренне счастливы друг с другом. Что Хван сделал не так? В чем он ошибся? Хенджин открывает холодильник и начинает раскладывать покупки. На самом деле, он не уверен в том, что эта вещь все еще работает, но упорно продолжает пытаться им воспользоваться.  Сынмин передвигается абсолютно бесшумно, поэтому когда Хван боковым зрением замечает силуэт, не удивляется тому, что не услышал шаги. Хенджину не нужно оборачиваться, чтобы понять, что за ним внимательно наблюдают. Парень никак не реагирует, лишь ждет, когда Ким сам скажет то, что хочет. Но Сынмин не торопится: он смотрит, изучает, впитывает каждое действие своего мужа, сложно губка. Лишь спустя пять минут молчания Ким говорит: - Я скучал, любимый. Где ты был? Почему ты меня оставил?  Хенджин очень хорошо знает этот тон: его муж в бешенстве, но говорит совершенно спокойно. Хвану кажется, что так Сынмин пытается довести его до ручки, и у парня это чертовски хорошо получается. Брюнету приходится обернуться и посмотреть на мужа, но он ничего не отвечает. Хенджин уже понял, что игнорировать его присутствие - лучшая тактика. Они стоят друг напротив друга, заглядывая в чужую душу, но не произносят ни звука. Хван смотрит на своего мужа, и его сердце болезненно сжимается. Их любовь была прекрасна, Хенджину казалось, что они будут счастливы до конца своих дней в этом маленьком домике в лесу, но у жизни были свои планы. Похоже, в прошлой жизни Хван был настоящим монстром, раз в этой его ждала такая карма. Парень молча разворачивается и выходит из комнаты. Он запирается от мужа в спальне на втором этаже и пытается уснуть. Хенджин не смыкал глаз уже три дня, поэтому истощенный организм отключается почти сразу. Хван не знает, сколько проспал. Он просыпается от того, что чувствует чужое присутствие на другой стороне кровати. Не нужно быть гением, чтобы понять, кто это. Дверь закрыта на замок, но Сынмина это уже давно не может остановить. Хенджин не смотрит в сторону мужа, только в потрескавшийся от времени деревянный потолок. Неужели этот самый дом когда-то был полон любви, счастья, веселья? Сейчас в это тяжело поверить. Сейчас в нем обитают лишь отчаяние, тишина, чувство безысходности. Раньше они с Сынмином любили собираться с друзьями в большой гостиной на первом этаже, играть в настольные игры, смеясь с каждой нелепой реплики Джисона, готовить вместе, обмазывая Чонина шоколадом в процессе, слушать новые треки Чанбина…Сейчас все это кажется таким далеким, будто и не с ними вовсе происходило. Никто из друзей больше не общается с Хенджином, и он сам в этом виноват. Они хотели быть рядом, но парень оттолкнул их. Очень жестко оттолкнул. Хван и сам бы себя никогда не простил за это. Хенджин чувствует, что Сынмин, лежащий рядом, тянет к нему руку и обреченно жмурится. Пора признать, что он ничего не может сделать. Может быть, ему действительно лучше умереть? Что ему делать в этом мире?  — Сынмин, ты хочешь свести меня с ума? — устало задает вопрос Хенджин и наконец смотрит на Кима рядом. Впервые за последние две недели смотрит по-настоящему: подмечая детали, принимая новую реальность. Сынмин лежит на боку и Хван может очень четко видеть любимое лицо. Хенджин опускает взгляд ниже и замечает колотую рану в шее. Кровь из нее попала на рубашку, вот что это были за пятна. Теперь Хван вспомнил.  — Я люблю тебя, — произносит Сынмин, растягивая губы в улыбке и тянет руку к щеке мужа. На этот раз Хенджин поддается, а Ким шепчет уже тише: — Ляг со мной сегодня. Пожалуйста. Мне так холодно и одиноко там, - говорит Сынмин и Хван понимает, что не может отказать своему любимому мужу. Он ведь действительно совсем один там, на первом этаже, в кромешной темноте. Как Хенджин мог оставить возлюбленного там одного? Парень кивает и поднимается с кровати. По лестнице супруги спускаются, держась за руки. Хотя Хван совсем не ощущает тепла чужой кожи в своей, но точно знает, что Сынмин держит его за руку. Они оказываются на первом этаже и идут в гостиную. Ту самую, в которой раньше каждые выходные раздавался гул множества голосов, а сейчас стоит угнетающая тишина. Около стены стоит большой дубовый гроб. Хенджин помнит, как ездил выбирать его с Джисоном. Помнит и то, как Хан буквально умолял увезти гроб из дома, но Хенджин не смог. После того дня они больше не общались. Супруги подходят к гробу и Хван впервые за последние две недели открывает крышку. Там его уже ждет любимый муж. Сынмин лежит в своей любимой шелковой рубашке и струящихся брюках, с колотой раной на шее. Его кожа уже давно холодная, а запах ужасный. Хенджин любуется своим мужем пару минут, а после подвигает труп к стенке и ложится рядом. Благо, места хватает. Хван обнимает Сынмина, прижимает бездыханное тело к себе, а крышка гроба захлопывается с громим стуком. Теперь Киму не холодно и не страшно спать одному в холодной и темной гостиной. Уже позже, на двойных похоронах, Минхо, обнимая безутешного Джисона, плачущего парню в плечо, скажет: — У Сынмина всегда были суицидальные наклонности, просто мы не хотели этого замечать. Или думали, что сможем помочь, — Ли проглатывает ком в горле. Потерять одного друга было тяжело, но хоронить сразу двоих еще хуже — Хенджин не смог смириться с утратой, но мы не вправе его судить. Они очень любили друг друга. Лучшая парочка универа, да?