Пустóта

Antent – Pulse

Alvedon- Retire

Øneheart – this feeling

Øneheart – Watching the stars

      Каждый день, из раза в раз, он проживал один и тот же цикл, неизменно приводящий его сюда, на оголённый ледяной пол.       Полное отсутствие. Кромешная душащая изоляция. Только четыре молочные стены и такого же оттенка радиатор батареи виднеется где-то далеко, в углу. Потолок и пол не отличить от стен. Они пропадают, сливаясь в единый монолит бледного кошмара, напоминающего стерильные безжизненные палаты клиник.       Единственное выбивающееся пятно в этой скудной цветовой композиции – зияющий чернотой дверной проём. Опасно смотреть на него слишком долго, иначе легкое подступающее к горлу чувство тревожности перерастёт во что-то более страшное…повезёт если ещё не в кого-то…       Комната наполнена темнотой, вливающейся сквозь узкие промежутки между пластиковых белых панелей окон знакомой квартиры, составляющей лишь маленькую ячейку в махине урбанистических высоток. Безмолвно она переплетается в плавном танце со свежим ветерком, сливаясь в единую эфемерную субстанцию. Размеренность и лёгкость течения идут вразрез с ледяным дополнением их симбиоза.       Каждая частичка тела постепенно остывает. Желания встать с промерзшего ламината даже вскользь не проскакивает в размеренных потоках мыслей на задворках сознания.       Опустив веки, он отдавал себя во власть прозрачной ночной пелены, превращающейся из органзы в массивный полог. Открыв - не становился снова свободным. Нет, теперь лишь только пустóта отражается в чёрных, как смоль зрачках, разъевших радужку.       Внешнее бездействующее отсутствие сталкивается с внутренним чудовищем, начиная отстаивать права на собственность. Плоть лёгкая, почти невесомая, хотя последние несколько дней должны были превратить её в сплошное недееспособное месиво.       Как никогда острее мужчина ощущал себя красивым и холодный куском человечины. Лежащим вместо магазинного прилавка на жестких досках в пустой и безжизненной квартире. Безвылазно обернутым не в слюду для мяса, а костюм-тройку.        Сейчас он может считаться для пустóты самым желанным блюдом, которое она, смакуя будет поглощать. Сначала обездвижив и доведя до исступления с конвульсиями, а затем вкушая. Не побрезгует ничем. Заберёт в себя всё от мыслей страха до последней капельки пота.       Пустóта, поглотив внешнее, не оставив ни одного сантиметра для чужих владений, резко решит в очередной раз показать ведущего в их отношениях.        Градус в комнате моментально становится ещё глубже, сердцебиение замедляется - начинается процесс подавления. Друг за другом панические волны прибоя накатывают всё с новыми и новыми силами, разбиваясь вдребезги о защитный механизм мозга, заменяющий прибрежных скалы. Не выдерживая давления, резкое дерганное движение происходит само по себе. Теперь он уже не в горизонтальной плоскости, а в вертикально-горизонтальной. Не только ось у, целый тендем у и x на пересечении плоскостей. Идеальные девяносто градусов, - прямая напряжённая спина и округлившиеся от переполнившего ужаса глаза. Осознание подкрадывающейся неизбежности заставляет дёргано нажимать на потёртую кнопку "S.О.S." в голове. Только его вымученный разум не учитывает, что она давно не рабочая. Единственный свет вместо мигающих лампочек сингалки, заменяет поток, бьющий струёй крови из окон дома напротив.       Высотки, обычно восхищающие клерка своей архитектурной величиной, в моменты приступов превращаются в адские декорации. Полное отсутствие звуков, мрачное небо без единой звезды и оголённое здание монолита в проёме окна. Рыская взглядом в поисках успокаивающего тёплого света, пробивающегося из гостиной в стёклах какой-нибудь лоджии, фокус внимания всегда безвыходно возвращается к пятну искусственного неонового света.       Рубиновое окно одиноко манит на фоне мрачных клякс проёмов. Складывает ощущение, что есть только его хладное естество, в загнившей холодной комнате, да кровавое маячащее пятно снаружи. Это пустóта смотрит алым глазом прямо в душу, гипнотизируя и погружая в бездонные пучины, к самым недрам земли. Там, в колыбели миров, покой будет наивысшей наградой для него.        Единственное, что после её перекуса способно подавать признаки жизни в бренном оплоте души - пульсирующая боль в лобной части.       Звенящую тишину не заглушает даже шум с улицы. Все словно вымерли в один момент. Время не бежит, не идёт, даже не вальсирует. Оно медленно растекается в какой-то неведомой доселе плоскости, давно уже вышедшей за рамки привычного науке трёхмерного пространства…поглощает его, затягивая в небытие.                     ***       

Going home – Menual

Xff Drevm – Serhant Pars

      Было что-то запредельное тем утром. Обычно, после таких бессонных ночей полных метаний, ранние часы казались в разы хуже. Не потому что снова работа, не потому что снова не выспался и не потому что снова одна и та же толкучка в утренний час пик.       Нет, это было чем-то другим. Некое предвкушение перед важным торжеством.       Опаздывая из-за долгих сборов, мужчина буквально летел по эскалаторам размахивая чемоданом под стать шагам, перескакивая через ступеньки в обрамлении развевающихся пол пальто. Сплетался в стремительном танце с пролётами лестниц и футуристичных металлических стен, пестрящих неоновой отделкой станций.       Он чудом успел протиснуться в отправляющийся состав. Ещё пара секунд промедления и можно было уже в поезде заготавливать текст для объяснительной, за очередной поздний приход на рабочее место.       Привычный вагон тем временем запрыгивает в чёрную пасть тоннеля мерно покачиваясь под одну известную ему мелодию. Безвольная плоть спящих тел вторит его такту. Сам он тоже едва соображал. Хоть поза и выглядела уверенно-бодрой, ощущение сладостной сонной неги не покидало ватных членов. Та, протекала тонкой белёсой ниточкой в каждую клеточку организма, не начавшего осознанно функционировать.       Чтобы хоть как-то пробудиться окончательно заставляет глаза скользит по строчкам рекламных объявлений, в надежде найти что-то цепляющее. Увидеть и от потрясения мозг моментально очнулся бы, начав работать.       Не отыскав ни единого кричащего слогана, взгляд офисного рабочего устремляется в непроглядную мглу за освещённым краешком окна и замирает. На теле проступает холодный пот. Там, за барьером из стекла, он видит бледное лицо.       Мозг не то, что включается на полную, скорее моментально приходит в неисправность от перегрузки. Система перестаёт отвечать.       Каким, мать вашу, образом кто-то может находится в узком промежутке между стеной подземного тоннеля и железным туловищем вагона. Ещё и двигаться с той же скоростью, оставаясь при этом визуально неподвижным - как был в анфас, так и остался.       Невозможность объяснить увиденное привела мужчину в ещё больший ужас, да так, что ночные кошмары показались милыми детскими снами. Осмотрев весь вагон в поиске хотя бы одного человека, заметившего лицо, пришлось прийти к неутешительному выводу. Никто не обратил внимание. Может даже и не мог. Вся эта сцена могла вполне являться его бредовой галлюцинацией.       Успокоившись от жуткой, но слегка приятной мысли, он снова посмотрел в ту же точку. Земля начала ускользать из-под ног, по мере осознания, что взгляд чёрных огромных глаз теперь смотрел в упор на него.       Хотелось сбежать, но пути к отступлению перекрыты не только людьми. Они буквально находились в промежутке между станциями. Тут не то, чтобы в дверь, в окно не выйти.       Пока хаотичные мысли бурлили в окончательно проснувшейся голове ситуация стала совсем уже кощунственной для психики. Лицо, заметив единственного зрителя, слегка прищурилось и двинулось навстречу. Проходя сначала сквозь стеклянное полотно, затем сквозь старушку, сидящую напротив. Оно остановилось в паре сантиметров пред мужчиной.       Последнее, что смог выцепить его испуганный разум это темные, как и зрачки, волосы, белые плечи и родинки под глазами с ярко выраженной симметрией. Они неотрывно смотрели прямо, вместе с глазами, вдвойне прожигая душу изнутри.