Тело Земли - душа Пандоры

Пандора. Поселение Оматикайя, Адские Врата. 2172г.

      Ребята шли по тропе, которая была им знакома так хорошо, как их узоры на собственных руках, знали каждый камушек, каждый выпирающий из-под земли корень, каждую свисающую лиану. Под ногам влажный мох приглушал каждый шаг, через густую листву пробивались лучи светила и как стрелы врезались в стволы вековых деревьев. Воздух был теплым и сладким, пахло озоном после дождя, прошедший пару дней назад — запахом огромных, похожих на лилии цветов, что распускались только в сумерках.        Кири сосредоточенна на внутренних ощущениях, наслаждалась видами и предвкушала предстоящую встречу с родной матерью, чей аватар находится капсуле. Пребывая в отличном настроении, парни не смогли устоять от привычных забав. Их беззаботное поведение вызывало некий диссонанс в столько миротворную тишину леса. Толкались, игрались, кидались мелкими камушками в друг друга, смеялись откровенно громко. Паук дергал Ло’ака за хвост, после убегал от него чтобы не получить по затылку или не на роком быть сильно прижатым к земле.       — Ло’ак, Паук успокойтесь, мы почти пришли, хватит дурачится! — Кири не скрывая в голосе раздражение. Она поправила выбившуюся прядь волос и бросила на брата и друга строгий взгляд. — Даже Тук идет спокойней вас! Не заставляйте меня вас считать за детей!       Но юные воины не спешили сбавить обороты отличного настроения. У Ло’ака, что глаза и так большие как блюдца, стали еще больше от притворного удивления стали еще больше.       — Не ругайся Кири! Мы в шутку! Хочешь, мы и тебя подключим к нашим играм? — состроил такую умоляющую гримасу, будто ответ его сестры будет завесить все живое, словно был не взрослым на’ви, а зелёным юнцом, ещё не прошедшим обряд Икнимайя. Паук, в свою очередь решил встать на сторону подруги. Он демонстрировано начал грозить указательным пальцем:       — В самом деле, чего нам бесится? Только привлекать внимания на себя, спокойно придем по проведаем Грейс, достанем Норма с Максом из их любимых диаграмм и отчетов, пошаримся в компе и пойдем обратно. Если не забудем про время и за нами не придет Джейк. — Вставил свои пять копеек Паук, это стало последней каплей. Лоак издал возмущённый рык и бросился на друга, пытаясь ухватить его за набедренную повязку.       Паук с хохотом увернулся и со всех ног припустил по тропе в сторону базы.       — Ауч! Больно вообще-то! — донёсся его крик, когда Ло’ак всё же ухитрился дёрнуть его за волосы. Торжественная улыбка сияла на лице юного на’ви.       Кири сняла маску возмущения, не выдержав рассмеялась. Ее смех был чистым и звонким, что разносился по округе леса. Она смеялась как, брат и друг визжат и пищат словно малыши которые увидели страшного жука-носорога.       Хорошее настроение передалось ее младшей сестренке. Туктерей, что шла рядом, вне настроения, оживилась:       — Они как две девочки, которые не могут поделить бусину! — хихикнула она.       Идя уже в приподнятом настроении и напевая незатейливую песенку о светлячках, Тук и Кири шли, держась за руки. Девочка доверчиво посмотрела на старшую сестру и спросила:       — Кири, а Нетейам придёт к нам? Кири ласково потрепала её по голове:       — Не знаю милая, может быть.       Пройдя границу «Адских Врат» и подходя уже к вагончику, где находится капсула с аватаром Грейс Огустин, ребята не увидев ни кого прошли прямо по коридору, не забыв при этом маски с воздухом и начали как бы по обычаю разглядывать аватар матери Кири уже наверное в тысячный, если не в сто тысячный раз.       Кири на тренированная многолетней практикой ловко запрыгнула на гладкую поверхность капсулы и обняла.       — Здравствуй, мам… — прошептала девушка и стала нежится и разглядывать родную мать, ее лицо, запоминает, каждую полосочку, каждую биолюминесцентную точечку на лице и руках.       — Сиськи зачет, — как бы между делом сказал Ло’ак, нагло разглядывая обнажённое тело Грейс Огустин в капсуле. Его голос разрезал стерильною тишину лаборатории по мальчишески нагло.       — Ауч! Больно вообще-то! — взвыл парень и хватаясь ладонью за щеку, куда пришел хлесткий удар хвоста сестры. Кири не сказав не слова только зашипела на брата, показывая тем самым чтобы она такое никогда не слышала в сторону матери и не разглядывал более.       Паук же, давно сняв давно кислородную маску кинув куда-то на один из столов, ходил по лаборатории словно это были его владения. Он расхаживал по лаборатории, заглядывая в каждый угол с видом исследователя, открывающего новый континент. Пытаясь отыскать кого ни будь и по приветствовать. Никого не найдя, заметил что одна дверь которая всегда была под замком при открыта, решив заглянуть туда слегка присвистнул.       Тук же, как самая младшая из всех присутствующих, редко бывала на человеческой базе стояла чуть в стороне. В ее глазах читался восторг и любопытство. Во все глаза рассматривала человеческую аппаратуру, ей как самым маленьким ребенком в семье все казалось чудом, интересным и захватывающим — будь то камушек на дне ручейка, что красиво блестит в лучах, то полет на икране с кем-то из родных, то человеческая аппаратура.       Набравшись смелости, все же решив спросить у брата то что волновало душу маленького ребенка: — Ло’ак, а ты отпросил нас у папы? — невинно хлопая глазками, глядя на брата и надеясь на положительный ответ.       Она помнила, что бывают дни, когда на человеческую базу не пускаю детей Джейка, а Паука отправляют в поселение. Сам папа пропадает на базе по несколько дней. Возвращаясь от туда домой, отец всегда как по обычаю был подавленным и молчаливым не сколько дней, всегда отказывался от еды и уходил спать. Мама же перенимая настроение и эмоции папы, тоже ходила грустная. Ей казалось так было всегда.               — Нет… Кири ты же должна была отпросится! — растеряно пробормотал Лоак, переводя взгляд с сестры. Лихорадочно начал искать Паука по лаборатории — Паук, ты где? Срочно ищи Норма или Макса! Срочно надо предупредить отца, иначе нам всем влетит!       — О Эйва… Ло’ак, я думала, нас ты отпросишь… — тихо простонала девушка, прижимая ушки к голове. Она знала — папа не будет кричать, он скорее будет волноваться, что его дети ушли из поселения никого не предупредив.       — Что нам теперь делать? Папа волноваться будет, а если поймет что и Тук нет в деревне, он же всех воинов и охотников на уши поднимет! Нам надо… — не успев договорить ее тут же перебивает Паук из какой подсобки которая кажется первый взгляд.       — Ребят вы не поверите что… а точнее кого я нашел… — донесся ошарашенный голос друга из не приметной подсобки, раньше которую не замечали ребята. Паук стоял в дверном проему и махал им рукой подзывая их подойти и глянуть, что он нашел.       Ребята дружным составом прошли внутрь комнаты, в которой находился Паук и начали разглядывать комнату. Это была не какая-то подсобка, как казалась на первый взгляд, а просторная комната, которая обслуживалась людьми, помещение довольно просторное для на’ви, не заставляя сгибаться. Чуть дальше в комнате стояла капсула такая же как у матери Кири, а в нем находился аватар — девушки.        Разглядывая дальше помещение они на ткнулись на место где, стоит капсула для крио сна, вводя еще больший ступор. Отец в детстве как-то рассказывал что в одной из них он прибыл на Пандору проспав почти шесть лет и не изменился ни внешне ни внутренне.       — Кто это? — шепотом начал говорить Кири первая придя в себя, разглядывая параллельно девушку-аватар, что лежала в капсуле. Её аватар был прекрасен и чужд одновременно.       Не найдя ничего подходящего, Ло’ак разглядывая девушку, отмечая при этом что аватар девушки, был немного отличен от девушек на’ви в его племени, бедра шире, грудь больше, также пять пальцев как у него и Кири, отвел взгляд на сестру:       — Не знаю, но она красива, не ужели тоже погибла в День Великой Скорби? Такой молодой? Сколько интересно ей было? Если аватар цел, значит она погибла человеком… — гнетущая тишина давила на присутствующих, но ее резко прервали в комнату зашел Джейк.       — Что вы тут делаете?       Суровый, звенящий от напряжения голос Оло’эйктана отразился от холодный металлических стен полупустой комнаты. Напряжение исходившее от отца заполняло все пространство, заставляя ребят невольно вздрогнуть и опустить головы словно их поймали за неприличным делом.       Тук, стоявшая рядом с Кири вжала голову в плечи, еще никогда она не видела таким отца, начала смотрела по сторонам, стараясь не смотреть на отца. Она доверила объяснения старшим, детское любопытство не останавливало, оно было сильнее сурового отца, что стоял проеме. Взгляд упал на полку, нашла штучку похожая на бусину, так красиво сверкала в свете ламп. Флэшка. Не смогла перебороть искушение, протянула руку и взяла в руку.       Джейк все еще стоял и ожидал ответа. Взгляд тяжелый и пронизывающий, скользнул по детям и на мгновения задержался на младшей дочери. Он заметил, что его Тук что-то взяла на полке и крепко сжимает в кулачке.       — Повторяю снова, что вы тут делаете вчетвером? Тук отдай мне что взяла, это не твое! — прижав ушки к голове, и опустив при этом голову, она подошла к отцу, и флешка — с семнадцатилетней памятью — перекочевала в огромную руку вождя.       — Сэр, мы пришли к Грейс, Кири хотела навестить, из…- не дав закончить свое оправдание Ло’ак, как отец перебил и неожиданно для всех начал повышать голос.       Он был зол. Не на детей, на людей, на обстоятельства и, самое главное, на самого себя. Дети случайно попали под горячую руку. Он обязательно извинится перед ними но позже, когда буря в его душе утихнет. Но сейчас ему нужно было одно — чтобы они немедленно ушли.       — Ничего не хочу слушать Ло’ак! — отрезал он, и его слова прозвучали как удар хлыста. — Вас не должно быть здесь сегодня! И в последующие дни тоже. Быстро! В деревню! И чтобы вашей ноги тут не было следующие пять дней! — увидев настрой и настроение отца, вспомнили, что сегодня тот самый день когда отец уходит к «Адским Вратам» и возвращается через несколько дней погружённый в свои мрачные мысли.       — Паук, фильтры не забудь запасные взять и уходите от сюда, сегодня вам тут не место. — уже больше уставшим голосом сказал Оло’эйктан.       — Да сэр. — ответил Паук и ребята под давящую атмосферу ушли, надеясь на милость отца, что когда он вернется не будет ругаться на них.       Под гнетущую, почти физически ощутимую атмосферу дети покинули лабораторию. Они уходили молча, надеясь лишь на милость отца и на то, что когда он вернётся из своей добровольной ссылки у людей, то не будет слишком сильно их ругать.       Джейк остался один. Тяжёлая и гнетущая тишина лаборатории, нарушаемая лишь мерным гулом аппаратуры и ярких световых ламп давила на плечи сильнее любого груза. Он стоял посреди комнаты, чувствуя себя опустошённым. Уход детей, их испуганные взгляды и виноватые лица оставили в душе еще одну саднящую рану.       Он злился не на них, а на себя — за то, что сорвался, за то, что его боль и бессилие вылились на них.       Рука сама собой потянулась к горлу, словно пытаясь ослабить невидимую удавку, сдавившую горло. В висках стучала кровь. Начала болеть голова. Взгляд его был прикован к капсуле с аватаром девочки. Ко второй оболочке, в нем не было разума и души, тот разум и душа в которой так он нуждался — спал уже много лет.       Нужно было действовать. Нужно было вернуть детей домой, пока они не натворили глупостей или не столкнулись с кем-то из персонала базы. Он поднес руку к коммуникатору. Его пальцы, обычно такие твёрдые и уверенные, сейчас слегка дрожали, когда он нажимал на кнопки.       — Нетейам, это папа, приём, — его голос был чужим — хриплым, надломленным, словно простуженным. Его взгляд был устремлён на капсулу. В динамике щёлкнуло, и через секунду донёсся встревоженный голос сына:       — Нетейам на связи. Что случилось, пап? Юноша старался говорить спокойно, но Джейк слышал в его интонации тщательно скрываемое напряжение. Нетейам явно старался не думать о плохом. Джейк сглотнул ком в горле. Слова давались с трудом.       — Приди на базу и забери младших… — он сделал паузу, собираясь с силами. — Конец связи.       — Понял. Конец связи, — мгновенно отозвался сын.       Связь оборвалась. В комнате снова стало тихо. Джейк ещё несколько секунд стоял неподвижно, глядя в никуда, а затем медленно перевёл взгляд обратно на капсулу. Его девочка. Его боль. Его надежда.

***

      Дождавшись, когда голоса детей стихнут и они выйдут из лаборатории. Он медленно подошел к компьютерам, для продолжения просмотра видео-дневника. Поднеся табурет который принес из деревни еще не сколько месяцев назад. Этот грубый деревянный табурет казался здесь, среди холодного пластика и мерцающих мониторов «Адских Врат», совершенно чужеродным.       Он сел, и стул жалобно скрипнул под его весом. В руке лежала та самая флэшка, хранившая память о девочке. Маленький кусок пластика, казавшись хранивший целую жизнь.       Язык не поворачивался назвать её хозяйку девушкой когда наткнулся на находку. Что когда принадлежала одной девочке, Не мог он назвать ее девушкой. Ведь она всегда будет для него девочкой, также как и Кири с Тук когда те свяжут себя тсайхелу и обзаведутся потомством.       Экран моргнул, Джейк ставил флешку в USB‑приёмник компьютера. Экран моргнул снова, открывая список видеофайлов. Он щёлкнул мышью, ища видео на котором остановился.       Ребята же решив не уходить, а под глянуть, ведь любопытно почему, отец забрал флэшку и чем он тут занимается среди людей. Не найдя ни кого рядом спрятались за массивным отключеным генератора, от туда был отличный вид на спину отца, аккуратно выглянули из укрытия наблюдая за действиями отца. Ребята напряжённо переглядывались, их дыхание было тихим и прерывистым. Джейк, не подозревая о маленьком «зрительном зале» за своей спиной, нажал «Play».       И все происходящее что было на экране компьютера теперь было не слышно, ведь тут как назло для ребят, из-под земли вырос Нетейам и зло начала говорить:       — Вы чего тут делаете? За отцом шпионите? Прекрасно знаете у него сегодня тут дела и решили наплевать на правило приди сюда? Бегом домой все! — хлопнув младшего брата и друга по затылку, а на девочек недовольно взглянул, негодование было на стольким, что хотелось схватить и шлепнуть под хвост каждого и каждую, но сдержался от такой манящей идеи.       — Бро, мы просто хотели Грейс проведать и все… — начал оправдываться Ло’ак прижав уши к голове и потирая при этом затылк, ведь удар был приличным, что аж звездочки в глазах замелькали.       — Слушать ничего не хочу, Ло’ак ты за старшего был, ты взрослый на’ви, который может уже выбрать пару себе, но плюешь на это правило с гор Аллилуйя, быстро домой пока отец не заметил нас!       Нетейам никогда не повышал голос на младших, но сегодня будто все специально хотят его вывести на нервы, охото не задалась с утра — молодняк что готовится к Икнимайя бесили его. Ему как опытному охотнику и воину выдалась возможность обучать, так к нему одни девушки пришли и не учились, а строили глазки. Бесит все и вся! Хочется поесть и лечь спать! Но нет, он должен искать младших по всему лесу по просьбе матери, пока отец не сказал по рации забрать их с «Адских Врат» и провести воспитательную беседу.       Ребята увидев настрой старшего брата, поняли с ним сейчас лучше не спорить и выполнить как он просил, пошли к деревне ожидая, что будет говорить он и что скорее всего их заждалась мама и, что скорее всего она тоже в курсе происходящего, получат все по полной.       — Тей, не ругайся… — раздался нежный голосок Туктерей. — Мы забыли, честно-честно… Нетейам лишь шумно выдохнул и указал рукой в сторону деревни: — Быстро домой!       Старший сын Оло’эйктана, три раза вдохнул и выдохнул, не желая сорваться на младшую, решив что лучше будет про молчать, указав рукой чтобы те шли, решил не много по стоять и остудить голову, срываться он ни как не хотел, ладно если бы все хорошо было днем, нет сегодня его испытали знатно на прочность нервов.       Разглядывая окружающую флору, что начинает давать мягкий свет, опустил взгляд вниз и проводил пальцами ног по влажному мху, что так приятно холодил стопы, успокоившись, осознал что на улице стало заметно прохладней, до этого на нервах ему казалось жарко.       Глядя в удаляющие спины родных, сделав шаг в перед услышав слабый женский голос обернулся к окну у которой стоял и заметив за человеческим компьютером отца. Джейк что-то включал на человеческом компьютере. Нетейам замер, затаив дыхание. Решив удовлетворить своё любопытство хотя бы немного, он бесшумно подобрался ближе и заглянул внутрь.       Клик видео:       — Sa’nu, представляешь, мне sa’nok Нейтири фруктов передала с папой, не свежих, а сушеных, они такие вкусные, просто закачаешься, под просмотр фильмов или чтение самое то, я ей была благодарна за них, это первый раз когда я попробую Пандоские фрукты! — восторг в глазах девушки откровенно читался, что пробовала местные сушеные фрукты. Нетейам пребывая в немом шоке, стараясь не думать почему это девушка Грейс и его маму назвала — мамой.       — А ты мне дашь попробовать? Или одна все съешь? — Нежный голос Грейс Огустин, что слышался за окном, от неожиданности уши старшего сына опустились, стало не приятно за сестру, которая никогда не услышит от родной матери такую интонацию голоса       — Обижаешь! Конечно поделюсь! Тут на всех хватит. Когда папа проснется, вместе поедим, она же мне их вчера с папой передала, ты была чем сверх важным занята, я хотела тебя тоже с нами позвать. Целая корзина, пришлось с дядей Норманом и Труди тихонько убежать с базы, чтобы забрать угощения. Ведь ее к базе людей и на пушечный выстрел не загнать.— смеясь при вспоминании их не большого путешествия, где дядя Норм так сильно переживал, а Труди его подкалывала насчет этого и говорила «Не дрейфь ученый, моя ласточка бесшумная!»       — Ну вы и охотники за приключениями, со мной пойдешь к ребятам на улицу? Завтра тебя Джейк вроде должен в поселение забрать? — занимаясь своими делами Огустин мелькала на заднем фоне, когда лицо девушки было практически на весь экран.       — Да, я кстати все подготовила для завтрашнего маленького нашего путешествия. — повернулась девушка к Грейс.       Взгляд Нетейам зацепился за длинную цветную косу. У девочки на ее голове была незамысловатая прическа. В деревне делают девушки похожие, но из-за нейронной косы была не столько выразительна, как на этой молодой девушке, стало даже любопытно кто она и кто сделал ей это. Находясь в раздумьях, думая о ней и как она связана с Грейс, ведь на сколько он помнит отец им рассказывал, что у нее не было детей до Кири.       Погружённый в эти раздумья, он не сразу заметил, что происходит за окном. Он не видел, как Джейк, поглощённый просмотром, подался вперёд, словно пытаясь дотянуться до экрана.       Он не видел, как костяшки его пальцев, сжимавших мышку, побелели от напряжения. Широкие и неподвижные плечи отца, словно скала, начали едва заметно подрагивать. В тишине лаборатории раздался звук, который невозможно было спутать ни с чем другим — глухой, надломленный всхлип.       Джейк смотрел видео дочери и снова не сдержался. Слёзы хлынули по его щекам, он закрыл лицо ладонью, пытаясь скрыть свою слабость, но его плечи содрогались от беззвучных рыданий. Он был там, в прошлом, вместе с ней.       Нетейам стоял у окна как вкопанный. Он видел спину отца и слышал этот тихий едва уловимый звук. Удивлённый взгляд старшего сына был прикован к отцу, но Джейк, поглощённый горем и прошлым, этого не замечал. Он никогда не видел отцовских слез, это было в первые.       Девушка, все что-то рассказывала про книгу, что не давно прочитала, про мультик, что не давно посмотрела с папой, про то как sa’nok Нейтири учила плести украшения, как проводила время с Тсахик в племени и как Тсу’тей катал ее на лютоконе, при этом не доверив девочку отцу, боялся, что тот не совладает с ним и лютоконь скинет их обоих и затопчет девчушку. Смеялась она так открыто и счастливо, а Джейк смотря это видео видел — какое счастливое лицо дочери было за не сколько месяцев до тех злополучных дней. Родной матери не было, и как-то само собой Грейс и Нейтири прикипели к ней.       Джейк не знал, чем именно она таким зацепила, может жизни радостью и любопытством к окружающему миру, что так тянулась девочка? Ох, как же ему первое время тяжело было с ней, но все же потеплел и полюбил несносную девчонку как свою кровную. Грейс как помнил Джейк посвящала наукам девочку, а его тогда еще будущая жена местному ремеслу, успев при этом сплести не одно ожерелье и браслеты, как женских так и мужских.       Девочка тогда плела как в племени под чутки руководством местных девушек и Нейтири, так и на базе людей. Бисер, ниточки, бусины и ткани были просто везде в их комнате, как он ругался когда находил эти мелки штучки у себя в постели, что больно впивались в тело. Некоторые украшения какие она сплела, он подарил своим детям.       Оло’эйктан смотрел и плакал, тихо без шумно, безумно скучал по дочери. Нетейам не смея выдать себя, сидел как говорят люди как мышки и наблюдал за отцом и видео что он смотрел.       Клик, следующее видео:       — Всем привет, это снова — я Рейнира и это мой видео блог! Я снимаю прямо из племени Оматикайя, мне разрешили по снимать, мы тут занимаемся плетением украшений, я плету мужское украшение, оно почти готово, меня милая Нинат обучает этому прекрасному ремеслу, я надеюсь, что смогу подарить кому-нибудь этот браслет, — девушка навела камеру на молодую Нинат, что помахала четырехпалой рукой в камеру и продолжила плести ожерелье, и перевела камеру на мужской браслет.       Юноша, что увидев на экране крупным планом браслет показался очень знакомым, старался вспомнить, где он уже такой видел, ведь каждое украшение было уникальным и не похожим. Стараясь не углубляться в воспоминания, продолжил смотреть дальше, надеясь вспомнить как ни будь потом. Девочка же поставила камеру на землю так чтобы было видно ее и Нинат, тем самым показывая чем они занимаются.       — Нинат помоги с закреплением, у меня до этого ни как не получалось, — расстроилась, что полностью сама не сможет закончить последнюю деталь украшения. — я пыталась правда, у меня не получается закрепить.       — Давай помогу и покажу как закреплять узелок на таком браслете, — слышался сильный акцент, Нинат ходила в школу Грейс и знает английский, — вот гляди сюда, заводишь петельку сюда, просовываешь пару раз и затягиваешь и все он не распадется. — спокойным голосом говорила девушка, а девочка казалось таким взглядом смотрела на нее, благоговейным.       — Спасибо огромное, я поняла теперь, и поняла почему не получается. — приступила к следующему браслеты, хотела сделать парное украшение. Тут же на фоне, сзади мелькнул Джейк и под сел к дочери, обнял и поцеловал в волосы молча наблюдал за действиями дочери и не выдержав спросил:       — Ты кому плетешь это дочь? Жениха нашла уже что ли? — улыбка и слегка нахмуренные брови делали тому подтверждение, что отец был не доволен поступком дочери. Он уже знал некоторые обычаи когда дарят украшение, как бы говорят «Ты мне нравишься»       Пребывая в не малом шоке, Нетейам, решив потом с эти разобраться, с чего вообще отец назвал ее дочь и почему она назвала его маму — мамой и Грейс тоже? Неужели Кири все же родная им и отец изменил маме, нет, у на’ви измен нет, они раз и навсегда. Отбросив лишние мысли которые так сильно лезли в голову юноши, насторожился, что еще он узнает из этих видео-роликов. Клик следующее видео:       — Не догонишь папа, мы с Sa’nu быстрее тебя, не догонишь! — девчушка хохотала в камеру, и направляла ее на отца, показывая, что тот слишком медленный для великого воина, развернув камеру на себя и на Нейтири, Джейк видел сияющие глаза жены и дочери от полета, он не знал как она уговорила жену прокатить ее на икране, но она согласилась и прокатила ее с большим как он помнит удовольствием.       Быстро уйдя с базы людей, поняв что долго уже тут, что скорее всего его уже потеряли двинулся в деревню параллелью рассуждая что же он сейчас увидел, нет он не будет спрашивать отца и маму, он хотел сначала понаблюдать и найти тот самый браслет что видел на экране, увидит спросит так, как бы интересуясь сам на’ви сделал или подарил кто.       Джейк же поглощённый горем и просмотром видео не заметил как зашел Норм в теле аватара.       — Эй, эй, Джейк ты чего, ну все хватит тут сопли разводить, на выпей воды, успокойся, мы по наблюдаем за ней, сегодня показатели лучше, будем надеется, что очнется она, молись и Нейтири проси об этом. И не плачь, если все же проснется ты нужен будешь сильным, у нее те события будут очень свежими, как будто это было вчера, успокойся.       — Я надеюсь на это, что очнется и я рад слышать, что ваши приборы говорят, как бы я хотел чтобы она все это не помнила когда проснется… Тут дети были и вы дверь не закрыли в комнату, они видели ее аватара.       — О Эйва, что же теперь делать? Они же замучают меня расспросами, только аватара видели? — искренне поинтересовался Норм и уже боялся потока слов и расспроса от детей Джейка и от Паука, иногда он жалел что Паук не на’ви, а человек, но любил этого парня как своего ребенка.       — Да, только его, кроме его ничего, я Нетейама за ними послал чтобы забрал, — устало проговорил Джейк. — я наверное пойду домой, сил нет, устал.       — Хорошо, давай, иди, отдохни, мы сообщим если что-то будет новое, и если нет, Нейтири привет.       — Угу, — развернулся и пошел в деревню, надеясь на вкусный ужин и нежные руки жены что так успокаивающе действуют, они ему необходимы как человеку кислород. — А Норм, все хочу спросить, можешь одолжить один планшет? Нейтири просто давно просит видео посмотреть.       — Скучает? — увидев кивок, достал из ящика свой старый планшет и дал в руки другу.       — Спасибо.       — Джейк, может все-таки глянешь на ее вещи? Там много всего… и рукопись, фотографии печатные… духи… — Норм тоже скучал по девчушке, что так нагло влезла в сердце учёного, она же как младшая сестра ему была, трудно когда вот она, рядом, а поговорить не можешь. Он понимал, что его другу еще тяжелее чем ему, он знал ее дольше, он воспитывал ее, любил. Все надеялись на благоприятный исход событий в этом месяце, не может же быть такого что семнадцать лет вот так спать беспробудно.       — Нет Норм, не сегодня, не смогу… Хотя фотографии давай и рукопись… почитаю сегодня… — голос как назло над ломался, не хватало снова расплакаться как его младшая дочь, что упала и поцарапала руки и коленки о камушки, каждый день на протяжении семнадцати лет молился и Эйве и земному Богу, чтобы хоть кто ни будь услышал, чтобы позволили увидеть глаза дочери и услышать ее голос. Но каждый месяц одно и тоже, стабильно-тяжелое состояние. Радует что в этом месяце есть небольшие изменения.

***

      Ло’ак шел пыхтя от негодования, до жути было любопытно что было на той записи из флэшки, пиная все вокруг.       Тук же идя понурив голову, задумчиво спросила в пространство: — Та девочка, что была в капсуле, кто она? — ребята что шли рядом погруженные в свои мысли, словно очнувшись повернули голову к самой младшей, им тоже было интересно, не было даже заметки имени рядом, может и было только им помешали подольше разглядеть пространство.       — Тук, милая, нам самим интересно кто эта девочка, — как можно мягче сказала Кири, — она скорее всего с Эйвой… — ласково погладила младшую сестру по голове, взяв девочку за руку и погладила в знак успокоения от таких мыслей руку малышки.       — Она такая маленькая умерла… — уже как-то грустно проговорила девочка. — Может спросить папу кто она такая? Он может знал ее? — не теряя надежду узнать о ней чуть больше, спросила у брата и сестры.       — Скорее всего он ее знает, но видишь капсула спрятана, мы до этого не знали что за той дверью было до сегодняшнего дня, — стараясь как бы мягче говорить Ло’ак, — если было что-то спрятано, значит это хотят скрыть от посторонних глаз, значит это что-то очень дорого сердцу. — объяснил сестренке, что слушала его очень внимательно, и уловив его мысли кивнула, что и правда, она сама бывала прятала что-то очень красивое и дорогое ее сердцу от других.       Ребята находясь каждый в раздумьях, что же сподвигло ученых и отца спрятать капсулу с аватаром, могли же точно также как аватар Грейс в мед. блоке оставить. Может она была чем то особенным для отца. Ни кто не знал.       — Народ, мне как-то рассказывал Норм, что когда мистер Салли прибыл, мне было около годика, не знаю правда или нет, то скорее всего я мог ее видеть, ну с человеческой ее версией, — уныло заключил Паук, а ведь правда, она могла сидеть с ним, играть и просто проводить время. — Жаль что не помню ее, мог бы рассказать.       — Может ты прав, ты единственный скорее всего имел случай видится с ней, — решив все-таки вести диалог, не молчать, молчание тяготит мысли Ло’аку.       — Она кстати красива, аватар ее красив, жаль что Нетейам не видел его, думаю он бы оценил, он же любитель всего красивого и аккуратного, —парировал младший сын Оло’эйктана, знает вкусы брата, не редко замечал, что его старший брат может заглядеться на что-то или кого отмечая про себя существенную красоту, пока никто не видит по его мнению, старался делать украшения и оружие более изящнее что-ли.       — Так, дорогие мои, разговор не заводим про то что видели, если спрятали значит так надо, не будем ворошить прошлое, может оно для кого-то очень болезненное. — мудро произнесла свои мысли, что так долго молчала всю дорогу, рассуждая про себя всю сложившуюся ситуацию.       — Да! — хором сказали ребята подходя уже к деревне где их ждала мама на ужин.       — А где Нетейам? — как бы в пустоту сказала Туктерей, оборачиваясь назад намереваясь увидеть старшего брата, но его там не было, видимо отстал от них и идет где-то неподалеку.

***

      Джейк, передвигался уже по давно выученной тропе, каждый камушек, каждую лиану свисающую с дерева и корень он знал наизусть, мог пройти закрытыми глазами. Был настолько поглощён в свои мысли о дочери, что не заметил мелькающий в зарослях хвост старшего сына, а тот услышав шаги отца, ускорил шаг и спрятался за листвой и молился чтобы его не заметит он. Оло’эйктан молился Великой Матери, чтобы она не забирала своего и его дитя, много не просит, только чтобы открыла глаза. Каждый месяц на протяжении семнадцати лет одно и тоже, ни ученые, ни Тсахик не могут помочь. Утешала одна мысль, что в этом месяце есть изменения в хорошую сторону. На все воля Эйвы как говорит духовный лидер и надеялся, что Эйва услышала его и жену.       Неся в руках книгу и сунув туда фотографии чтобы не потерять и планшет, думал когда показать жене фото и видео материал, что так бережно хранили ученые столько лет, и как детям рассказать, что у него когда то была дочь. Не хотел рассказывать ни сегодня ни завтра это. Голова шла кругом. Уже подходя к деревне, не видя практически ни кого, все готовились ко сну, ужин давно прошел, надеялся, что ему не много перепадет, с утра не ел ничего, взгляд направлен в никуда, покуда мыслями он еще там в прошлом, когда ему казалось все хорошо, нет он не жалуется на настоящие, просто хочет чтобы его прошло и настоящее было вместе. В будущем.       — Ма’Жейк, ну что говорят? Проснется от длительного сна? — надежда так и сквозила в голосе, глаза отражали тоже самое, пыталась говорить шепотом, дети уже пришли и спят уже, не хотелось чтобы услышали, не ее секрет все-таки.       — Норм сказал, что в этом месяце показатели лучше, мозговая активность стала лучше. — стараясь придать голосу больше уверенности, но как назло надломился, Нейтири чье сердце разрывалось на части, в те дни когда уходил муж к людям, чтобы быть в числе первых узнать новости, но каждый раз, каждый месяц вот столько лет говорил об обратном. Больно смотреть как твой муж весь измывается от боли и тоски и от этого еще хуже, что не можешь помочь, облегчить ту боль что сидит в нем. Она могла только утешать и молится вместе с ним за здоровье девочки, что за столько коротки срок стала родной.       Джейк посмотрел на жену, на её встревоженное, но полное надежды лицо. Он хотел бы сказать что-то еще, чтобы надежда на то, что девочка проснется разожглась как костер вечером, но слова застревали в горле. Каждый месяц одно и то же. Сильная надежда была, после отчаяние, оно потом сменялось на гнев, злился на себя, на всех, и так по кругу когда учёные находили хоть малейшее подтверждение улучшения, но это было так редко, что казалось по-первости его разорвет от счастья, но после каждый раз становилось хуже, уже не ощущалась та радость и большая уверенность на пробуждение. Семнадцать лет ожидания, семнадцать лет боли и сильной тоски. Маленькая, хрупкая жизнь, застрявшая где-то там в объятьях Эйвы, как говорила Нейтири. Он уже не надеялся на пробуждение в этом месяце, смиренно ждал вердикт врачей и ученых, не хотел обнадеживать себя, чтобы не расстроится в конце.       Тихо вздохнул, крепче сжимая в руке планшет.       — Еще Норм сказал, что это не просто улучшение, — тихо произнёс он. — Он обнаружил новый паттерн в её мозговой активности. Что-то, чего раньше не было. Это может быть оно, Нейтири. Может быть, Эйва услышала нас?       Он попытался поймать взгляд жены, ища в нём отражение своей робкой надежды. Нейтири прижалась к нему, притянула в объятья и утешительно гладила по спине и нежно шептала слова, которые грели душу и сердце ее мужа.       — На все воля Эйвы, будем молится чтобы она услышала нас, и подарила этому солнечному дитя жить среди любимых и родных. Девочке уже давно было суждено проснутся от глубокого сна, будем верить что это произойдет в ближайшее время.       Джейк греясь в нежных объятьях жены, мысленно благодарил ее и Эйву что дала разрешение на брак с ней, он еще не встречал такой чуткой женщины как его жена. Обняв в ответ, решив сообщить что принес планшет и флешку с видеозаписями, которые так долго уговаривала Нейтири показать их ей.       — Пошли спать, завтра уйдем в лес и посмотрим видео и фотографии, я принес что ты просила. — почувствовав кивок жены, они направились в свой гамак.       Старший сын Джейка, окольными путями пришел домой и не слышав разговор родителей, быстро лег на свой настил и хотелось уснуть быстро. Сон не шёл. Нетейам лежал на своём настиле, закинув руки за голову, и смотрел в темноту, где сквозь листву пробивались звёзды. В голове всё ещё звучал тот нежный и живой голос из видео, а перед глазами стоял браслет, который он так отчаянно пытался вспомнить пока шел домой. Он видел его, он знал точно — этот узор, это плетение… но где? У кого?       Он так отчаянно пытался вспомнить, пока шёл домой в сгущающихся сумерках, но мысли путались, ускользали, как мелкая рыбёшка из пальцев. Он не стал спрашивать отца когда тот пришел — разбитым, но тлеющим в глубине глаз огоньком едва заметной надежды. Не сейчас. Он решил дождаться подходящего момента, когда Джейк будет в полном здравии, когда печаль в его глазах уйдет, и тогда как бы невзначай завести разговор о девочке с такими красивыми волосами и такой похожей прической как у его знакомых девушек на’ви.       Лёжа в тишине спящего дома, он чувствовал, как вопросы множатся с каждой минутой, словно грибы после дождя, и давят на виски тупой, ноющей болью. После всего, что он услышал и увидел, вопросы множились с каждой минутой. «Отец назвал её дочерью», — эта мысль билась в висках, не давая покоя. «Она назвала мою маму тоже мамой. И Грейс тоже».       В этом была какая-то тайна, которую хранили его родители, и эта тайна была связана с тем видео и теми уходами отца к людям.       Он вспомнил, как отец плакал. Джейк Салли, Оло’эйктан, великий воин, который не проронил ни слезинки даже в самые тяжёлые дни когда была война… А тут он сидел и беззвучно рыдал, глядя на экран. И эта фраза отца: «Тут дети были и вы дверь не закрыли в комнату, они видели её аватара».       Её аватара.       Но он видел только девочку на видео.       Нетейам резко сел. Сон как рукой сняло. Человек, что скорее всего мог быть оператором аватара, и что есть большая вероятность проходила тот путь на’ви, что и отец когда-то. Вопросы в голове юноши крутились с завидной скоростью, не выдержав этого, тихо встал и никого не разбудив, медленно пошел к выходу.       Ночной воздух был прохладен и пах влажной землёй и цветами. Он подошёл к краю обрыва, где открывался вид на светящиеся просторы Пандоры. Он смотрел на звёзды, но не видел их холодной красоты. Перед его внутренним взором стоял отец. И та девочка. Все мысли были об отце и девочки, что так мягко и ласково называла его — папа.       Нетейам не испытывал зависти, ему это было чуждо. Нет, Джейк также смотрел и смотрит на своих детей, но та безграничная, трепетная нежность, что светилась в глазах отца на том видео, когда он смотрел на незнакомку, почему-то неприятно уколола сердце. Это было непривычно. Джейк всегда был скалой, несокрушимым и великим воином, в детских глазах считался эталоном для подражания. А здесь… все его действия по отношению к ней были осторожными и хрупкими, будто она была сделана из тончайшего фарфора, который он однажды видел в витрине на базе людей — того самого, что ломается от одного неверного вздоха.       Услышав звук тихих шагов, под ногами которых шелестел мох, он обернулся. Из тени дома вышла Нейтири. Она не спала. Она просто ждала.       — Ты почему не спишь сын мой? — тихо спросила она на языке на’ви. В ее голосе не было упрека, а лишь та материнская забота которая она дарила поровну каждому своему дитя.       Нейтири подошла и встала рядом. Она не смотрела на небо, она смотрела на старшего сына, что так был на нее похож, видела чуть хмурые надбровные дуги, поняв что сын чем-то обеспокоен. Её взгляд был усталым после насыщенного дня, но был мягким и спокойным. Мягко притянув сына в объятия, даря то самое спокойствие и защиту, тихо сказала:       — Чтобы ты не видел там, знай — это секрет отца, — тихо на ухо шептала она, глядя по спине теплыми руками, вызывая мурашки у сына, — я не смею его рассказывать, придет время он сам расскажет…       — Но кто она? — Нетейам тихо отстранился от материнских объятий и посмотрел в глаза. Нейтири прочитав мольбу и разъяснения от матери, — Та девочка из видео… и почему она называла тебя и отца, — не успев озвучить вопросы которые словно мотыльки бились о черепную коробку. Нейтири мягко перебила сына, кладя теплую руку ему на щеку:       — На все воля Эйвы. Если называла, значит так надо было. Её голос звучал как приговор, окончательный и не подлежащий обсуждению.       — А теперь иди спать.       Она отстранилась окончательно, давая понять, что разговор окончен. Нетейам кивнул и не проронив больше ни слова и, пошёл обратно в дом, оставляя мать одну наедине с ночью.       Каждый его шаг был тяжёлым, а в голове всё ещё звучал голос из видео и эхом отдавались слова матери: «На всё воля Эйвы». Он был воином, сыном вождя, будущий Оло’эйктан клана Оматикайя, но сейчас чувствовал себя ребёнком, которые рассказали сказку но не до конца, на самом интересном месте и отправили спать, говоря при этом: «спи, расскажу завтра».