Делирий

      Замок содрогался, как живое существо в агонии. Гермиона бежала по коридору пятого этажа, и каждый её шаг отзывался в ушах звоном битого стекла и далёкими, нечеловеческими криками. Воздух превратился в густую взвесь из каменной крошки, копоти и едкого запаха озона.       — Рон! Гарри! — закричала она, но голос мгновенно утонул в грохоте.       Где-то позади взметнулось зелёное пламя — заклятие Пожирателей лизнуло потолок, и древняя лепка посыпалась дождём на её плечи. Гермиона обернулась на бегу, вскидывая палочку. Прямо на неё из дыма вынырнула фигура в маске.       — Экспеллиармус! Ступефай! — её движения были резкими, механическими.       Пожиратель отлетел, врезавшись в доспехи, но за ним уже вырастали новые тени. Гриффиндорка бросилась в боковой проход, надеясь срезать путь к Большой лестнице. В этот момент замок снова качнуло. Мощный взрыв где-то этажом выше заставил пол уйти из-под ног.       Гермиона увидела, как огромная каменная арка над ней пошла трещинами. Мир замедлился. Она успела заметить светлую макушку впереди, в нише у окна — кто-то в чёрной мантии пытался укрыться от обстрела снаружи.       — Назад! — выкрикнула она, не думая, кто это.       Грохот стал абсолютным. Потолок обрушился, погребая под собой свет, крики и саму битву. Огромный пласт камня перегородил коридор, отрезая путь назад. Воздух выбило из легких, и Гермиона провалилась в серую, удушливую мглу.       Когда она открыла глаза, вокруг стояла противоестественная, ватная тишина. Сквозь завалы доносилось лишь глухое «бум-бум-бум» — ритм войны, ставший фоновым шумом.       Она закашлялась, вытирая лицо рукавом, который мгновенно стал багрово-серым.       — Люмос... — голос был едва слышным хрипом.       Маленький огонек выхватил из темноты тесное пространство, зажатое между рухнувшими перекрытиями и стеной. И там, всего в паре метров от неё, ничком лежал человек. Тот самый, которого она пыталась предупредить за секунду до обвала.       Мантия была разорвана на спине, обнажая бледную кожу. Драко Малфой.       Он не шевелился. Гермиона замерла на секунду, её сердце бешено колотилось о рёбра. Снаружи гибли её друзья, там решалась судьба мира, а она оказалась заперта в каменном мешке с человеком, который олицетворял всё, против чего они сражались.       Она подползла ближе, готовая в любой момент отпрянуть. Но когда она перевернула его на спину, гнев сменился ледяным ужасом.       Малфой был бледнее смерти. Его правый бок был залит кровью, а губы судорожно подергивались. Он был не в сознании, но его тело колотило мелкой дрожью.       — Малфой? Драко! — она встряхнула его за плечи, но он лишь слабо застонал.       Его веки дрогнули, приоткрываясь, но взгляд был направлен куда-то сквозь неё, в пустоту, наполненную призраками.       — Пожалуйста... — прохрипел он, и в этом звуке не было ни капли гордости. — Хватит... я всё сделаю... только не её...       Он принял Гермиону за кого-то другого. Его пальцы, исцарапанные и холодные, вцепились в её ладонь с такой силой, что хрустнули суставы. Начался бред. Делирий, вызванный потерей крови и, возможно, каким-то тёмным проклятием, которое всё ещё пульсировало в его венах фиолетовыми искрами.       Гермиона с трудом отцепила его пальцы от своего запястья, чтобы достать палочку. Кожа Малфоя была обжигающе горячей, а по его шее катились крупные капли пота, смешиваясь с каменной крошкой.       — Вулнера Санентур, — прошептала она, направляя дрожащий луч света на его бок.       Рана была глубокой, рваной — след от обрушившейся балки, усиленный каким-то рикошетом темного заклятия. Кровь на мгновение замедлила свой бег, но стоило Гермионе замолчать, как Малфой выгнулся дугой, и из его груди вырвался хриплый, надрывный крик.       — Нет! Не надо... Пожалуйста... я сделаю... — его голос сорвался на скулёж, от которого у Гермионы по спине пробежал холод. — Поттер... я не видел его... я не знаю, где он!       Он заметался, задевая раненой рукой острые края камней. Гермиона навалилась на него всем телом, прижимая его плечи к полу, чтобы он не причинил себе еще больше вреда.       — Драко, тише! Это не он, это я! Здесь никого нет! — кричала она ему прямо в лицо, но его зрачки были расширены до предела, отражая не её, а какие-то жуткие картины из застенков поместья.       — Слышишь? — он вдруг замер, уставившись в пустоту над её плечом. Его лицо исказилось в гримасе абсолютного ужаса. — Это Нагайна... она ползет по паркету. Ты слышишь, как скребут её чешуйки? Она голодна. Она всегда голодна после собраний...       Он начал судорожно скрести пальцами по каменному полу, словно пытаясь зарыться в него, спрятаться.       — Мама, закрой глаза! — вдруг взвизгнул он, и этот детский, отчаянный вскрик ударил Гермиону под дых сильнее, чем любое заклинание. — Не смотри, как он пытает профессора! Не смотри!       Гермиона почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она знала, что Малфой был на стороне врага, но она никогда не задумывалась, через какой ад он проходил в собственном доме. Его бред рисовал картины, от которых кровь стыла в жилах: бесконечные пытки, холодный смех Волан-де-Морта, запах разлагающейся плоти и вечный, парализующий страх за родителей.       — Всё закончилось, Драко, — она взяла лицо в свои ладони, пытаясь поймать его блуждающий взгляд. — Посмотри на меня. Здесь только пыль и камни. Никаких змей. Никакого Лорда.       Он на мгновение затих, прислушиваясь к её голосу. Его дыхание стало прерывистым.       — Грейнджер? — его голос прозвучал так слабо, что она едва расслышала. — Почему ты... такая яркая? У них всё черное. У него глаза красные... а ты... ты пахнешь дождем и старой бумагой.       Он потянулся к ней, его рука, испачканная в крови и извести, коснулась её щеки. Это было мимолетное, почти невесомое движение.       — Уходи, — выдохнул он, и в его глазах на секунду промелькнула пугающая ясность. — Беги, пока он не пришел. Он убьет тебя... а я не смогу смотреть. Опять не смогу просто смотреть...       Гермиона что-то быстро говорила, разрывая край своей мантии, чтобы перевязать его бок, но её голос внезапно стал глухим, будто она кричала из-под толщи воды. Драко не мигая смотрел в одну точку. Прямо перед его лицом, в паре дюймов, лежал серый обломок камня с острым, зазубренным краем. На него медленно, капля за каплей, падала его собственная кровь.       Кап. Кап.       Этот звук стал метрономом, отсчитывающим секунды до его личного ада. Гладкая поверхность камня в его глазах вдруг превратилась в полированный мрамор пола в поместье Малфоев. Пыль Хогвартса сменилась запахом ладана и сырого подземелья.Его сознание вышвырнуло из разрушенного коридора прямо в ту ночь, сломавшую его напополам.

***

      Он снова стоял там. В зале, где пахло дорогим воском, старым пергаментом и… страхом.       — Подойди ближе, Драко. Не заставляй меня ждать, — голос Волдеморта прозвучал как шелест сухих листьев по могильной плите.       Драко сделал шаг. Его ноги казались чужими, деревянными. В центре круга, на коленях, задыхаясь от собственного плача, сидел юноша-магл. Его одежда была разорвана, на груди красовались выжженные клейма — результат «развлечений» Беллатрисы. Но самое страшное было в его глазах. В них еще теплилась надежда, что это просто кошмар, что сейчас он проснется в своей постели.       Лорд положил руку на затылок Драко. Его пальцы были неестественно длинными, холодными, как у мертвеца.       — Ты чувствуешь его, Драко? — прошептал он, склонившись к самому уху мальчика. — Чувствуешь, как от него пахнет? Это запах слабости. Запах скота, который возомнил себя равным нам.       Волан-де-Морт медленно провел палочкой по щеке Драко, оставляя ледяной след.       — Твой отец подвел меня… Твоя мать плачет по углам, надеясь, что я не замечу её малодушия. Сегодня ты искупишь их грехи. Или ты станешь следующим, кто украсит этот стол.       Драко поднял палочку. Она весила тонну. Его рука ходила ходуном, выписывая в воздухе рваные зигзаги.       — Круцио! — выдохнул он.       Заклятие вырвалось тонкой, неверной струей. Маггл вскрикнул и упал, содрогаясь.       — Нет-нет-нет, — Лорд разочарованно цокнул языком, и его хватка на шее Драко усилилась, перекрывая кислород. — Ты не хочешь ему боли. Ты жалеешь его. Ты видишь в нем человека. Это ошибка, Драко. Ошибка, которая убьет твою мать.       Волан-де-Морт вонзил костлявые пальцы в плечо Драко, заставляя его согнуться.       — Смотри ему в глаза! — взревел он, и его голос ударил по барабанным перепонкам, как таран. — Смотри, как лопаются сосуды в его зрачках! Впитывай его крик! Ты должен наслаждаться этим! Снова! — Круцио! — на этот раз Драко закричал вместе со своей жертвой.       Он вложил в заклятие всю свою       ненависть — не к маглу, а к самому себе, к отцу, к этому залу. Красная вспышка залила всё пространство. Юноша на полу превратился в комок бьющейся плоти. Его крик перешел в нечеловеческий ультразвук, а затем в хрип. Драко видел, как магл скребет ногтями мрамор, оставляя на нем кровавые борозды, и не мог остановиться.       Лорд за его спиной довольно зашипел. Он водил руками в такт конвульсиям жертвы, словно дирижер безумного оркестра.       — Да… — шептал он. — Убивай в себе человека, Драко. Убивай в себе всё, что заставляет тебя сомневаться. Стань моей тенью. Стань пустотой.       В какой-то момент магл затих. Его тело обмякло, глаза закатились, оставив только белки. Он был еще жив, но его разум выгорел дотла.       — Теперь закончи это, — приказал он, отходя в тень. — Зеленым, Драко.       Малфой смотрел на распростертое тело. Из носа магла текла струйка крови, пачкая белоснежный мрамор. В этот момент Драко понял: если он произнесет эти слова, он никогда больше не сможет смотреть в зеркало. Он станет частью этой тьмы навсегда.       — Я… я не могу… — прохрипел он, опуская палочку.       Удар был мгновенным. Круциатус самого Лорда обрушился на Драко, выжигая легкие. Он упал рядом с маглом, деля с ним одну боль, одну кровь, один пол.       — Ты ничтожество, — донеслось до него сквозь пелену агонии. — Ты будешь смотреть, как я убиваю его медленно. И ты будешь знать, что это твоя вина. Каждая секунда его страданий — на твоей совести.

***

      — Нет! Хватит! Убей меня! — Драко сорвал голос, вырываясь из рук Гермионы.       Его глаза были безумными, он не видел камней Хогвартса. Он видел тот окровавленный мрамор и чувствовал запах паленой кожи.       — Драко, это я! Это Гермиона! — Она прижала его голову к своей груди, игнорируя то, как его ногти впиваются в её плечи. — Его здесь нет! Ты здесь, со мной!       Он затих так же внезапно, как и начал кричать. Его тело обмякло, превратившись в тяжелый, дрожащий груз. Он уткнулся лицом в её шею, и Гермиона почувствовала, как её свитер мгновенно намок от его слез. Это были не просто слезы — это был выход всей той черноты, которую он копил в себе годами.       — Я видел, как он умирал… долго… — шептал Драко, захлебываясь словами. — Я не спас его. Я пытал его, Грейнджер. Я… я такой же, как они. Не трогай меня, я грязный… я тварь…       Он попытался отползти, но Гермиона не пустила. Она обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя.       — Ты не тварь, Драко, — твердо сказала она, и её голос вибрировал от сдерживаемой ярости на этот мир. — Ты боролся. Ты не проиграл монстру, который сильнее любого из нас, ты остался собой. Ты здесь, и ты плачешь о нем. Это значит, что он не победил тебя.       Драко смотрел на неё сквозь пелену слез. В полумраке заваленного коридора, среди пыли и смерти, её лицо казалось ему единственным чистым местом во всей вселенной.       — Почему ты… — он не договорил.       Он просто подался вперед, ища спасения. Их губы встретились в поцелуе, который был горьким, как пепел, и отчаянным, как последний глоток воздуха перед тем, как уйти под воду. В этом поцелуе не было нежности первых свиданий. В нем была кровь, пот, ужас пережитого и безумная, иррациональная надежда на то, что завтрашний день всё-таки наступит.       Драко целовал её так, словно пытался выпить её свет, чтобы согреть свою выжженную душу. А Гермиона отвечала ему, отдавая этот свет без остатка, понимая, что в эту минуту в заваленном коридоре она спасает не просто жизнь врага, а то, что осталось от человека внутри него.