Дневник хтони

      я не из тех людей, кто с закрытыми глазами грациозен. я с закрытыми глазами не могу определить верх и низ. я с закрытыми глазами проваливаюсь сквозь текстуры этого мира, потому что перестаю существовать в нём, когда не вижу его. меня с закрытыми глазами лучше не видеть.       и я искренне думал, что никто не увидит. в конце концов, разве могу я подпустить кого-то так близко? абсолютно точно нет, тем более, пока речь идёт о людях. я просто писал истории, которые почему-то им нравились, и из миллионов таких же наивных писак народ выбрал меня, чтобы начать искать информацию. никто не нашёл — я же не идиот.       но потом на мой адрес во всеми забытом мессенджере позапрошлого века пришло сообщение от некоего Малинового_Кота (раздражают люди, которые пишут с заглавной буквы). чел словно и сам был из того же времени, откуда мессенджер с иконкой бумажного самолётика, потому что явно не знал, кто я. он умудрился написать мне случайно.       такой же? или просто идиот? но общаться с ним было даже комфортно. он наверняка не был человеком, потому что мне уже давно противны все люди без исключений. только этот вот…       он узнал мой адрес спустя какие-то три года общения. встреча спустя тысячу сто семьдесят дней знакомства, какого? мне вот было в новинку такое быстрое сближение, хотя мой Кот ныл, что ждёт слишком долго. он приехал ровно в день, в который, будучи человеком, я много тысяч лет назад отмечал дни рождения, и это было до безумия иронично.       приехал, обрадовался встрече, улыбался мне так мягко и тепло, словно хотел показать, что с ним безопасно. наивный — какая в нём опасность мне, многовековому хтоническому божеству? но он был милым. и в один момент даже заставил меня волноваться: когда увидел мои тентакли, покрытые чернилами, и замер. я думал, пацан уже не очнётся, а он вместо того, чтобы умереть от ужаса, с трепетом в голосе попросил разрешения прикоснуться. ну, я и разрешил, чего уж там.       его пальцы медленно-медленно, словно дразняще, оказались на моём щупальце, и, о дьявол, сказал бы мне кто, что мои родные тентакли могут быть такими чувствительными!.. я довольно громко выдохнул, и Куро — Куроо Тецуро, но мне нравилось звать его Куро — вдруг поражённо застыл, словно смутился даже. но руки не убрал. напротив, провёл по щупальцу выше, помог убедиться, что там я ещё чувствительнее, немного надавил, и мне стоило больших усилий удержать спокойствие на лице. пришлось спешно отобрать свои тентакли обратно и убрать за спину, насмешливо посмотреть на Куро и усмехнуться.       а потом началось. но не так, как обычно. обычно людишки бегут в страхе, а он… смотрел на меня, смотрел, как я играю, как я неуклюже ем, как я путаюсь в ногах и щупальцах — а потом заявил, что я красивый. я, с моим пучком немытых волос с въевшейся старой краской, с глазами цвета ржавчины и невысоким ростом, даже ниже самого Куро. это удивляло.       и вот, он сначала сказал, что ему невероятно далеко ехать — хотя за год можно добраться куда угодно, а ему пришлось потратить на путь до меня меньше недели, и это ничтожно малый срок, — попросился на ночь. я разрешил, потому что не думал, что что-то случится. а он… устроился на футоне рядом с моей кроватью, помял одеяло и подушку, оставил свой человеческий запах, и я даже задумался о том, как будет неприятно, когда он уедет навсегда, но он снова меня удивил.       Куро навсегда остался.