Крио намного эффективнее во время дождя

Дилюк, владелец винной индустрии в Мондштадте, городе, где любят выпивать, знает, что счастье не в деньгах. Он может позволить себе всё, о чём мечтает любой житель города ветра, но не позволяет. Ему просто не нужно ничего больше. Есть дом, своё дело, еда и даже прислуга. Он может хоть каждый день пить лучшее вино Мондштадта, известное во всём Тейвате. Но он не пьёт. Дилюк уже не помнит, когда действительно чувствовал себя счастливым. Каждый новый день похож на предыдущий и сливается в бесконечный круговорот. Титул загадочного «Защитника Мондштадта» скрасил ночи и добавил работу Аделинде, которой приходилось каждый день – точнее ночь – обрабатывать раны. Дилюк не может оставить свой родной город без присмотра: бедорыцари Ордо Фавониус не справляются со своими обязанностями, тем более, когда нападения Ордена Бездны участились. Солнце уже зашло за деревья. В винограднике беззвучно танцуют переливающиеся голубым кристальные бабочки. Фонари мягко освещают дорожку. Дилюк проходит по вытоптанной земле, приближаясь к поместью, касается холодной каменной ограды, поднимает голову, — серая туча заволакивает звёздное небо, — тянет на себя тяжёлую дверь за холодную ручку. Старшая горничная оборачивается на звук и встаёт с кресла у камина. – Сегодня вы рано. – Их было немного. О том, что Дилюк – тот самый загадочный «Защитник Мондштадта», после которого остаются лишь дым и трупы монстров, знают лишь Аделинда, Эльзер и один очень догадливый рыцарь. – Конечно, – кивает, – я распоряжусь об ужине. – Благодарю, – слабо улыбается. Совсем не из вежливости. Искренне. Чарльз неважно себя чувствует, а значит завтра Дилюк работает в таверне. Можно ненадолго забыть о бумажных делах. Последние три дня он буквально жил за письменным столом. Ему уже тошно от вида ежедневно увеличивающейся стопки бесконечных счетов и заказов. Дилюк не любит алкоголь, но продолжает усердно изучать новые технологии изготовления вина, даже если это стоит ему сна на удобной кровати. Белые занавески колышутся и взлетают, когда порыв ветра распахивает окно. Дилюк тяжело вздыхает и встаёт с кровати. Крупные частые капли бьют по земле, вспенивая лужи. Дилюк позволяет ветру играть с его волосами. Влажный воздух освежает лицо, полностью вытаскивая из сна. Рагнвиндр аккуратно расчёсывает непослушные волосы и ловким движением поднимает их наверх, перевязывая лентой. Несколько коротких прядей выпадают из причёски. К открытию «Доли ангелов» дождь не прекращается. На небе нет и намёка на солнце. Дилюк открывает дверь в таверну. Порыв ветра вырывает из его рук бумажный промасленный зонтик. Приятель его отца из крупной торговой фирмы Ли Юэ когда-то подарил целую коробку чудесно расписанных зонтов. На красной бумаге того, который Дилюк сейчас держит в руках – то есть держал – искусно нарисован золотой дракон. Ручка, которую сейчас обхватывают пальцы Кэйи, украшена резьбой вьющихся узоров, типичных для Ли Юэ, но всё же необычных. Дилюк быстрым шагом подходит к капитану кавалерии, благодарит и забирает у него свой зонт со свойственной ему аристократичностью - так, что его движения выглядят спокойными, и лишь в глазах Кэйа видит всё ту же ненависть. Взгляд Дилюка леденящий. Альберих даже на секунду сомневается, что он владеет силой пиро. Вроде бы Кэйа управляет холодом, а замораживает его Дилюк. – Капитан Кэйа? Кэйа отсутствующим взглядом смотрит на барную стойку, машинально вертя в руке стакан с «Полуденной смертью». Тёплый свет ламп проходит сквозь напиток, окрашивая столешницу бордовым цветом. Дождь стучит по окнам. Цветы на наружном подоконнике раскачиваются так сильно, будто пытаются улететь. Но в таверне тепло и уютно. Слышен стук стаканов, приглушённые разговоры и частый весёлый смех. Рыцари Ордо Фавониус в сопровождении капитана Кэйи пришли сюда насладиться вечером после удачного в плане устранения угрозы для Мондштадта дня. Обычно вечера проходят весело и оживлённо, но сегодня за барной стойкой Дилюк. Альберих знает, что вдобавок к презрению Ордо Фавониус, молодой хозяин таверны ненавидит его лично. В его смену Кэйа избегает таверну, но – кто мог знать – Чарльз заболел, и Дилюку пришлось вместо него выйти на работу. Кэйа уже пообещал своим товарищам вечер с выпивкой, поэтому, увидев брата сегодня утром возле таверны, мог лишь надеяться, что вечером Дилюка не будет за барной стойкой. Красноволосый мужчина, наливая очередной бокал одуванчикового вина собеседнику капитана кавалерии, осматривает компанию рыцарей. Портос уже опьянел и смеётся от всех шуток. Майлз уплетает закуски за обе щеки, не подключаясь к разговору. Кажется, он сюда не выпить пришёл. Если бы не другие рыцари, Дилюк уверен, он бы пошёл в «Хорошего охотника». Хоффман сегодня особенно оживлённый, он разговаривает втрое чаще обычного: за себя и за Кэйю. Рагнвиндр осторожно смотрит на последнего, опасаясь, что тот ощутит его взгляд. Но он остаётся неподвижным даже когда Дилюк перестаёт скрывать, что он за ним наблюдает. Его бывший брат выглядит сегодня особенно холодно среди тёплого света. – Давай поклянёмся, что навсегда останемся братьями, что бы ни случилось? – мальчик с волнистыми красными волосами закрывает Кэйе солнце головой и протягивает сомкнутую ладонь с выставленным мизинцем. Кэйа поднимает на него взгляд, смотрит на руку и снова на Дилюка. Не шевелится. – Сделай как я. Кэйа встаёт с травы. Дилюк наблюдает за его безуспешными попытками повторить его жест и слишком по-доброму улыбается. Кэйе кажется, что его улыбка теплее солнца. – Вот так надо, – Дилюк складывает руку синеволосого мальчика в кулак и поднимает вверх мизинец, – Братья? Мальчик кивает. Дилюк цепляется за маленький палец. — Братья. — Кэйа обхватывает его в ответ. Красноволосый заливисто смеётся, а на лице Кэйи появляется улыбка. Ему кажется, что его смех согревает сердце. – Капитан? – весёлый смех рыцарей затихает, и они обращают взгляды на Кэйю, который сегодня привлекает к себе внимание вовсе не своей очаровательностью. – С вами всё хорошо? – А? – синеволосый мужчина наконец поднимает голову. – Да, всё хорошо. Просто немного устал, – широко улыбается, прикрывая глаза, чтобы улыбка выглядела искренне и ставит стакан с напитком на стол. Украдкой смотрит на Дилюка и не встречает его взгляд. Как всегда. Дилюк делает вид, что Кэйи не существует. Лучше бы кричал и лез в драку как раньше, но только не молчал. Внутри что-то неприятно колет. До сих пор ненавидит. Кэйе невыносимо больно от осознания того, что они больше никогда не будут друзьями, что они никогда не будут братьями. – Мы никогда не были братьями, ты понимаешь это? – Дилюк едва не срывается на крик, когда отяжелевшие от дождя волосы прилипают к разгорячённому лицу. – И отца ты никогда не имел права называть папой, – он откидывает чёлку с глаз тыльной стороной руки, – если бы не ты, он был бы жив. Кэйа понимает, что Дилюк справедливо его обвиняет, потому ничего и не говорит. Но это ещё больше распаляет гнев названного брата, и в следующую секунду он рефлекторно вынимает меч из ножен, чтобы заблокировать удар. Альберих оставляет мору возле полного стакана с «Полуденной смертью». Рыцари и Дилюк молча смотрят, как синеволосый направляется к выходу. Кэйа одним рывком открывает тяжёлую дверь из соснового массива. Шум весёлой пьяной болтовни из таверны стихает, когда капитан кавалерии оказывается снаружи. Свежий воздух пьянит больше стойкого запаха алкоголя. Сверкающие в свете фонарей капли громко бьют по дорожке из булыжника, расходясь кругами по лужам. Меховая накидка на плечах мужчины, насквозь пропитанная водой и потерявшая свою пышность, выглядит жалко, как и он сам. Обычно аккуратно уложенные синие волосы небрежно растрепались, и некоторые пряди прилипли к лицу и шее. «Совсем как в тот день, – шепчет капитан кавалерии с горькой ухмылкой.» Альберих проводит рукой по лицу, но через несколько секунд в левый глаз вновь затекает вода, мешая нормально смотреть. Голубой свет выглядит ещё ярче на фоне застланного чёрными тучами неба. Кэйа быстрее, чем успевает осознать свои действия, поднимает над головой меч, разбивая падающую на него глыбу льда и отпрыгивает в сторону, когда слева прямо в сердце летит сосулька. Шар голубого света стремительно уменьшается до маленькой точки, пока не исчезает совсем. Кэйа поворачивается вокруг себя, бегая глазами по тёмному небу. Самое опасное – не знать, где находится твой враг. Кэйа внимательно прислушивается к окружению. Стена дождя мешает нормально видеть. Его шум заглушает все звуки. Рагнвиндр каждую минуту поглядывает на настенные часы над дверью в таверну, механически полируя стаканы. К этому моменту Кэйа уже должен был дойти до своего дома. Не то чтобы Дилюк намеренно отмерял, сколько времени занимает дорога до жилья Альбериха — это вышло случайно, когда он по дружеской просьбе заработавшейся совсем не имеющей свободного времени Джинн зашёл его проведать после вечерней смены в таверне. Кэйа тогда даже встретить его нормально не смог: едва оставался на ногах, забирая у Дилюка лекарства и несколько лёгких блюд, приготовленных в «Хорошем охотнике» специально для «милого сэра Кэйи». С тем, что сэр Кэйа был милым, Рагнвиндр в тот момент согласиться не мог. Он уверен, что никто таким его не видел: без постоянной ухмылки, от которой у Дилюка заболели бы скулы, в не на те пуговицы застёгнутой пижаме, впалыми щеками и потускневшим глазом, не закрытым упавшей на лицо спутанной чёлкой. Дилюк вспомнил, что примерно таким растрёпанным Кэйа выглядел несколько лет назад, когда стоя спиной к нему едва отбивался от Бездны и успел простудиться от холода; когда они еле вернулись домой на винокурню, и ещё несколько дней Дилюк провёл около его постели, не оставляя брата одного во время приступов лихорадки. Но таким беспомощным он казался ему впервые. Впервые он видел, что его брат должен справляться с трудностями в одиночку, а он даже не знает, что с ним произошло. Первым порывом было защитить. Вторым тоже. Он протянул Кэйе коробки с едой, лекарствами и записками от близких ему рыцарей. — Удержать сможешь? Кэйа едва заметно мотнул головой и сделал шаг назад. Рагнвиндр зашёл за порог и принялся расставлять на столе то, что было у него в руках. Все вещи были бережно запакованы, а писем было столько, что они едва не выпали из связки. Так много людей о нём заботится и любит. Дилюку, тому, кто посчитал его виноватым в смерти отца и предателем, тому, кто лишил его семьи во второй раз, в жизни Кэйи места не было. — Мне передать что-нибудь Джинн? — собственный голос показался Дилюку слишком отстранённым по сравнению с тем, что он сейчас чувствовал. Синеволосый снова мотнул головой. — Выздоравливай, — он закрыл за собой дверь, бросив быстрый взгляд на Кэйю. Бежать с поля боя – не рыцарский поступок, но сейчас сражаться опасно. Крио намного эффективнее во время дождя, но в этой ситуации это правило действует не ему на пользу. Не когда приходится в одиночку выступать против крио-мага и крио-лавачурла, который неожиданно выскочил из-за небольшого холма. Альберих выбирает бежать в ту сторону, откуда, как ему кажется, он пришёл. Он не понимает, где вообще находится и не помнит совсем, как добрался сюда. Ливень застилает обзор, но тропинку под ногами ещё можно разобрать. Рядом нет фонарей, значит, он отошёл далеко от Мондштадта. Далеко от Спрингвейла. Далеко от винокурни «Рассвет». Сзади него вырастают ледяные пики, и маленькие осколки попадают в спину, запутываются в волосах. Пропитанная дождём одежда тяжело болтается на нём. Когда он наступает в очередную лужу, насквозь промокший ботинок скользит по грязи, и Кэйа едва не оказывается у подножия обрыва. Он даже уже представил, как он там лежит в таком жалком виде в собственной крови, а на следующее утро его найдёт какой-нибудь патрулирующий рыцарь и даже не узнает в нём жизнерадостного капитана кавалерии в неизменно чистом и идеальном с намеренной небрежностью наряде. Двигаться дальше становится ещё тяжелее. Направляемый сильным ветром ливень хлещет прямо в лицо. Тёмно-синие волосы закрывают глаз без повязки. Он ещё ближе ощущает исходящий от крио-мага холод. Силы на исходе: физические и моральные, но никакого скачка энергии от приближающейся опасности Кэйа не чувствует. Даже наоборот. Думает, зачем он вообще бежит. Может, ему просто стоит остановиться, сдаться, позволить темноте поглотить его сознание? В Ордо Фавониус много способных и желающих делать больше для родного города рыцарей, а то, что на должность капитана выбрали именно Кэйю — случайность. И вряд ли живущие в Мондштадте многие поколения рыцари были рады, когда Варка назначил ничем не примечательного потомка Кхаэнри'ах на высокую должность. А вот его случайная смерть наоборот осчастливит какого-нибудь любящего родину мондштадца. Альберих мало с кем постоянно проводит время, но даже тех людей, с которыми он вечерами наслаждается напитками в таверне, назвать друзьями нельзя. Никто из них не знаком с настоящим Кэйей. Не с говорящим приторно-сладкие речи симпатичным человеком, не с душой компании, не с мастером разведки и не пьянеющим, разводящим всех по домам рыцарем, а с настоящим Кэйей. И единственный человек, с которым он был действительно близок, сам же от него отказался и едва не лишил жизни. Кэйа мысленно ухмыляется. В его случае не работает правило: если ты умрёшь — плохо будет другим. Если он умрёт… Кэйа глубоко вдыхает свежий воздух, но он лишь жжёт лёгкие вместо того, чтобы насытить их кислородом. Альберих морщится и делает вдох поменьше, но боль не уходит. В ушах больше не раздаются шлепки ботинок по мокрой земле. Он не слышит ничего, кроме замедляющегося стука собственного сердца. Он даже не понимает, куда попал крио-маг, потому что замерзают все внутренности, а мокрое тело покрывается тонким ледяным слоем. Кэйа не верил, что перед смертью в мыслях прокручиваются воспоминания, но на стуле рядом с ним, сидя со скрещенными руками, спит молодой человек с пышной огненно-красной шевелюрой. И такие же ярко-красные языки пламени танцуют в камине. Кэйе даже кажется, что он чувствует исходящее от него тепло. — Дилюк, — Альберих не слышит свой голос, но Дилюк резко открывает глаза и, обеспокоенно осмотрев лицо синеволосого, опускается на колени, чтобы Кэйе не нужно было поднимать голову. — Кэйа. Шёпот Дилюка — последнее, что слышит Альберих, прежде чем его сознание проваливается в поглощающую всё вокруг темноту. Дверь в таверну резко распахивается, обдавая сидящих за барной стойкой холодным ветром. Пришедшего с поста у ворот города Свена радостно встречают другие рыцари. Дилюк смешивает ему согревающий напиток и натыкается взглядом на коробочку натланских сладостей из какауатля. Чарльз как-то рассказал Рагнвиндру, что именно Кэйа истощает их запасы, и хозяин таверны решил почаще заказывать такие конфеты. Машинально полируя стаканы, Дилюк задумывается об их вкусе: нежно тающие во рту, растекающиеся сладостью по языку и оставляющие терпкое послевкусие. Именно такое впечатление у окружающих оставляет Кэйа: втирается в доверие, пленит приятными словами и вытягивает нужную ему информацию, не давая даже возможности это осознать. – …Кэйа? – слух улавливает важное слово из разговора рыцарей, и Дилюк фокусирует своё внимание на них. – Да, хотя его было тяжело узнать за стеной дождя, – Свен медленно потягивает жидкость из своего стакана, – я думал, ему поручили какое-то серьёзное задание, раз он шёл в такую погоду. Письмо с полученными с утра координатами встречи Бездны, кажется, прожигает карман. – Куда он направлялся? – Дилюк резко – слишком резко – повернулся на рыцаря, и тот едва не поперхнулся. Рагнвиндр так быстро выловил официанта со второго этажа и поставил его за барную стойку с указанием закрыть таверну самому, если он не вернётся, что бедный парень даже не успел кивнуть головой. Из «Доли ангелов» он выходит, надев пальто лишь наполовину и как только сворачивает за угол, срывается на бег. Он прекрасно помнил место сбора монстров Бездны: он собирался разобраться с ними после работы. Но Кэйа нарушил его планы, и теперь Дилюк не знает, хочет ли найти его там. Он боится не найти его или найти мёртвым. Рагнвиндр старается заглушить эти мысли, думая о том, что Кэйа — опытный рыцарь, прекрасно владеющий мечом и предугадывающий действия врага на несколько ходов вперёд. Он выпутывается из самых трудных ситуаций без единой царапины и спасает своих товарищей по команде. Он сражается без единой мысли о поражении. Он лежит в собственной луже крови, в пропитанной ей одежде, со спутанными волосами — совсем не похожий на капитана Кэйю. Крио-маг и лавачурл рядом, вдруг переключив внимание на Дилюка, готовятся к следующему удару. Вокруг Кэйи несколько раз мелькнул огонь и упали тела монстров. — Кэйа! — Рагнвиндр опускается на колени перед лицом брата и дотрагивается до его шеи, тщательно вглядываясь в не выражающее ничего лицо. Удары сердца ещё ощущаются. Он прижимает брата к себе в ничтожных попытках отдать своё тепло и, не медля ни секунды, самым коротким путём почти бегом направляется к винокурне. Недавно закинутые в камин поленья размеренно потрескивают, отдавая тепло и такой же тёплый свет. Пуховое одеяло тяжело лежит на мужчине, ещё больше клоня в сон. Ему больно лежать. Больно шевелиться. Больно думать. По голове будто ударили дубинкой со всех сторон и потом прижали затылком к стене. Он разлепляет глаза. Рядом с ним на стуле дремлет Дилюк. — Дилюк, — на этот раз Альберих слышит свой хриплый голос. Рагнвиндру требуется ровно две секунды, чтобы оценить лицо брата. Он встаёт на колени, чтобы оказаться с ним на одном уровне и осторожно касается его лба. Едва заметная улыбка мелькает в уголках измученных глаз. — К тебе приходили твои друзья, пока ты был без сознания. Они просили передать, что все очень за тебя переживают, — Дилюк замолкает на несколько секунд. — Прости, что не был рядом раньше. По спине Кэйи пробегает холодок. Он слабо улыбается. Ему теперь кажется, что тепло исходит от Дилюка. — Спасибо, что был со мной в детстве и сейчас, — синеволосый поднимает сомкнутую ладонь с выставленным вверх мизинцем. — Братья? Дилюк не скрывает прерывистого вдоха, и взгляд становится мягче, когда он повторяет его жест. Солнце давно зашло за горизонт, но прямо сейчас в груди тепло так, будто он смотрит на то, что светило ему в детстве. — Братья.