Один миг

      Что делать в мире, где твой возлюбленный стал твоим призраком? Как жить в мире, где их призраки не дают спокойно забыть былые чувства и каждый раз возвращают в прошлое? Многие люди не выдерживают и кончают жизнь самоубийством. А есть и другие, которые проживают жизнь в полном безразличии и апатии.       Мир был так устроен. Кто-то видел своих возлюбленных, родных и значимых людей.А кто-то же наоборот спокойно отпускал. Призраки даже отражались в стёклах и зеркалах, но лишь для человека, что видел их. Нельзя было их касаться или услышать шаги. Но это не означало, что психика не будет дорисовывать ощущения от возможной близости. Было много гипотез о причине появление призраков, но ни одна не стала постоянной. Было точно установлено, что призраки появлялись после сильного скачка отчаяния и нежелание принять чужой смерти. Были предположения, что это лишь расстройство или вовсе отклонения. Расстройство и правда было, но уже после долгого пребывания с тенью человека. У многих появлялись признаки сумасшествия, расстройства желудка, нарушение сна и многое приблежённое — влекли за собой проблемы со здоровьем. Жить в таком мире было тяжело и равнялось мукам. Также внезапно призраки и пропадали, давая спокойствие своим жертвам. Лекарства от этого не существовало.       Детей с рождения учили отпускать мёртвых и показывали, что бывает с теми, кто не смог. Благодаря этому стало меньше людей с таким недугом. По стране насчитывалось лишь 1/97 часть людей, что не отпустили.       В начале подросткам и детям запрещали иметь близкие отношения с кем-то, кроме родителей. Они больше ощущают и потеря для них намного ярче проживается, что ведёт к страданиям на всю жизнь или долгую работу с психологом.

***

      Чуя не справился со смертью своего близкого друга Дазая. Накахара винил себя в том, что Осаму умер. Но это было не совсем так. Дазай собственноручно спрыгнул с моста в годовщину их отношений, а вот Рыжик не успел схватить его за руку и спасти. С того дня в голове не было ни одной мысли, кроме одного воспоминания о той секунде, которая могла изменить всё.       Сказать, что смерть Дазая поменяла всю жизнь Чуи, ничего не сказать. Накахара потерял блеск в глазах, сияние волос и сильно осунулся. Каждый день был бессмысленным, и он даже подумывал прыгнуть с того же моста, но что-то останавливало. Рыжик ходил к психологу и после месяца решил просто бросить всё. Потом психотерапевт и так дошёл до психиатра. Решил просто попросить успокоительных или снотворного. Ему выписали второе, и он спал днями на пролёт. Близкие друзья были обеспокоены и бесконечно предлагали свидания в слепую, а тот отказывал в грубой форме. Тут ему уже мешала совесть перед лжеДазаем. Тот появился спустя неделю мучений Чуи и сделал всё только хуже. Осаму и в жизни был очень резким, но в таком воплощении он и вовсе заставлял Чую умирать от обиды. Из-за него мир просто трескался по швам и всё рушилось. Еда казалась мерзкой, жизнь казалась пустой, а вот Осаму даже казался живым. Иногда кареглазый мог вести себя нормально. Волновался, заставлял вставать с кровати и приводить себя в порядок, но это было редко. Было и такое, что они вместе сидели и Чуя забывал о том, что Осаму больше нет.       Одновременно давало счастье и в тоже время убивало. Как поганые воспоминания с какими-то близкими, что тебя после бросили или променяли. В тот момент ты счастлив, но вот скрытая сторона и всё меняется. Полгода прошли быстро и время в голове Чуи перепуталось полностью. Сегодня ему звонил Акутагава и просил всё-таки выйти на прогулку. Накахара же сказала, что тот с ума сошёл звонить ночью. Рюноске был зол, психанул и сбросил. Сказал, что задолбался и требует, чтоб сегодня рыжая башка была в ресторане без опозданий и в нормальном виде. Накахара хотел бы плюнуть, но ведь Аку старался все эти полгода и ходил каждый день рассказывая обо всём. Чуя не хотел быть эгоистом, что не ценил старания друга и поэтому превозмогая боль в теле встал. — Надо позавтракать и идти, — Осаму рассмеялся из-за чего на него вопросительно посмотрел Чуя. — Уже ужин, но я бы не советовал тебе есть. У тебя же свидание, — Накахара махнул рукой и пошёл в ванную. Он не будет реагировать на игры Осаму. Не сейчас. Отражение в зеркале слегка испугало. Впалые щеки, буро–малиновые синяки под глазами и бледные губы. Волосы торчали в разные стороны, а в некоторых частях вовсе запуталась и свалялась в комки. Зубы чистит мятной пастой, потому что такую любил Дазай. Неприятно жжёт треснутые уголки губ, из-за чего Чуя сильнее впивается в край раковины и морщится. Позади стоит Осаму, в той же одежде, как в день смерти. Он держит руки за спиной и ухмыляется, чуть склоняется к уху. Взгляд устремлён на отражение парня. — Вкусная паста? — самодовольная улыбка подбешивала и хотелось разбить зеркало. Сжимая край ещё сильнее, Чуя сплёвывает пену и споласкивает рот. После чего отпускает край, кладёт на место принадлежности и поворачивается на Дазая. — Уйди уже, достал, — Осаму разводит руки и кивает. Скорее всего он ушёл на кухню.       Чуя уходит в спальню. Находит расчёску, что с трещиной на ручке. Она не раз летала в сторону Дазая и билась об стену. Расчёсывает волосы и придаёт им нормальный вид. Он жмурится от боли при распутывании колтунов и в уголках глаз появляются слезы.       Он смотрит в отражение и понимает, что волосы грязные… К счастью сухой шампунь спасает, Отчасти. В шкафу весит его любимая рубашка с галстуком. Давно он её не надевал, также как и шляпу. К счастью рубашка не мятая, а то бы пришлось идти неопрятным.       И вот в отражении он видит уже себя из прошлого, конечно чуть хуже. Синяки выдают, что Накахара не может спать. Штаны затянуты ремнём и вроде держатся. Недалеко встаёт Дазай, руки скрестив, чуть покусывая губу. — Тебе идёт белый, — говорит он шёпотом, будто их кто-то подслушивает. А после улыбается тепло, как при жизни. — Я знаю, — Накахаре лишь остаётся хмуро взглянуть на Дазая. Осаму любил его видеть в своих белых рубашках утром. Говорил, что так Чуя выглядит очень мило и соблазнительно. — Знаешь? — улыбка вновь показывает чужое самодовольство и бесит. Рыжик кивает и смотрит на часы. Через тридцать минут ему уже нужно быть на месте. Повезло, что Рю знает о состоянии Чуи и не выбрал место на другом конце города.

***

      Ресторан выглядел очень солидно и Чуя был чуть взволнован. Ему казалось, что он выглядит слишком простенько для такого места. Он подошёл к администратору и неловко спросил куда ему пройти. Парень-администратор был очень любезен и провёл к столику в VIP–зоне. Накахара поблагодарил за помощь и сел на диванчик. Он пришёл раньше на 10 минут и ему пришлось ждать. Ах, это томительно-волнующее ожидание, что заставляло органы дрожать и сжиматься. Дазай сел напротив и улыбнулся. — Прекрасное место, — ухмылка стала змеиной, а взгляд так и говорил о раздражении кареглазого, — не бойся, всё будет прекрасно! — Уйди, видеть тебя не могу, — Чуя прошипел это и отвернулся. Дазай кивнул и пропал.       Быстрые шаги чуть испугали Накахару. Отодвинув шторку появился молодой парень. Он резко дышал и удивлённо смотрел на Чую. Ты так похож на него. Только волосы темнее и в очках. — Я рад, что ты согласился! — брюнет солнечно улыбнулся и сел на против. — Я Сюдзи. — П-привет, я Накахара Чуя, — рыжик неловко улыбнулся и посмотрел на стол, не желая встречаться с карими глазами. — Ты очень милый, а ещё тебе идёт белый цвет, — Накахара чувствовал себя странно, под взглядом Дазая он и вовсе потерял себя. Призрак вернулся и стоял позади парня. — Спасибо, я… жутко волнуюсь и давно не ожидал, что смогу согласиться на свидание? — рыжик хотел придать голосу твёрдость, но в конце всё равно сделал вопросительную интонацию. Сюдзи улыбнулся и кивнул. Он потянулся к его руке. Чуя выдохнул и отодвинул руку. — О, да, коротышка. Ты на свидании и твой спутник прекрасен, — Дазай подошёл ближе и уже стоял сбоку от Сюдзи. Он наклонился и всматривался в чужое лицо о чем-то задумавшись. После выгнулся и посмотрел на Чую, — он прекрасен! Вы хорошо будете смотреться. — Накахара, ты хорошо чувствуешь себя? — ох, я не чувствую себя хорошо уже давно, но для тебя я улыбнусь и неловко кивну. Могла бы твоя улыбка осчастливить меня? Нет.. — Я расскажу о себе, а потом ты. Собственно я работаю в офисе и занимаю высокую должность, так что мы будем точно в достатке. Я мало буду проводить времени дома, так как мне приходится задерживаться на работе. Это крайне тяжело… Я имею в виду отношения, когда твой партнёр постоянно вынужден ждать. Как ты к этому относишься? Мне кажется такому яркому парню тяжело придётся, если его партнёр «офисный планктон». — Я… честно мне всё равно. Я сейчас не в лучшем состоянии и мне тяжело находится с кем-то очень долго. Прости, если я груб и обижаю тебя этим всем, но я заставил себя придти… Мой друг Аку сказал, что уже не может всё делать один. Уже… неважно… — Юноша нахмурился и кивнул. Он снова потянулся к руке Чуе. Тот не убрал руку, а лишь испуганно смотрел на руку Сюдзи, которая сжимала его. — Всё в порядке. Ты не должен себя заставлять, но я могу попробовать сделать тебя счастливым. Мне кажется мы найдём общий язык и к тому же ты чертовски красив. — Брюнет поправляет очки и улыбается. Почему-то на эту улыбку хочется ответить. Она действительно кажется согревающей и вселяет веру в лучшее. — Я… да… думаю мы могли бы попробовать… — Накахара хотел не бегать взглядом к лицу Осаму. Но не мог. Призрак был напряжён и смотрел с некой долей брезгливости на соединены руки. Он покусывал нижнюю губу в точности, как делал сам Дазай, когда был раздражён или начинал о чем-то задумываться. — Я тут лишний видимо, так что я пойду, — лжеДазай поклонился, раскинув руки по сторонам и с хитрецой смотря в серо-голубые глаза рыжего. А стоило тому моргнуть и образ парня пропал. Накахара дернулся, но вставать не стал. Он продолжит этот вечер так как должен.       И вечер продолжился. Чуя смотрел на Цусиму и они общались. Рыжик смог себя переселить и уже свободно рассказывал о себе и своих прошлых увлечениях. Он много узнал много о Цусиме. У того была аллергия на рис, также он не любил яблоки и предпочитал куриное мясо больше говядины. Он рассказывал о путешествиях и тому, как было тяжело в тех или иных условиях. Были моменты даже, когда Накахара шутил и они смеялись. А ещё Сюдзи попросил обменяться контактами и попросил о повторной встрече. В этот момент рыжик смутился и не знал, что ответить. Он не ожидал, что его со всеми странностями позовут на повторное свидание. Чуя ничего не ответил, а Сюдзи не стал напирать на скором ответе. Они продолжали кушать и беседовали. Время пролетело незаметно. На выходе из ресторана их ждало такси. Цусима решил заказать его для Чуи. Он достал телефон и протянул Накахаре. Тот вопросительно посмотрел на чужую вещь. — Так ты бы хотел повторной встречи и нашего общения? — Брюнет выглядел так странно. Он улыбался, но при этом его брови были нахмурены. Казалось, что блеск в его глазах становился тускнее и последующее ожидание было для него тяжестью. — Да, я счастлив, что ты хочешь со мной продолжить общение, — Накахара улыбнулся и эта улыбка за весь вечер была для Сюдзи самой яркой. Казалось, что в свете жёлтых фонарей его волосы стали почти красными.Сюдзи хотел бы смотреть на Накахару намного чаще и быть рядом. Рюноске был прав, когда предложил встречу с этим парнем. Он давно на него смотрел, но боялся написать, а тут такая удача. Определённо этот день был его удачей. Когда его телефон был снова в руке, то он улыбался смотря на новый контакт. — До встречи, Рыжик, — Накахара заметно дёрнулся, но всё равно улыбнулся и пожал руку юноше. В его животе начало тянуть, как будто он съел что-то стухшее. Рыжик, как же лишь одно слово заставило меня лишиться дыхания. — До встречи, не называй… Забудь, — Цусима кивнул и юноша сел на заднее сиденье. Он видел в стекло, как Чуя говорит скорее всего адрес и как бросает мимолётный взгляд на него. Что было в этом взгляде Сюдзи так и не смог понять.       Он наклонился к дверке и смотрел в лобовое стекло. Он чувствовал себя легко, но в тоже время всё внутри него трепетало, как будто бы больше этого не будет. Но на лице всё равно появлялась невольная улыбка и вера, что он сможет быть счастливее. Да, он должен стать счастливым.       После встречи он лёг спать в хорошем настроении и быстро уснул. Это было хорошее начало новой ступени в жизни. Он поделился в последующем этим с Рюноске. Тот поздравил его и пожелал удачи. Жизнь начала налаживаться.

***

      Прошло полтора года с момента свидания. Дазай появлялся очень редко и всегда говорил какую-то колкость, но Чую это уже не беспокоило. Спустя шесть месяцев общения с Сюдзи они решили съехаться. Жизнь начала наполняться красками и радостными моментами, а старая жизнь казалась чем-то далёким и чужим. Так будто бы это не было обыденностью Накахары. Он снова вернулся на работу и его там всё встретили. Оказалось многие из его окружения волновались после его резкого увольнения. Многие лишь строили теории в связи с чем всегда счастливый парень перестал радоваться жизни и начал тонуть. Чуя заново учился жить и совместное время с Цусимой сделало его вновь прежним. Совместный быт лишь начал сближать их сильнее. Совместная готовка, уборка всё это проходило весело. Сюдзи был весёлым и добрым юношей. Он не делал ничего того, что не нравилось Накахаре.       За полтора года они поняли, что хотят строить что-то большее. Брюнет решился сделать предложение Накахаре, когда тот был на работе. Он специально отпросился на своей работе и поехал к Накахаре. В тот день было две важных новости для рыжика. Когда его вызвала к себе директор он боялся, что как-то напортачил, но оказалось совсем по другому. Сюдзи находился в кабинете и это уже насторожило юношу.             Сначала его начальница поздравила его с повышением, а после Сюдзи встал на одно колено и предложил стать его мужем. Это было что-то ошеломляющее и оглушающее разум Чуи. В тот день и Осаму был рядом. Он по обыкновению решил постоять рядом с Сюдзи и даже скопировал его позу. А вот Накахаре пришлось смотреть на эту картину. Точнее смотреть на Дазая, что заставлял проснуться старые эмоции и чувства. — И ты ведь откажешь? Мы должны быть вместе, как и всегда было, — Накахара смотрел в тёмные глаза Осаму и пытался найти искренность. Искренность в мёртвом найти невозможно. А вот Сюдзи чувствовал неловкость от молчания своего партнёра. Он видел, как голубые глаза стали снова серее и в них появлялись слезы. — Ты можешь не отвечать сразу, я понимаю, это слишком волнительно и неожиданно для тебя, может быть ещё рано? — нотки волнения за Чую, казались выдуманными. Но нет, смотря в карие глаза он видел весь спектр беспокойство о нем самом. — И что же ты молчишь? Язык проглотил или совсем забыл, как говорится слово «нет»? — Накахара уже не смотрит на призрак. А вот тот прожигает дыру в чужом лице. Лёгкая заминка в движении и после зажмуривания глаз стали отдельным ядом для Дазая. А вот Чуя кинулся на шею Сюдзи и поцеловал его. По щекам скатывались слезы и это делало поцелуй солёным, но точно счастливым. Осаму поднялся и посмотрел с презрением на эту сцену. — Счастливо оставаться голубки. Не будет у вас счастья, пока ты остаешься моим. А ты уж поверь, ты до сих пор мой.       После этого они начали планировать их общее торжество. Составляли списки гостей и рассказали семье Сюдзи о их решении. Родственники восприняли такую новость хорошо. Они уже желали море счастья и всего лучшего в их будущей семейной жизни. Они приняли Накахару, как родного и говорили, что он хорошая партия для сына. Прекрасная будущая семейная жизнь, казалась сказкой, которая не может быть правдой. Возможно ли, что всё идёт так хорошо для их дуэта? Оба из них не были уверены, но Сюдзи был готов к сложностям. Он был готов быть поддержкой Накахаре, а тому не оставалось ничего больше, чем ответить взаимностью.       Свадьба должна была состояться в начале лета. Оставалось четыре месяца до их праздника. Эти месяцы были такие же спокойные и умеренные на события. Они работали, приходили домой уставшими, но были счастливы. Они знали, что есть друг у друга. Одним таким вечером они говорили о коррекции зрения. Цусима хотел избавиться от очков и упростить себе жизнь. Чуя был рад за решение жениха, но в его душе всё ещё таилось лёгкий страх, что Чуя не справится с почти идентичным человеком. Но его предрассудки не стоят отказа от операции. Так Чуя и стал готовиться к неминуемым изменениям. Что ему придется перестать видеть в нем Дазая. Пора бы…       За месяц до свадьбы Сюдзи сделал операцию. Накахаре стало хуже и это было заметно. Дазай снова стал появляться чаще и будто бы был злее обычного. Осаму мог снова часами находится рядом, когда они с Цусимой проводили время вместе. Это принесло свои последствия, которые Накахара игнорировал. Он стал оставаться на работе, по возможности избегал своего избранника и стал меньше есть. Цусима беспокоился и старался разобраться, что происходит с его рыжиком. Но тот всё скидывал на волнение перед свадьбой и то, что устаёт от работы. Снова он начал меньше есть и Акутагаве приходилось заставлять его есть. Рюноске не понимал упадочного состояния друга, но старался поддерживать. Он на постоянке расспрашивал о причинах, но слышал лишь, что Чуе не поверят, если он расскажет. И брюнет принимал такой ответ. Он стискивал челюсть, бурчал, но оставался рядом и следил за чужим питанием.       Вечерние прогулки с Акутогавой и Ацуши стали его утешением. А также посиделки в кафе вместе с остальными друзьями. Вот и сейчас он звонит Сюдзи и говорит, что будет в кафе, которое находится за углом от их дома. Чуя приглашает его с собой, если тот не будет слишком уставшим от сегодняшнего завала на работе и тот соглашается. Сюдзи идёт снова на жертвы, чтобы поддерживать Накахару, а вот тот чувствует себя виноватым. Он чувствует, что это портит их отношения, разрушает их крепкие взаимоотношения. Но так казалось только ему. Остальные вокруг говорили, что это всё нервы и обычное волнение перед свадьбой. Чуя кивал и соглашался.       В кафе сегодня было немного людей. Накахара был счастлив, что их столик возле окна не занят и они сели за него. Накаджима сидел рядом с Рюноске и предлагал всем попробовать новые позиции. Блондин всегда был позитивен и светился на каждой их прогулки. Накахара вовсе не представлял, когда тот мог унывать или впадать в апатию или грусть. Также и сегодня он стал инициатором собраться и вкусно покушать. Ацуши долго не общался с Чуей после суицида Дазая, но всё-таки решил вернуть общение. Сам блондин был близок к кариглазому и был его другом, подопечным на работе и напарником. Для него это было также тяжело, как и для Чуи.       Они действительно вышли из привычных предпочтений и выбрали новое. Чуя был доволен, Рюноске обменялся с Ацуши, которому не понравился его напиток. А вот Акутагава был вполне доволен напитками. Накахаре было забавно наблюдать за таким другом. Тот был угрюм, но всегда был добр к Ацуши. Их взаимоотношения были тёплые. Это согревало Чую рядом с ними и наполняло его счастьем по отношению к свадьбе.       Сюдзи пришёл почти под конец их посиделок. Он был одет в плащ бежевый и в рубашке с брюками. Теперь он стал копией Осаму. Брюнет подошёл к столику и поприветствовал друзей Чуи и поцеловал самого супруга. Рыжик заметил, как дрогнула рука Накаджимы и как его взгляд пробежался по всему Цусиме. Блондин вопросительно посмотрел на Акутагаву, казалось там был даже упрёк. А вот Рюноске лишь пожал плечами и убрал прядь волос за ухо у юноши. Тот нахмурился, но говорить ничего не стал. Они все переглянулись и были согласны, что молодой человек Чуи был копией его покойного жениха. — Вау, какая же прелесть, вы все вместе и даже счастливы, пока я мёртв, — Осаму стоял позади Сюдзи и ухмылялся. Он снова наклонился к лицу своей копии и вглядывался, — как же он стал похож на меня. Но меня ведь не заменить, я уникален.       Слова застряли в голове. Но не выделенное голосом Осаму слово «уникален», а до боли надоевшее слово «заменить». Все за столом думали об одном и том же, только не озвучали. Один Цусима не знал о всей истории. Он молча поддерживал и отдавал себя.       Они разошлись по домам и было между ними молчание. Такое гнетущее и отравляющее всё. Этот вечер стал началом новой бессонницы у Накахары. То что он старался игнорировать всеми силами, стало его клеткой и после реакции его друзей, дверь захлопнулась. Дни снова стали тянуться в тяжёлом ожидании свадьбы. Мысли о повторении клятв, повторении церемонии и всей этих традиций удручали. Мысли, которые не посещали стали удушающими. Казалось, что Накахара снова тонет в полном отчаянии и воспоминаниях. Прошлое окутывало его плотным туманом и не давало думать о ином. И время неумолимо приближало его к свадьбе.

***

      Со свадьбой его разделял один день и всего пара часов до самой церемонии. И этот день начался, как обычно. Сегодня Чуя должен был забрать свой костюм. Сюдзи сказал, что раз Накахара не успевает его забрать, то он может это сделать за него. Но рыжик отказался и просто сказал, что отпроситься по раньше. Чуя уверил Цусиму, что хочет ещё раз надеть его и сверить всё по размерам. Вдруг портной где-то ошибся и это сильно будет бросаться на церемонии. — Конечно, дело же только в этом, а не в твоей надежде найти причину отменить вашу свадьбу, — шептал охрипшим голосом Дазай. Он стал следовать везде за Чуей тенью и постоянно шептал разное.       На работе Чуя сегодня не мог сосредоточиться вовсе. Осаму подкидывал всё больше мерзких мыслей. Что Сюдзи его не любит, что он ошибся в выборе. Что сам Чуя играет бедным юношей и использует его, чтобы забыть о Дазае. А также подкидывал только один вариант выйти из этой проблемы. Один мост, в один час и больше не будет боли и сожалений. Больше не придётся пытаться жить нормально.       После работы он успел забежать в ателье и померить белый костюм с красной рубашкой. На костюме также была бутоньерка с красной, почти бордовой розой. Чуя смотрел на себя в зеркало и чувствовал паршивость сие предстоящего события. Он просто не может. Ему нравился костюм, нравилось место проведения свадьбы и самой церемонии, но… его лицо могло быть только кислым и слегка испуганным. Розы, что напоминают о могиле… и лицо жениха, что копия другого. — Белый цвет тебе к лицу, — по обыкновению говорит Дазай и улыбается. Чуя пытается увидеть в иллюзии хоть каплю сожаления настоящего Осаму, но её нет. — Я знаю, — шепчет больше себе, чем Дазаю. — Ты знаешь? — с хитрецой шепчет иллюзия, а может уже галлюцинация.       Он подошёл к портному и сказал, что всё идеально подходит. Оставил деньги и вышел из ателье. Он чувствовал всю тяжесть в пакете с костюмом. Он не может. Горло саднит и в носу щиплет. Но ничего страшного он справится и будет счастливым. — Ты не будешь счастливым, — шепчет также на ухо лже-Дазай. — Ты не можешь этого знать… — саднящий душу смех и полная внутренняя пустота. В глазах представляется момент с Дазаем и то, как он был счастлив. Разве мог он бросить? — Ох, мой милый Чуя, — Накахара ощущает, как проклятье липнет, холодные касания обжигают и откуда–то поднимается возбуждение. — Мудаком был ты, а не я.       Взгляд заостряется и рыжик резко оборачивается, роняя пакет и желая прибить фантомный образ любви. Проходящие мимо люди оборачиваются и хмурятся. Чуя видит, как кто–то крутит у виска, а кто–то ближе жмётся к своей половинке. — Ебучий Дазай! — сдерживает рык Накахара, хватает пакет и стремится убраться с улицы. На сегодня с него хватит этой тягости.       Сбегает домой и закрывает дверь на все замки, будто бы его это спасёт. В голове гудит и в ушах звучит мелодия на пианино. Осаму последние дни перед свадьбой репетировал свою игру. От этого становилось тошно, настолько сильно, что Чуя упал на колени. Он сжал челюсть до скрипа, музыка играла внутри него и сводила с ума. Он хотел набрать жениха, но от звука скрутило тело и он упал. Размытая картинка пола перед ним начала идти на него. В голове вспомнилась обувь Осами и стало страшно. — Какой же ты жалкий, — шептал ядовитый голос мертвеца.       Раздавались выдуманные шаги и присутствующий сел перед ним на корточки. Ощущение холодного касания привело немного в себя и он перевернулся на спину. Рубашка задралась и Накахара ощутил сквозняк бегущий по полу.       Осаму навис над ним. Мрачный взгляд точно устремленный в глубь травмированной души рыжика. Чуя осознал насколько он сильно хотел быть сейчас не здесь. Когда мелодия пианино начала стихать, то в голове начало проясняться. Он окинул цепким взглядом фантома и ужаснулся. Белый костюм, красная рубашка и не хватало только… красной розы. Они снова встретились глазами. — О, точно, ты же не помнил, что я умер в таком же костюме. Иронично? — воспоминания… Чуя так мечтал забыть обо всём, что было связано с той сценой и всё-таки был в идентичной позиции. Что он может сделать? Жалкие потуги оправдать себя или жалкие потуги оправдать его? — Хочешь поцелуй? — вопрос заставил улыбнуться. Именно так Дазай всегда спрашивал, перед тем, как начинал покрывать его шею поцелуями с укусами. Накахара прошептал одними губами «да». ЛжеДазай склонился и холодок пробежался по губам. Чуя пытался вглядеться в чужое лицо и понял, что на нем не хватало деталей. Брови были слишком уложенными, хотя Осаму всегда проводил по ним, когда задумывался. — Прости… — извинения Осаму были чужды. Тот не извинялся, не просил и не мечтал по его словам. Не успел Осаму растворится, как раздался хлопок двери и звенькающий звук, упавших ключей. — Рыжик?! — встревоженный голос Осаму Цусимы. Чуя глупо улыбается, когда жених садится рядом на колени и утыкается в грудь. Неужели он подумал, что у него остановилось сердце? — Я в порядке, просто голова закружилась, — Накахара гладит по спине своего жениха и улыбается. Так пусто на душе, как будто бы он уже мёртв. — Хочешь мы отменим свадьбу и просто уедем в медовый месяц без всего этого стресса? — Дазай Цусима будто бы молит об этом, а не спрашивает. В его голосе скорбь, а на рубашке Чуи остаётся влага. Плачет. — Нет… — отсутствующим желанием говорит юноша. Он чувствует, что жених вздрагивает и поднимается. Приближается к лицу рыжика и не успевает среагировать, когда Накахара утягивает его в поцелуй. Соленый, немного с кислинкой грусти и с каплей общего облегчения.       Эта боль от смерти Дазая будет навсегда между ними. Он всегда будет видеть в нем не его и это осознание отравляет их. Чуя не даёт отстраниться и хочет лишь насладиться близостью. Удивительно с каким рвением он залезает под его рубашку и очерчивает ребра. Приподнимается и валит уже своего спасителя. Сам покрывает его шею яркими поцелуями и оттягивает зубами кожу, после чего мгновенно зализывает болевые места. Не раздумывая растегивает пуговицу за пуговицей и переходит от шеи к груди. Дазаю нравился напор рыжика. Накахара задыхается от стонов партнёра и хочет больше. Утонуть в страсти было бы замечательно.       А сам Цусима терпит. Он боится остановить и без того обиженного на весь мир юношу. Терпит, даже если шея покроется синяками, лишь бы тому стало лучше. Его стоны не от удовольствия, а от боли. Эта связь будет первой и он надеется последней с такими эмоциями горечи. До этого Чуя не был активным и всегда становился тем, кто принимал ласки. Сюдзи на удивление поймал безумное возбуждение от грубых ласк и постепенно начал испытывать досадное удовольствие. Он выгнулся, когда Накахара вцепился ногтями в спину и укусил сосок, а потом снова обводил следы от зубов. Холодный язык на горячей ране стал исцелением. — Рыжик, нежнее, — прозвище произнесенное фантомом… или нет? Он уже запутался кого он слышит и видит, но главное, что это спустило всю скрытое желание. Это не был секс с любовью, это была месть для другого. Сейчас где-то внизу сознания у Цусимы появился страх. Он действительно был ненормальным, его лопатки тёрлись об холодный пол, а над ним нависал совсем теряющий сознание Чуя, но было. Цусима не видел таким своего жениха, но был готов принять. Если им удастся всё-таки быть ближе, то он пожертвует комфортом. Даже подыграет, против своего воспитания. Цусима отобрал инициативу с особой грубостью и толкнул упертого партнера в стену, заломил руки ему за спинуй и сам повторял аналогичные ласки. Накахара же действительно стонал так, что по всей квартире разносился звук. — Наконец–то рядом, — голос охрипшего Чуи немного освежил сознание Сюдзи и тот замер. Он оторвался от шеи и посмотрел в туманный взгляд. По затылку пробежались мурашки, ведь Чуя не видел его, он смотрел куда-то дальше. — Что? — менеджер дал слабину и пожалел об этом сразу, ведь его толкнули снова на пол и начали растегивать ремень. Оттолкнуть не получалось и вот он уже лежал с добром наружу. А потом уже возбуждение не дало разбираться в этом всём и Цусима сдался. Один взгляд на похабное лицо разгореченного партнёра и Дазай сдавался. Он слышал шепот имени, но не мог разобрать его. Обида от того, что Чуя представляет не его… заставляла желать боли для эгоистичного и потерянного в жизни жениха. Но те капли здравого рассудка начали кричать, когда Чуя не готовясь собрался сделать. — Рыжик остановись! Чуя, тебе будет больно, — чужое шипение смешалось с его мольбой и попыткой отползти. Но ничего не вышло. Чуя наклонился к нему в плотную и поцеловал, продолжая выдыхать слишком горячий воздух.       Цусима коснулся щеки и понял, что у того высокая температура и может быть начались галлюцинации. Обида тут же пропала и он хотел сделать всё более безболезненно. Больной опыт в их интиме — тоже опыт, пытался дать оправдание юноша. О      щущение болезненного резкого давления и боли от цепляющихся ногтей, чуть и его не свели с ума, но он остановил ерзующего Накахару за бедра. — Прекрати! — уже прикрикнул не выдерживающий Цусима и сам начал вести. Весь коридор был их местом трагедии, трепета и животрепещущего отчаяния. Всё разделилось между ними троими, но только мертвым нельзя было участвовать. Сюдзи поглаживал бедра, очерчивал грудь и не быстро двигал бёдрами, пока Накахара снова не вошел в стадию агрессии. Инициатива то и дело оказывалась у рыжика и травмировала их двоих, но доставляло убегающее удовольствие. — Не жалей меня и сделай всё как следует, будто бы завтрашний день последний, — в сухие губы прошептал Накахара и уже не мог разлепить глаза. — Но он же не последний? — спросил Дазай и получил медленный кивок. Вот и схлопнулось больное сознание Чуи. Перед ним вовсе иссяк нежный, ранимый и заботливый Сюдзи.       Сюдзи чувствовал себя мерзким, грязным и самым жестоким человеком в жизни Накахары. Он выполнял каждую насильственную просьбу и каждый раз ронял слезы, которые слизывал его жених. Боль и правда стала их общей в эту ночь, а чужая утрата ощущалась ни как раньше. Он её заметил и осознал всю серьезность травмированности партнёра, когда Акутагава просил всё изменить.       Только после второго раза они перешли в спальню и всё продолжилось ещё раз. Просьбы Накахары остановиться и не терзать своё тело не действовали, а кровь не давала нужного эффекта на Сюдзи, чтобы прекратить. Цусима был неимоверно рад, за что корил себя, ведь Накахара вырубился. Сюдзи вырубился на полную и даже, когда Чуя перешёл на просьбы не останавливался, он знал, что потом последует повторная горечь. На него будут ругаться, что он сдрейфил и что он трус.       Но даже это всё не оттолкнуло влюблённого Сюдзи. Он принял, проглотил и постарается забыть об этом. Взяв всё силы он отнёс жениха в ванну и помыл его, а после вернул в кровать. Лишь на миг он остановился и смотрел на умиротворённое лицо возлюбленного. Тот был милым, даже не смотря на свою жестокость и что его шея походила на арену. Стыд от своих же действий заполонил разум офисного работника и он сбежал на кухню. Уборка была необходима не только ему, но и коридору.

***

— Боже, у меня отваливается поясница, — пробурчал Чуя и уткнулся в шею своему жениху. Сегодня был день икс. — Ты сам не захотел останавливаться, — незаметная дрожь прошлась по телу у Накахары от того, что голос был другим. Он… всё вспомнил. День был обманчивым или его голова поехала крышей. — Но это было классно, — Чуя прошептал это и поцеловал в шею мужчину. Тот повернулся к нему и втянул в нежный поцелуй. Боли не было, а вот запутанные воспоминания накрывали его всего. Он потерялся в двух мирах.       Сюдзи понимал, что сегодня самый счастливый день для него. Он покрепче обнял почти мужа и уткнулся в рыжие волосы. Он чувствовал, как сердце у него самого бьется намного быстрее и одновременно ускоряется и у Накахары. Вместе.       Они провели время до обеда, а после начали одеваться. Они смотрели друг на друга и разделили между собой поцелуй. — Белый цвет тебе к лицу, Рыжик, — с улыбкой в губы шепнул Сюдзи и встретился с голубыми глазами. — Я знаю, — со смешком сказал Чуя и замер, когда увидел позади мрачного Дазая. — Ты же знаешь на что это похоже? — голос такой забытый, как в тот злосчастный день: холодный и наполненный отстранённости Чуя закрыл глаза прислонился лбом к Цусиме. Скоро это закончится.       Они поехали на разных машинах, потому что Цусиме необходимо было заехать к ювелиру за кольцами, которые задерживались. Он дал обещание, что не опоздает и обменялся прощальными улыбками. Накахара выглядел самым счастливым. Удивительно, подумал Сюдзи и решил, что всё до этого дня просто было сном. Как только Цусима сел в машину взгляд Накахары оледенел и он назвал другой адрес. Всего каких–то 20 минут и Чуя стоит на том же месте.       Мост был огорожен и обмотан лентами, точнее их остатками. Чуя медленно прошёл мимо ограды и посмотрел на ленту. Она легонько колыхнулась в направлении края, словно приглашая гостя. Воспоминания навеяли тёплую улыбку и он посмотрел на город.       Интересно, когда Дазай тут стоял, то он думал о том, как здесь прекрасно? Вспоминал ли он о том, что у него свадьба? — Я всегда думал о тебе, — раздался резкий голос возле. Чуя испугался и дёрнулся в сторону от чего в движение пришла пыль. Накахара дал себе четкую установку больше не реагировать, потому что этому пора положить конец. Он пришёл попрощаться и не разрывать душу Цусимы. Пора прекратить жить в двух реалиях, где его нынешний и бывший словно отражения.       Он посмотрел вниз и почувствовал, что голова слегка начала кружиться, тело невольно покачнулось. Страх поднялся с самого низа и дал понять, что Накахара бы не смог умереть. Никогда. Тем более из–за Дазая, который плюнул на него. Сейчас уж точно. Жених взял розу и поднял её перед собой. Она была прекрасна, но искусственная. Желание прошлого, которое было потеряно и прожито. Он вдоволь ощутил разрушение и страдал больше всех по Осаму. Глубоко вздохнул, собрал всю силу в кулак и представил мысленно Осаму. Всё, что связано с этим парнем и вложил в одну бутаньерку. А потом открыл глаза и отпустил. Считанные секунды, как она поворачивается и летит.       Сладкое мгновение свободы. Один миг.       Толчок, холод и боль? Когда собрался повернуться, то под ногу попал кусок кирпича, а в бок будто бы кто–то толкнул. Собраться было невозможно, а среагировать в состоянии долгого приёма успокоительных уж тем более. Его зрачки сузились от того, что этот фантомный толчок был от лжеДазая. Тот стоял с ехидным оскалом, взгляд представлял из себя чёрные кругляшки с огромным садистским удовольствием. Был ли всегда на это способны эти галлюцинации? И всё-таки ухватиться за ограду вышло. Он видел, как существо заметно помрачнело и подошло ближе. Сердце билось, как бешеное и боль от стёртой кожи даже не ощущалась, когда ты весишь над местом суицидников. Скрип доносился от ржавой конструкции. — Знаешь что? Меня тошнит и от тебя, и от нашей свадьбы и от всего, что мне пришлось вынести. Я ненавидел день, когда признался тебе, что меня пугало, а ты отвернулся и даже в день свадьбы ты проигнорировал меня. Помнишь? — голос Осаму доносился через слово, многое заглушало сердце от которого заложило уши. Накахара пытался подтянуться и немного нервно усмехнулся, когда рассмотрел одежду Дазая. Одет во всё чёрное и перебинтованный. Как на одной из его фоток в альбоме. После как-то аварии в которой он кого-то потерял.       Арматура дёрнулась и согнулась сильнее, рука по-тихонью начала потеть и соскальзывать, а сил в руках не было. Вот если бы он всё же слушал Рюноске, то может бы смог выбраться. — Даже сейчас не хочешь вспоминать? Но за то ты узнаешь, как я умер! — Чуя закусил губу и смог схватиться второй рукой. Железка снова наклонилась. Иллюзия села на край моста и начала беззаботно мотать ногами. Улыбка была такая раслабленная на лице. — Ах, как прекрасно, что мы умрём вместе, ведь я часть тебя и мне не придётся видеть всю мерзость, — Накахаре не нравилось слушать бредни своего разума и он снова подтянулся и схватился за край моста. Мгновенная радость окатила его тело и дала силы цепляться дальше. — Мы будем вместе навечно… — пропев сказал Осаму и наклонился вперёд, вместе с этим заиграла в голове третья симфония.       Чуя был в минуте от счастья, но железка треснула и он полетел вместе с ней. И он понял все мысли Дазая в тот момент, кажется только в момент полёта они смогли поймать, то самое уединение. Последнее, что пришло в голову Чуи, лишь извинения перед Сюдзи Цусимой.       Вот так их хрупкое счастье разрушилось в один миг прощания.