Вапити

      Райли открыла глаза так резко, будто и вовсе не спала секунду назад – и вперила взгляд в потолок палатки. А все потому, что ее левая рука, откинувшись в сторону, внезапно упала на пустое место. Зябкий, тревожный импульс пробежал от кончиков пальцев через всю конечность и ударил прямо по нервной системе, приказывая немедленно проснуться.       Ведь Эмбер не было рядом.       Три удара сердца – ровно столько Райли созерцала мерное движение теней на ярко-желтом тенте, а уже после ее обоняния достиг запах свежесваренного кофе. И следом – мягкий треск иголок под подошвой чужого ботинка и почти неразличимый мелодичный перезвон.       Она здесь. Все в порядке. С ее девочкой все хорошо. Просто встала раньше и решила чем-то себя занять: наверняка прибралась после вчерашнего, повесила умывальник, подключила газовый баллончик к плитке, достала продукты…       Стоп. Райли же не брала с собой зерновой кофе. Как раз чтобы не нагружать рюкзак лишней приблудой для его варки. Выходит, Эмбер взяла его сама? Специально для нее? Ну что за солнышко.       От этих мыслей по груди ее потекла щекочущая нежность, а губы растянуло в улыбке. Былую тревогу как рукой сняло. Райли перевернулась на бок, подтаскивая к себе спальник подруги и зарылась в него носом. Еще секундочку полежала так, вдыхая и выдыхая через ткань, насквозь пропитанную запахом тепла и уюта, послушала жизнерадостное пение птичек, а уже после решилась встать.       Кофе как-никак.       – Я смотрю, твои штанишки уже высохли? – усмехнулась она, раскорячившись в предбаннике, чтобы обуться.       – Не смешно, – смущенно буркнула Эмбер, выпрямляясь и откидывая назад волну густых каштановых волос.       – Да ладно, немножко все-таки смешно, – лукаво прищурилась Райли, продолжая улыбаться. – Я, честно, даже не знала, что ты умеешь такие высокие ноты брать.       – Я… – Эмбер застыла на мгновение, кажется, погрузившись в собственные воспоминания. Потом ее мимика стянулась в досадливую, но очень милую гримасу: – Я правда думала, что там кто-то был.       – Ну, может, кто-то и был, – не стала спорить Райли, наконец зашнуровав ботинки и выйдя к подруге. – Сова, например. Которая наверняка перепугалась еще похлеще, чем ты. Могу спорить, если сейчас пойдем и проверим, обязательно найдем под тем деревом седые перья.       – Да ну тебя, – пробурчала Эмбер, но уголки ее губ все же приподнялись в сдерживаемой улыбке. – Правда страшно было!       – Верю.       Страшно действительно было. В тот момент, когда Райли бросилась к подруге напролом через кусты, чудом не свернув по дороге ногу или шею, ей казалось, что у нее сейчас сердце из груди выскочит. Эмбер сидела на траве в расстегнутых джинсах, и вытаращенные глаза на ее бледном, без единой кровинки лице казались ненормально большими и совершенно черными, как два провала.       «Там! – не своим голосом просипела она, указывая дрожащим пальцем в темноту. – Райли, там кто-то есть!»       К своему собственному стыду, девушка первым делом подумала о затаившемся среди кустов и деревьев монстре. Таком горбатом, облезлом и тощем, с выпирающими позвонками и ненормально длинными костистыми конечностями. А еще с длинными ороговевшими когтями-лезвиями и непременно красными глазами. И потому мурашки обсыпали спину Райли холодной и липкой моросью.       Разумеется, этой малодушной реакции сильно поспособствовал только что состоявшийся разговор. И девушке потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, стряхнуть наваждение, покрепче сжать в руке походную лопатку, с которой она и примчалась, и наконец повернуть голову в указанном направлении.       Но ничего необычного Райли там не увидела. Луч налобного фонарика высветил старую, кривую и наполовину облысевшую сосну, испугаться которой мог только особо чувствительный ландшафтный дизайнер. Да, ее шишковатые ветки и правда немного походили на скрюченные руки, а один выпирающий над землей корень смахивал на неестественно согнутую в колене ногу, но это все еще было просто дерево. Неподвижное и совершенно безобидное.       – Парейдолия, – проговорила девушка уверенно, садясь рядом с разведенным Эмбер костром.       – Что? – рассеянно переспросила та. Девушка уже закончила с варкой кофе и как раз наливала его в вымытую после вина кружку. Мысли ее явно находились в каком-то другом месте.       – Это что-то вроде иллюзии, которую создает наш мозг. И из-за которой мы видим фигуры и лица в узорах ковра, в кирпичной кладке, на тостах и даже собачьих анусах. Совершенно стандартная ситуация.       – Ну… – тихо выдохнула Эмбер, тоже садясь на свое место и распаковывая протеиновый батончик. – Наверное, ты права. Как всегда. А я просто трусишка.       – Ты не трусишка, – цыкнула ее подруга и вытащила из костра увесистую головешку, от которой прикурила. – Ты просто визуал, вот и все. Визуал, который выпил полбутылки вина, закономерно окосел, рассказал сам себе страшилок, а потом пошел в ночной лес один. Результат до боли предсказуемый. – Девушка бросила дымящуюся деревяшку обратно в костер, после чего подхватила отставленную кружку с кофе, уперла локти в расставленные колени и стала таким образом походить на самого развязного в мире будду.       В устремленных на нее зеленых глазах мазнуло благодарностью – и как будто даже облегчением. Эмбер улыбнулась.       – Вообще-то да, я тоже про это слышала, – задумчиво произнесла она еще полминуты спустя. – Про… ошибки в мозге, в смысле. Когда наше серое вещество неверно расшифровывает поступающие от нервных окончаний сигналы. Особенно если визуальной или звуковой информации недостаточно для формирования полноценного образа. – Она прикрыла глаза, очевидно прислушиваясь к себе и собственным внутренним ощущениям. Райли не стала ее перебивать: было важно, чтобы подруга не только услышала рациональное объяснение от нее, но и осознала его сама. – В этом, если вдуматься, и есть самая жуть. – Девушка чуть поежилась, словно на нее дохнуло холодом. – Когда нам кажется, что мы краем глаза увидели монстра под кроватью, нам… не кажется. Потому что наш мозг решил, что вон те две гантели, коробка и кеды по форме идеально напоминают лежащую старуху со злобной гримасой от уха до уха. И именно ее он нам и показал в моменте. Взял и достроил, чего не хватало, чтоб получилось складненько. И еще чтобы на всякий случай напугать – мало ли. Даже пять процентов вероятности того, что там нечто опасное, это вполне себе повод на всякий случай сжать булки покрепче и впрыснуть в кровь адреналин.       – Но ты ведь… никакой жуткой старухи вчера не видела, так? – через паузу все-таки уточнила Райли, прищурившись.       – Нет, я… – Еще один долгий вздох. – Я никого не видела. Потому что это была просто сосна. Жуткая, мерзкая и дико стремная сосна. Ну и, разумеется, сова, которая на ней сидела.       Райли удовлетворенно улыбнулась и кивнула сама себе: что ж, кажется, кризис миновал, а значит, самое время было отвлечь Эмбер от всех этих неприятных воспоминаний чем-нибудь более приземленным и естественным.       – Ладно, мисс Протеиновый Батончик, – отстрельнула она бычок в сторону и хлопнула себя по бедру. – Чего пожрать у тебя есть нормального?       Эмбер, кажется, уже собиралась ответить, даже подняла руку, чтобы указать в сторону котелка, накрытого крышкой, но потом вдруг резко нахмурилась и потребовала:       – А ну встань и подними.       – Чего?       – Ты знаешь чего, – отрезала она непримиримым тоном и еще суровее сдвинула брови.       Процесс возвращения к приземленному оказался быстрее, чем Райли рассчитывала. Она цыкнула и закатила глаза:       – Мертвого заколебешь… – Но потом все же нехотя поднялась с бревна и отправилась на поиски окурка. – Мне его с почестями похоронить или с собой таскать до самого Эдмонтона? Как в вашей экосекте принято?       Завтрак и сборы заняли еще минут сорок, за время которых Эмбер, как бы отзываясь на все выше поднимающееся солнце, постепенно оживала. И хотя голос ее звучал не так оптимистично и бодро, как накануне, девушка казалась скорее рассеянной и невыспавшейся, чем напуганной или напряженной. Райли решила, что это хороший знак.       После непродолжительного обсуждения было решено придерживаться рекомендованного маршрута, поэтому, свернув лагерь, подруги двинулись на восток, и скоро красные метки на деревьях остались далеко позади. Решение это, как быстро стало понятно, вполне себя оправдало: никаких оврагов или иных естественных препятствий им не встретилось, что дополнительно убедило девушек в том, что обозначения на деревьях имели совершенно иной смысл, не связанный с маршрутом до озера. Так что перспектива уже сегодня добраться до места и собственными глазами запечатлеть обещанные головокружительные виды перестала казаться такой уж сомнительной. Да и деревья как будто бы немного расступились, позволяя девушкам полюбоваться на голубое небо и погреться в уютных солнечных лучах.       Дышалось сегодня вообще намного легче, а глаз как будто даже привык к самобытной атмосфере леса и больше не воспринимал ее как нечто страшное, чужеродное и непременно опасное. Лес и лес, подумаешь? Птицы-то вон как заливаются. Дурью прям.       – Что, не отвечает? – не без удовольствия поинтересовалась Райли, заметив, как Эмбер уже в десятый раз проверяет свой мобильник и с печальным вздохом убирает его обратно в карман.       – Кто? А… Ты про Фрэнка, – догадалась она, закатив глаза в ответ на тщетно подавляемую улыбку подруги. – Нет, не в этом дело. Просто сеть почему-то ловить перестала.       – Ну, мы уже час как по склону вниз идем, так что, скорее всего, сигнал вышки окончательно заслонили горы. До самого озера останешься в моей чудесной компании, а там, глядишь, прояснится.       – Не подумай, что я против твоей чудесной компании, просто… – Эмбер чуть наморщила нос, как бывало всегда, когда она смущалась или не могла с ходу подобрать слов.       – Только не говори, что вы там виртуальным сексом занимались и сеть пропала как раз на самой кульминации! – в притворном ужасе вытаращилась на нее Райли. – И он теперь не знает, испытала ли ты уже самое большое удовольствие в своей жизни или все еще томно извиваешься под ним, нетерпеливо двигая навстречу своими…       – Да господи, Ри! – Эмбер пихнула ее плечом, стремительно заливаясь краской. – Ничего такого я ему не писала!       – А он тебе? – Та с легким подозрением прищурилась. – Может, непристойные части тела присылал?       – Просто спросил, точно ли я хочу с ним встречаться, – отозвалась Эмбер, все еще красная, как рак. – Мол, уехала так внезапно после того, как он на свидание позвал, будто специально сбежала. Черт, никогда бы не подумала, что парни тоже бывают такими мнительными… Ну и я все думала, как сформулировать нормально, чтобы и чрезмерно заинтересованной не выглядеть, и дать понять, что он мне правда нравится, а потом сеть пропала. И вот теперь я выгляжу еще хуже, чем до этого. Засада какая, а. – Она страдальчески поморщилась. – А вдруг он и правда решит, что я передумала? И с горя кого-нибудь другого на свидание позовет? Например, Наташу Хиггинс, она давно на него слюнями капает! – Глаза Эмбер вдруг пугливо округлились, и она заговорила быстрее, зачем-то даже схватив идущую рядом подругу за локоть. Ее браслет от этого резкого движения рассыпался привычной металлической трелью. – А она специально залетит сразу на первом свидании, и ему придется на ней жениться! Представляешь, какая жесть?       – Жесть – это то, что ты подобную хрень генерить можешь, даже пауз между фразами не делая. Хотя бы ради видимости, что прикладываешь силы воображения, – мрачно отозвалась Райли.       – Да просто Наташа эта… – неодобрительно покачала головой Эмбер, – ух, скользкая гадина. Вот вообще не сомневаюсь, что выкинуть такой фортель вполне в ее стиле! Ты знала, что она специально прокалывала презервативы, когда встречалась с капитаном школьной баскетбольной команды?       Проколотые презервативы стали темой для оживленной дискуссии на следующие несколько минут – как и то, насколько неравноправны были женщины и мужчины в плане контрацепции: если первые могли вставить себе спираль или, скажем, принимать таблетки, то вторые всегда оставались в зоне риска. Подруги как раз спорили на тему, насколько «рабочим» остается необходимый биологический материал, если его сначала проглотить, а потом с помощью двух пальцев в рот вернуть обратно, когда Райли почувствовала неумолимый зов природы.       – Запомни, на чем мы остановились, – наказала она, после чего остановилась возле большого валуна, прислонилась к нему, чуть присев, и ловко вынырнула из-под лямок. – Я вернусь с новыми аргументами.       – Ты, главное, на ядовитый плющ не сядь, как в тот раз, – наставительно крикнула ей подруга, когда девушка уже сошла с дороги в поисках подходящих кустиков. Сама Эмбер опустилась рядом с ее рюкзаком на землю, чтобы передохнуть.       – Во-первых, я его тогда едва задела, – тоже повысила голос Райли, оглядываясь и примеряясь, откуда ее будет не так видно: подлесок здесь хоть и выглядел пободрее, но все равно просвечивал. – А во-вторых, даже если это повторится, у меня нет ни шанса побить твой вчерашний рекорд по децибелам. Даже пытаться не… стоит.       Она сама не сразу поняла, почему сбилась на последнем слове. Тело отреагировало быстрее разума, замерев, напрягшись и сдавив горло. Ноги сами собой согнулись в коленях, словно подготавливая девушку к рывку в сторону, хотя в этом, конечно, уже не было никакой необходимости.       Райли доводилось видеть трупы животных раньше, но тот, на который они с семьей наткнулись как-то во время очередного похода, был относительно свежим. Даже пахнуть еще не начал, а потому животное толком не выглядело мертвым – скорее, спящим.       Но то, что лежало здесь, умерло уже очень давно.       Кости были крупные, переломанные и раскуроченные настолько, что сходу было невозможно определить, кому именно они принадлежали. Однако первым делом Райли почему-то подумала о человеческих: слишком уж длинными и характерными были берцовые кости и клетка ребер. Как там говорила Эмбер? Мозг сам дорисовывает нам то, чего ему не хватает для полной картины? Ее мозг очевидно дорисовал полноценный человеческий скелет, едва не заставив девушку сделать все свои туалетные дела, не снимая штанов. И только потом, несколько гулких ударов сердца спустя, она пригляделась и различила в груде обломков отполированный временем череп, который совершенно точно не мог принадлежать человеку.       Кажется, олень, но только без рогов. Молодой? Или самка? Мысли в голове метались среди вариантов, а взгляд меж тем подмечал все новые и новые детали: особь была крупная, а значит, с крепкими костями, но их все равно умудрились разгрызть в некоторых местах пополам и на обломках легко угадывались глубокие следы когтей – или зубов. Кто бы тут ни пировал, он точно был очень большой и сильный.       – Ри, ты там в порядке? – раздался встревоженный голос с дороги.       – Да, – не раздумывая, отозвалась девушка. – Дела оказались… масштабнее, чем я планировала. Если понимаешь, о чем я.       В ответ ей донеслось смущенное «оу», но больше вопросов Эмбер не задавала. А вот Райли в ту же секунду приняла для себя решение, что говорить подруге о своей находке не станет. Если память ее не подводила, ареал обитания одной особи условного гризли начинается от ста тридцати квадратных километров, а потому шанс встретить его здесь равен практически нулю; совсем другое дело пума – самкам для охоты хватает всего тридцати километров. А еще территории самок и самцов могут пересекаться, что делает возможным обитание сразу нескольких хищников в этих краях. Но Эмбер только пришла в себя и взбодрилась: не стоило снова ее пугать.       – В ту сторону лучше не ходи, – с преувеличенной бодростью посоветовала Райли, выбираясь из кустов и застегивая джинсы на ходу.       – Что, все настолько плохо? – выразительно округлила глаза та.       – Не, ну если прям очень интересно, могу сходить и сфотографировать на память. Хочешь? – деловито уточнила девушка, прекрасно зная, каким будет ответ, и Эмбер действительно скорчила брезгливую гримаску, помотав головой. – Спишь, что ли? – Это она уточнила после того, как, не успев еще толком расслабить лицо, подруга вдруг растянула рот в широком заразительном зевке.       – Задремываю иногда, – призналась та, тряхнув волосами словно в попытке взбодриться. – Ночью вот как-то не сложилось.       – Ну, тогда хорошо, что нам осталось идти еще максимум пару часов, – отметила Райли. – Постарайся продержаться, ладно? Я тебя вместе с двумя рюкзаками на своем горбу точно не утащу.       – Мы могли бы соорудить волокушу из сосновых веток, – как будто всерьез задумалась Эмбер и огляделась.       – Только если тебе не терпится пересчитать задницей все местные кочки. А вообще, давай просто сделаем это. Никаких больше остановок до пункта назначения, идет? Может, как и планировали, удастся за день смотаться, и к вечеру вернемся на место первой стоянки. Не придется тогда завтра жилы рвать.       – Напомни мне в следующий раз выбирать места, до которых можно без проблем доехать на машине, – вздохнула Эмбер.       – Да как будто ты меня послушаешь.       Тропа петляла между стройных елей и сосен, местами теряясь под ковром папоротников и сухих иголок. Где-то в отдалении журчал ручей, отбивал неугомонную дробь дятел, под ногами поскрипывали прошлогодние шишки – и даже густой безвкусный воздух по мере приближения к озеру как будто проветрился и наконец-таки впустил в себя смолистый, чуть сладковатый запах хвои и прогретой травы. А когда сосны в какой-то момент совсем расступились и солнечные лучи окатили Райли своим ласковым светом с головы до ног, настроение ее тут же поднялось.       Возможно, к этому моменту девушка и вовсе расслабилась бы, выкинув из головы неприятный ночной инцидент и все прочее, если бы не Эмбер.       Та, хоть и старалась активно поддерживать разговор и вообще изо всех сил делала вид, что с ней все нормально, нет-нет да уплывала куда-то. Теряла мысль посреди предложения, пропускала юмористические пасы, а еще, кажется, выдыхалась быстрее обычного. Будто ее неотступно преследовала какая-то навязчивая мысль, овладевавшая ее существом всякий раз, когда разговор на другие темы себя изживал. Оставалось лишь надеяться, что думает она о Наташе Хиггинс и ее хитроспланированной беременности – а не о чем-то более тревожном.       Скорей бы уже добраться до места – там все их злоключения окупятся незамедлительно и сполна. Эмбер побалует себя кружечкой красного и завалится спать часов на двенадцать, а после встанет совершенно другим человеком – прежней собой: смешливой и солнечной девочкой, которая восторженно гоняется за бабочками с фотокамерой или с довольной моськой возится в грязи, чтобы отыскать там очередной странный камень, совсем не похожий на бычий хер, Ри, это же полумесяц!       – Эй, смотри-ка, кажется, мы все-таки свернули куда надо! – с этими словами Райли отодвинула с дороги последнюю ветку и вышла на узкий каменистый берег, обрамлявший озеро.       На мгновение у нее перехватило дыхание. Да, в отличие от своей подруги девушка не была таким уж большим эстетом, но по достоинству оценить открывшуюся перед ней красоту все равно могла. В книгах подобные места обычно описывали выражением наподобие «девственная красота, где никогда не ступала нога человека», но в реальной жизни они впечатляли куда сильнее. Потому что и берег, и озеро, и схваченные туманной дымкой горы за ними, и чернильно-зеленоватый лес – все это выглядело как качественная нейронка – или пейзаж из видеоигры, в которых Райли время от времени залипала. Только вот открывшаяся ее взгляду картина состояла не из пикселей и не была вольной фантазией художника – все это окружало ее взаправду. Еще более прекрасное, живое и настоящее, чем когда-либо.       – Эмм… – Она обернулась, не зная толком, что хочет сказать, но ее подруга тоже уже спустилась на пляж, сбросила рюкзак и прямо сейчас оглядывалась с застывшей улыбкой на губах.       – Здесь потрясающе, Ри, – выдохнула она наконец, поймав взгляд подруги. – Это…       – Новая заставка для кабинета информатики, – победоносно улыбнулась та. – Если, конечно, ты ее сделаешь.       Эмбер беззвучно засмеялась, одобрительно качнув головой, а потом послушно подняла фотоаппарат.       Кажется, вид девушку и правда вдохновил, потому что сразу за первым кадром последовал второй, а за ним – третий и четвертый. В конце концов она перестала топтаться на месте и двинулась вдоль берега.       Поняв, что фотосессия затянется, Райли тоже позволила себе скинуть рюкзак и, усевшись на один особенно соблазнительный камень, закурила. Ей потребовалось несколько крупных затяжек, чтобы немного поумерить свой восторженный энтузиазм и осмотреть округу внимательнее.       Пробежавшись взглядом по контуру гор и леса на той стороне озера, девушка нахмурилась и полезла в задний карман джинсов за картой.       Нет, все правильно. Шли по прямой, никуда особо не сворачивали. Вон береговой излом, вон пик, вон склон, обращенный к северу, и перевал к следующему склону. Вышли четко к той точке, которой заканчивалась красная линия маршрута на карте.       Так почему картинка не та?       Стряхнув пепел, Райли зажала сигарету в зубах и, прищурив один глаз от дыма, полезла за мобильным телефоном, чтобы открыть ссылку на форум и свериться с выложенными там фотографиями, которые, по ее воспоминаниям, категорически не соответствовали пейзажу, простиравшемуся перед ней прямо сейчас.       – Ну, конечно, – цыкнула девушка, когда смартфон продемонстрировал крестик на том месте, где должны были находиться палочки связи. – Эй, Эмм? У тебя телефон далеко?       – Чего? – Ее подруга, находившаяся в паре десятков метров, оторвалась от своей камеры и обернулась в сторону Райли.       – Я говорю…       – Иди сюда, Ри! – Она поманила ее к себе, а потом снова уткнулась в фотоаппарат, как будто прямо сейчас на его экране происходило нечто куда более интересное. Неужели солнечные лучики как-то по-особенному живописно падают на озерную гладь? Да быть такого не может, ну-ка покажи!       Вздохнув и закатив глаза, Райли все же послушалась. Однако эти и другие ворчливые комментарии вылетели у нее из головы сразу же, как только она увидела то, на что последнюю пару минут смотрела Эмбер.       – Мы тут не первые, – вынесла вердикт та. По ее голосу сложно было распознать эмоцию: то ли досада, то ли, наоборот, облегчение.       – Я бы удивилась, будь это так, – отметила Райли, внимательно разглядывая разбитый дальше по берегу лагерь. – Вряд ли мы одни повелись на те крышесносные фотки.       «А если быть точнее: крышесносные, но не те».       Усилием воли Райли все же сдержала это замечание. В конце концов, она не была уверена на сто процентов и проверить свои подозрения из-за отсутствия связи не могла. К тому же большинство горных озер выглядело плюс-минус одинаково. Да и какая, в сущности, разница, если на тех фотографиях, из-за которых они сюда приехали, озеро в глубинах Эхака Па было снято, например, с другого ракурса? С того берега или что-то вроде. Главное, озеро есть и оно действительно потрясающее.       Райли позаимствовала у Эмбер камеру и пригляделась к лагерю через зум, а минуту спустя подытожила:       – Думаю, нам стоит найти на этом берегу местечко подальше.       – Да, лучше не дышать друг другу в ухо, – поддержала идею подруга. – К тому же, вдруг там вообще мужчины.       – Мужчина, – поправила ее Райли, продолжая рассматривать полутораместную палатку, один-единственный неаккуратно брошенный рюкзак, остывшее костровище и натянутую от сосны до сосны веревку с развешанными на ней вещами. – Причем, судя по всему голый.       – Как это голый? – охнула Эмбер, и девушка щекой почувствовала прилипший к ней ошарашенный взгляд.       Райли хмыкнула:       – На веревке вон там висят штаны, куртка, футболка, носки и – барабанная дробь – трусы. Так что где бы ни бродил сейчас по округе хозяин вещей, делает он это с бескомпромиссно голой жопой.       – Нет, он… – Райли слышала в голосе Эмбер протест, основывающийся, очевидно, на предположении, что у того туриста наверняка есть сменная одежда. Но девушка решила не давать ей слова:       – Слушай, мы не вправе его осуждать, так? Если чувак предпочитает нудистский образ жизни и воздушные ванны, мы должны отнестись с пониманием.       Эмбер еще секунду булькала, видимо, в красках воображая себе все это, но потом, мотнув головой, вдруг уверенно заявила:       – Что ж, тогда нам, наоборот, следует привлечь его внимание.       – Зачем это? – Райли опустила фотоаппарат и с подозрением обернулась к подруге.       Та встретила ее взгляд с поражающей воображение серьезностью, как если бы прямо сейчас производила сложные математические расчеты у себя в голове.       – Сколько у тебя парня уже не было? – уточнила она наконец. – Полгода? Год? Брайан же был последним, да?       – О боже, нет… – только и смогла выдохнуть Райли, предвкушая развитие сетапа.       – Вдруг это твой лесоруб? Нельзя упускать такой шанс!       Шутка про лесоруба была стара как мир, но почему-то все никак не набивала Эмбер оскомину. Проистекала она из того не слишком-то занимательного факта, что отец Райли, образцовый глава семейства и просто мировой мужик, воспитал всех своих детей в труде и экстриме – то есть как и полагалось, по его мнению, воспитываться настоящим мужчинам. И его совсем не смутил тот деликатный момент, что среди трех его бойких сыновей затесалась одна девочка. Собственно, именно поэтому личная жизнь Райли не клеилась. Большинство современных парней банально уступали ей в жесткости характера и силе духа. И именно поэтому же Райли всей душой терпеть не могла Фрэнка Ламбера, которого считала не намного мужественнее самой Эмбер.       Так или иначе, предприняв несколько неудачных попыток завести отношения с каким-нибудь парнем, девушка полностью бросила это занятие, а подруга охотно согласилась с ее решением и подбодрила шуткой, мол, она уверена, что где-то в канадской глуши наверняка живет суровый бородатый лесоруб в фланелевой рубашке, который подойдет Райли на все сто. Осталось только почаще выезжать в лес и погромче его звать. И потому…       – Мужик!!! – завопила Эмбер на всю округу, приложив ко рту воронку из ладоней. – Эй, мужик!!! Ты где?! Выходи-и-и-и!!!       В этот момент Райли искренне захотелось провалиться сквозь землю. Забуриться на пару метров вглубь и уползти куда-нибудь обратно к жутким совам, черепам на воротах, обглоданным оленям и всему остальному, что не так однозначно пересекалось с ее личной жизнью.       К счастью, на воодушевленный призыв Эмбер никто не отозвался.       – Возможно, он интроверт, – заключила та, еще раз оглядев берег. – Ладно, разбивать лагерь тут не вариант. Если, конечно, ты все-таки не хочешь познакомиться с голожопиком поближе. – И она многозначительно ухмыльнулась, кинув взгляд в сторону Райли.       Та только закатила глаза, даже не став это комментировать.       – Окей, отойдем подальше, – продолжила меж тем Эмбер. – Чтобы не разглядывать друг друга в бинокль. Озеро большое, как-нибудь уж его поделим.       Девушка забрала у Райли камеру и повесила себе на шею. Взгляд ее горел воодушевлением, и, кажется, из него полностью пропали прежние отстраненность и сонливость. Что несомненно стоило пережитых пары секунд неловкости.       Дальше подруги двинулись вдоль берега в обратном направлении от чужой палатки.       – Так вы с Ламбером в итоге успели выбрать место, в какое пойдете на свидание? – спросила Райли не столько из интереса, сколько в желании удержать Эмбер в оживленном настроении подольше. – До того, как он начал сомневаться, что ты его любишь?       – Ну, мне по итогу все-таки удалось отговорить его от «У Джо», – подтвердила та, намеренно проигнорировав последнюю фразу подруги.       – Значит, мне ждать слухов про ночевку на толчке? – прищурилась девушка.       – Нет, – фыркнула Эмбер. – Я просто смягчила углы и сказала, что прошлый мой визит был не слишком удачным. Так что твоя репутация в глазах «мсье Ламбера» не пострадала. – И она выразительно ей подмигнула.       – Счастье-то какое, – вздохнула Райли. – А куда пойдете?       – Так и не решили, потому что ему как раз приспичило спросить, не специально ли я от него сбежала. Ну и потом вот связь… О, кстати! – Словно только что вспомнив о своем неотвеченном сообщении, она полезла за телефоном, но подруга огорошила ее прежде, чем та достала гаджет:       – Можешь не проверять. Походу, чуда не случилось.       – В смысле?       Райли выразительно обвела руками пространство вокруг себя:       – Связи так и нет. Судя по всему, она кончилась почти сразу, как мы ушли от красных меток, раз ты уже оттуда не могла с ним связаться. Что… заставляет меня думать, что оставили их не туристы и даже не лесники, а операторы связи.       Эмбер тут же заметно изменилась в лице – расширила глаза, охнула, а потом, наконец-то выдернув смартфон из кармана, принялась торопливо тапать пальцами по экрану.       – Как же так… – с совершенно ненадуманным беспокойством пробормотала она, – черт, вот же… Теперь он реально подумает, что я его кинула! – Девушка принялась мерить узкую каменистую тропинку нервными шагами, поднимая мобильник над головой в тщетной попытке поймать связь. – Дерьмо.       Глядя на нее, Райли снова испытала приятное чувство, схожее со злорадством, какое ощущала всегда, когда ее подруга с перебором увлекалась тем или иным парнем. Она подозревала, конечно, что дело тут заключалось в банальной ревности, так как второй лучшей подруги у нее не было – чисто, приятели и приятельницы, университетская тусовка да друганы из онлайн-игрушки, – но никто из них даже рядом не стоял с Эмбер по степени близости. И когда та с головой уходила в свои очередные отношения, предпочитая нового ухажера подруге, Райли начинала ревновать. А потому вот такие моменты доставляли ей удовольствие и даже поднимали настроение.       О чем она, разумеется, ни за что в жизни не сказала бы самой Эмбер.       – Позвони по спутниковому, – предложила она с некоторой неохотой. – Если уж настолько переживаешь.       – Я… – Та на мгновение застыла, кажется, всерьез обдумывая этот вариант, но потом все же отмахнулась: – Да ладно уж, черт с ним. Это уже совсем стремно будет выглядеть. Думаю, он и так догадается. Просто неудобно как-то вышло. Чувствую себя… по-дурацки.       – Просто ты принимаешь эту ситуацию слишком близко к сердцу, – покачала головой Райли. – Да, она дурацкая, но если Ламбер и правда в тебе заинтересован, то дождется твоего возвращения и не станет пороть горячку. А если станет и успеет засунуть свой стручок в какую-нибудь сомнительную дырку, он тебе не пара, так и знай.       Эмбер, которая, конечно, переживала из-за неловкости сложившейся ситуации, все же не смогла сдержать улыбки:       – Знаю. Моя пара – это ты. Потому что только ты будешь любить меня в любом виде и со всеми моими тараканами, правда? – И скорчила умильную рожицу.       Райли на секунду застыла, без единой мысли в голове наблюдая за тем, как Эмбер, постояв с такой мимикой положенную пару секунд, все же открыла глаза и обратила к подруге вопросительный взгляд: ей в самом деле был нужен ответ?       – Конечно, детка, – кивнула она и поджала губы в значительной паузе. – А теперь пойдем. Ужасно хочу уже наконец расстаться с этим чертовым рюкзаком.       – Я тоже. А еще искупаться! Боже, как хочется в воду – духота невыносимая. Ты как всегда не пойдешь?       – Потопчусь на бережку.       – Ну и зря.       Ничего, глубже ванной, Райли не воспринимала, а в дикие водоемы старалась не заходить глубже, чем по колено. В прямом смысле этого слова: если холодная кромка воды поднималась выше, касалась бедер или, еще хуже, живота, у девушки тут же каменели легкие – ни вдохнуть, ни выдохнуть. А все потому, что в далеком детстве разыгравшиеся братья решили научить ее плавать, что называется, экстерном и просто столкнули с помостков в воду. Все дальнейшее Райли помнила смутно: лица братьев, которые с улыбками смотрели на нее барахтующуюся сверху вниз; как не получается произнести ни слова, не получается крикнуть и попросить о помощи; как глаза страшно щиплет и не видно ничего, кроме бурой мути, которая гудит у нее в ушах, заливается в рот и ноздри, раздирает носоглотку и наполняет желудок. Как леденящий ужас затапливает ее маленькое, сорвавшееся с цепи сердечко так же быстро, как озерная вода поглощает ее тело. Еще Райли помнила то пронзительное, острое чувство – или даже знание, – что она умрет вот так. И никто ее не спасет.       К счастью, ее придурочные братья все-таки догадались, что что-то идет не по плану, и прыгнули за ней. Самый младший помчал в дом за отцом, который в конечном итоге Райли и откачал. И хоть воды с тех пор в ее легких больше не бывало, но парализующий страх остался там навсегда. И плавать она, разумеется, тоже так и не научилась.       До конца береговой линии девушки дошли минут через десять. Причем «до конца» в буквальном смысле этого слова, – так как кусок горы здесь врезался в озеро фактически утесом. Будто огромная каменная насыпь выставила одну ногу, чтоб помочить ее в холодной водичке. К счастью, выглядело это не так катастрофично, как могло бы.       – Придется верхом обходить, – резюмировала Райли, прицениваясь к гипотетическому подъему. – Или можем остаться здесь. Но тут не будет стопроцентной защиты от посторонних.       Эмбер, используя камеру вместо бинокля, снова выкрутила зум и через несколько секунд резюмировала:       – Я все еще его вижу.       – Ну, решай, – развела руками Райли.       – Намекаешь на то, что я тут слабое звено и надо отталкиваться от этого? – фыркнула та, подойдя к насыпи, а потом осторожно поставила ногу на первый уступ. Перенесла вес выше, приноравливаясь и помогая себе руками. – Нет, ну в целом это как… очень крутая лестница. Подняться можно. А ты уверена, что за ней есть где разбить палатку?       – Как раз смотрю, – отозвалась Райли, уже доставшая по такому поводу распечатку карты. – И да, кажется, там есть еще приличный кусок пляжа. О, я тебе больше скажу! Там как будто небольшая бухточка, так что между нами и голожопиком будет не только эта скала, но и деревья. Но самое приятное, там вряд ли кто-то уже есть.       – Потому что только такие социофобы со стажем, как мы, не хотят видеть рядом других людей и потому готовы ради этого заняться внеплановым альпинизмом? – усмехнулась Эмбер, уже забравшаяся почти на два метра в высоту.       – Типа того, да, – вздохнула Райли и стала подниматься следом.       Ни о каком альпинизме здесь речи, конечно, не шло. Камни под ботинками не шатались, ничего не сыпалось и вообще будто намертво было сцеплено корнями сухощавых кустиков, попадавшихся то тут то там. А если не переть бараном по прямой вверх, то можно было отыскать даже относительно пологую и ровную, хоть и очень извилистую тропинку. Будь девушки без рюкзаков и не настолько уставшими, то взлетели бы на утес играючи. Оставалось лишь надеяться, что противоположная сторона окажется такой же гостеприимной.       – Высота… взята! – торжественно пыхтя, объявила Эмбер, первой добравшаяся до условной вершины. – Жаль, что у нас нет с собой флага. Можно было бы церемонно водрузить его здесь.       – Флаг Канады в Канаде? – изогнула бровь Райли, выпрямляясь и шумно выдыхая.       – Ты права. Стоило бы запутать наших потенциальных преследователей и поставить флаг Джомолунгмы. – Эмбер снова взялась за фотоаппарат.       – Ты же… в курсе, что это не название страны?       Но та ничего не ответила – только беззаботно махнула рукой.       Пока девушка делала снимки, Райли еще раз попыталась воскресить в памяти кадры с форума, соотнося их с тем, что видела прямо сейчас. Вроде бы похоже. Или нет?       Она и сама не понимала, почему и какая именно нестыковка никак не давает ей покоя. Можно, конечно, предположить, что дело было не конкретно в пейзаже, а в чем-то еще. Или – во всем сразу.       Взгляд Райли почти против ее воли снова обратился к палатке на противоположном берегу – отсюда ту было едва видно. Смех смехом, но прошел уже почти час с тех пор, как они ее обнаружили. И даже если турист, что в ней жил, не был нудистом и не шлялся по округе голышом, ему бы, наверное, уже пора было вернуться. Ведь вряд ли бы он ушел в дальний переход, оставив здесь все свои вещи, включая рюкзак?       Мысль эта отчего-то отозвалась в ладонях девушки холодом, заставив ее на пару секунд задержать дыхание. Если уж речь зашла про дальние переходы, то… как этот парень вообще оказался здесь изначально? Ведь на парковке, где теперь стоял пикап, не было других машин. Не пешком же он пришел в самом деле? Тут даже на колесах почти час пути до ближайшего населенного пункта...       «Может, его друзья подбросили и потом уехали, – пробился голос разума сквозь туго стянувшее ее грудь сомнение. – А сам он лег позагорать где-нибудь за кустами – и отрубился. А мы просто его не заметили».       – Эмм, давай уже пойдем, – позвала она подругу. – Потом еще успеешь наснимать.       – Да, я сейчас. Тут… как будто что-то…       Голос ее прозвучал как-то странно – натянуто и немного неестественно, – но в тот момент Райли не обратила на это внимания и, не став ее ждать, начала спускаться первой. В процессе мысленно отметила про себя, что дорога вниз была еще проще: тут даже руками можно было не держаться, просто следить за равновесием.       Однако когда за ее спиной раздался испуганный ох, а потом характерный звук осыпающихся камней, девушка обернулась мгновенно – реагируя с той скоростью, с которой, наверное, родитель прикрывает ребенка от брызнувшего кипятка.       И все равно не успела.       Позже Райли много думала о произошедшем – не хотела думать, но эти мысли все равно раз за разом возвращались, мучительными спазмами сводя грудь. Могла ли она что-то сделать? Что было бы, если бы она дождалась Эмбер наверху? Если бы, услышав, как изменился ее голос, не отмахнулась, занятая своими размышлениями, а подошла к подруге, взяла ее за руку, развернула к себе и спросила, все ли хорошо.       Если бы сделала хоть что-то до того, как стало слишком поздно.       Ту секунду, когда они с Эмбер встретились взглядами, Райли запомнила ярче, чем, кажется, вообще что-либо в своей жизни. Ее изломанный беззвучным криком рот, огромные застывшие глаза, полные слез, и это выражение жуткой, детской беспомощности в них. И то, как потом она просто исчезла, провалившись в пустоту. Как камушек, упавший в воду.       Райли сиганула с утеса вслед за подругой вообще не задумываясь – и, наверное, только чудом сама не покатилась кубарем по камням. Даже не помнила, как и когда скинула свой рюкзак.       Эмбер лежала на боку в нескольких метрах ниже по склону, уже почти у самой воды, тесно прижимая к груди фотоаппарат, потому что ее собственный материнский инстинкт сработал категорически неправильно: вместо себя она зачем-то спасала его.       – О господи, Эмм, твою мать, боже… – запальчиво бормотала Райли, второпях обшаривая руками все ее тело. – Жива? Жива? Эмм, ответь!       Но вместо членораздельного ответа Эмбер сперва открыла глаза и рот, выражавшие смертельный ужас, а потом разразилась оглушительным криком.       Крик этот был похож на зов, на сигнал бедствия, на протяжный вой умирающего животного, на плач ребенка, которого бросили взрослые и у которого теперь не осталось никаких шансов на выживание. Ее крик шел из самых древних глубин человеческой природы – и звук его затопил Райли с головой.       Тоска и страх. Страх и тоска. Больше ничего она не чувствовала в тот момент.       – Где болит?!       – Нога!!! Господи боже, нога!!! – А потом Эмбер снова завыла, стиснув в пальцах фотоаппарат так сильно, что они побелели.       – Сейчас, детка, сейчас… Потерпи, я посмотрю… Я только посмотрю…       Райли отстегнула лямки ее рюкзака и попыталась опрокинуть на спину. А потом, глубоко вдохнув и не выдохнув, аккуратно задрала штанину, которая уже начала пропитываться кровью.       «Пусть это будет ссадина. Пожалуйста, господи, пусть это будет просто очень плохая ссадина…»       А потом смачно выматерилась и плюхнулась на задницу, закрыв лицо руками.       Это был открытый перелом.