Тош, ты чего?

Антон сидит, поджав колени, они упираются в его подбородок. Руки в замке, вокруг колен. За окном — город. Он продолжает жить, не так громко, как днём, и проезжие машины не нервируют, а убаюкивают. Арсений мирно спит рядом, его дыхание тихое, ровное. В комнате почти совсем темно, и Шастун бы с удовольствием продолжил спать, но его суетливый ум подбрасывает ему не самые лучшие воспоминания. Когда-то ему было одиноко и тревожно в кровати по ночам, рано с утра. Родители могли ни с того ни с сего начать выяснять отношения, даже ни разу не подумав о том, что их сын будет встревожен не самым приятным образом. Так и происходило: Антон просыпался от громкого голоса отца, раздающегося на кухне. Он снова был недоволен поведением жены. Так странно. Антону тяжело поверить, что сейчас такого не случится. Его не разбудят рано с утра хлопаньем двери, а в машине не придётся каждый раз затыкать наушниками уши и ставить громкость на полную, чтобы не слышать очередную, на пустом месте, перепалку родителей. В их с Арсом машине играет любимая музыка, нет надоедливого радио, которое заполняет пространство, наполненное непониманием, агрессией и прочими тяжёлыми (особенно для подростковой нервной системы) эмоциями. Арсений любит его. Он любит Арсения. Они заезжают на заправку, берут кофе и что-нибудь ещё. Они не торопятся. Не повышают голос. Они улыбаются друг другу, строят планы, обсуждают проблемы. Или просто молчат. Они отправляются в долгие поездки. В прошлом году ездили на море, останавливались в придорожных мотелях, ели в забегаловках. Арс, конечно, иногда пропускал повороты, но такие вещи маловероятно выведут его из себя. Он умеет решать проблемы. Особенно такие мелочные. Антону ведь это даже не снилось. Он, конечно, всегда знал, что однажды всё изменится. Но как же тяжело воспалённой от постоянных подарков судьбы психике подростка думать о хорошем. Антон помнит каждый свой подростковый период: Где-то он был младше, чувствовал себя совсем беззащитным и несчастным. Где-то он был старше и уже понимал, где выстроить личные границы, чтобы отношения родителей его лишний раз не задевали. Но тревога всё ещё живёт внутри него. Её не так много, и он верит, что со временем её окончательно вытеснят другие, хорошие ощущения. Антон помнит все. А ещё он помнит, как появился Арсений. И теперь по утрам Попов на цыпочках ходит, чтобы ненароком не разбудить юношу. Антон наконец-то дожил до этого момента. У него есть любимый человек, а ссор и громких звуков — нет. Этого умозаключения достаточно, чтобы просто лечь спать. Притиснуться поближе к любимому мужчине и засопеть. Но Антон продолжает сидеть, проводит рукой по пушистому белому покрывалу. Прикасаться к чему-то всегда успокаивало его. После школы он теребил рукава куртки. Пока ночью ругались родители — обнимал акулу. Антон всегда находил спасение в прикосновениях. — Тош, ты чего? Тихо, совсем шёпотом произносит Арсений. Антон молчит, смотрит в панорамное окно. Ему слишком нравится голос Арсения. Вот бы он сказал что-нибудь ещё. — Маленький.. Арсений гладит Антона по плечам, потирается щекой о его спину. — Котёнок, ложись.. Ты чего вдруг.. Арсений заключает Антона в объятия, притягивает лечь со спины. Антон, совсем маленький в одной хлопковой футболке, чувствует руки Арса на своей талии. И нет чувства лучше, чем это. Арсению хочется прижаться к нему всем нутром, укутать под одеяло. Это он и делает. Он укладывает Антона, целует его в мочку уха и шепчет, спрашивает, всё ли с ним хорошо. Проводит кончиком носа по линии челюсти, шее, останавливается и дышит в затылок. Арсений будто бы и не просыпался. В полусонном состоянии уложил Антона в кровать и вырубился. — Всё хорошо, Арс.. Антон прикрывает глаза. Кладет руку на замок Арсовых рук вокруг его туловища. Всё хорошо. Всё действительно хорошо.