Приват для Примы

Мия медленно убрала руку с ручки двери и повернулась к нему. В утреннем свете салон машины казался тихой капсулой, отрезающей их от реальности. Она видела, как напряжены его плечи, как сильно он сжимает руль, и как в его глазах борется властность директора с растерянностью влюбленного мальчишки. - Кристиан, - тихо позвала она, и её голос прозвучал удивительно чисто в этой тишине. - Я не хочу просыпаться и думать, что мне всё это приснилось, честно. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как остатки хмеля окончательно уступают место странной решимости. - Пойдем со мной. Я не хочу... не хочу сейчас оставаться одна. Кристиан на мгновение замер, словно не веря, что эта гордая и теперь знающая правду девушка сама зовет его в свой мир. Он медленно кивнул, заглушил двигатель, и тишина в салоне стала почти осязаемой. Когда они вышли из машины, ирония ситуации стала еще острее. Кристиан в своем безупречном дорогом костюме, привыкший к роскоши VIP-лож и кожаным креслам своего кабинета, шел по обшарпанному подъезду обычной многоэтажки. Он выглядел здесь чужим, инородным телом, но он шел следом за Мией, не сводя с неё взгляда. Они поднялись на её этаж в старом лифте, который натужно скрипел, подчеркивая неловкость момента. Два незнакомца, которые только что целовались до беспамятства у клуба, теперь стояли в тесном пространстве, избегая смотреть друг другу в глаза. Миа дрожащими пальцами вставила ключ в замок и открыла дверь. В её маленькой квартире пахло лавандой и балетной канифолью. Она шагнула внутрь и обернулась, пропуская его. - Проходи, - прошептала она, прислонившись к косяку. Кристиан переступил порог, и дверь за ними закрылась, окончательно отрезая их от клуба, Леона и всего, что было «до». В этой маленькой прихожей его дорогая фигура казалась слишком масштабной, почти монументальной. Он медленно обвел взглядом пространство, и Миа видела, как он жадно впитывает каждую деталь — всё то, что он не мог увидеть со своего высокого балкона в клубе. Его взгляд зацепился за старый деревянный стул, на котором висели поношенные гетры, затем переместился на полку, заставленную тюбиками с мазями для суставов и канифолью. Здесь не было неона, дорогого виски или кожаных диванов. Весь её мир пах не духами, а тяжелым трудом и пудрой. Кристиан подошел к стене, где висела старая фотография: маленькая Миа в пачке у балетного станка. Он коснулся рамы кончиками пальцев, и ирония ситуации кольнула его с новой силой. - Так вот где ты пряталась от меня всё это время, - негромко произнес он, оборачиваясь к ней. В его голосе не было насмешки. Напротив, он смотрел на этот скромный быт с каким-то благоговейным трепетом, словно зашел в святилище. Кристиан чувствовал себя здесь абсолютным чужаком, словно он взломал чужой дневник. Он понял, что всё, что он «купил» в клубе, было лишь оберткой, а настоящая Миа жила здесь, среди потертых пуантов и запаха лаванды. Миа стояла у двери, наблюдая, как «хозяин ночного города» медленно превращается в обычного мужчину, который пытается осознать, что человек перед ним — гораздо сложнее, чем просто красивая картинка на сцене. Миа закрыла дверь спальни, и на мгновение в комнате воцарилась глухая, почти звенящая тишина. Она прислонилась лбом к прохладному дереву, пытаясь унять дрожь в коленях. Весь этот сюрреалистичный вечер — танец, поцелуй на рассвете, признание Кристиана — теперь казался тяжелым шлейфом, от которого хотелось поскорее избавиться. Она скинула платье и бросила его на стул, словно сбрасывая с себя кожу той «клубной балерины», которой она была последние три года. Из ящика комода она достала простую хлопковую майку на тонких лямках и короткие спортивные шорты, в которых обычно репетировала дома. Ткань была мягкой, застиранной и пахла кондиционером для белья — её личным, настоящим запахом. Она натянула майку, чувствуя, как открытые плечи обдает утренней прохладой, и затянула шнурок на шортах. Миа подошла к зеркалу, быстро стерла остатки грима влажной салфеткой и собрала растрепанные волосы в небрежный пучок. Теперь из отражения на неё смотрела просто Миа — уставшая, с бледным лицом и темными кругами под глазами, лишенная всякого пафоса. За дверью послышался едва уловимый шорох — Кристиан всё еще был там, в её гостиной. Ирония того, что «хозяин империи» ждет её в коридоре обычной квртиры, пока она переодевается в старую майку, заставила её горько усмехнуться. Она глубоко вдохнула и толкнула дверь, выходя к нему совершенно безоружной. Крис не дал ей сделать и шага вглубь комнаты. Он преодолел разделявшее их расстояние в два широких шага и, не говоря ни слова, резко притянул её к себе. Его ладони властно легли на её открытые плечи, сминая мягкую ткань майки, и он накрыл её губы поцелуем, который больше походил на отчаянный захват. Поцелуй был горьким, жадным, пропитанным вкусом бессонной ночи и страхом того, что этот момент — последний. Кристиан целовал её так, будто пытался загладить вину, и одновременно заявить свои права на ту Миу, которую он только что увидел в отражении старого зеркала. Миа вскрикнула от неожиданности, её руки инстинктивно уперлись в его твердую грудь, но уже через секунду она обмякла, отвечая на этот напор. - Миа... - жадно простонал Крис, тяжело дыша. Кристиан не разрывал поцелуя. Он двигался вслепую, ведомый только инстинктом и теплом её тела. Его ладони, тяжелые и горячие, собственнически скользили по её спине под тонкой майкой, прижимая Миу к себе так сильно, будто он пытался вплавить её в свой безупречный пиджак. Миа, одурманенная его напором и остатками ночного хмеля, пятилась назад, не глядя, куда ведут её ноги. Она чувствовала, как её пятки утопают в мягком ковре спальни. В какой-то момент подколенные ямки Мии коснулись края матраса. Она охнула, теряя равновесие, и повалилась назад, увлекая Кристиана за собой. Они рухнули на кровать — ту самую, где она три года засыпала одна, проклиная «директора с надменной улыбкой». Кристиан навис над ней, упираясь руками по обе стороны от её головы. Его дорогой пиджак смялся, галстук съехал набок, а в глазах, обычно холодных и расчетливых, теперь горело что-то первобытное и сокрушительное. Он разглядывал её — растрепанную, в простой майке — и понимал, что ни одна VIP-ложа мира не стоит этого момента. - Ты даже не представляешь... - хрипло выдохнул он, касаясь лбом её лба. - Насколько сильнее я хочу тебя здесь, чем там, под софитами. Кристиан навис над Мией, и в полумраке спальни его фигура казалась еще более внушительной. Он медленно, не отрывая взгляда от ее глаз, стянул с себя пиджак, отбросив его куда-то на пол — дорогой шелк глухо упал рядом с ее старыми кроссовками. Майка и шорты вскоре последовали за пиджаком. В утреннем свете, пробивающемся сквозь занавески, Миа видела его татуировки, скрытые под рубашкой, и то, как сильно колотится его сердце. Когда они окончательно слились в едином ритме, всё вокруг перестало существовать. Он замер, когда его пальцы коснулись нежной кожи на её талии, и ирония момента снова обожгла его: он столько раз представлял это, глядя на неё сверху, но реальность оказалась в сотни раз острее. Крис начал с её шеи, впечатывая горячие, властные поцелуи в пульсирующую жилку под челюстью. Миа выгнулась, судорожно вдыхая запах его дорогого парфюма, который теперь смешивался с ароматом её собственного тела. Кристиан спускался ниже, к ключицам, пробуя на вкус её кожу, всё еще влажную после танца в душном клубе. — Три года... — хрипло выдохнул он ей в кожу, и его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. - Три года я сгорал, глядя, как ты танцуешь для толпы. Его поцелуи были жадными, почти клеймящими. Он целовал её ребра, живот, заставляя Миу мелко дрожать под его руками. Его ладони, широкие и мозолистые от вечного напряжения, собственнически обхватили её бедра, сминая короткие шорты. Кристиан не просто касался её — он изучал её, как незнакомую территорию, которую мечтал завоевать всю жизнь. Его поцелуи были жадными, почти клеймящими. Он целовал её ребра, живот, заставляя Миу мелко дрожать под его руками. Его ладони, широкие и мозолистые от вечного напряжения, собственнически обхватили её бедра, сминая короткие шорты. Кристиан не просто касался её — он изучал её, как незнакомую территорию, которую мечтал завоевать всю жизнь. В холодном утреннем свете, пробивающемся сквозь тонкие шторы, его тело выглядело как монументальное изваяние. Широкие плечи, четко очерченные грудные мышцы и рельефный пресс, по которому пробегала едва заметная дрожь от сдерживаемого напряжения. На его коже, бледной и чистой, резко выделялись темные чернила татуировок — хищные узоры, уходящие под пояс брюк, которые подчеркивали его опасную, дикую натуру. Миа замерла, не в силах отвести взгляд. Кристиан медленно опустился ниже, так что его грудь едва касалась её сосков, дразня и обжигая. - Смотри на меня, Миа, - прохрипел он, и в его голосе не осталось ни капли директорской стали, только голая, первобытная жажда. - Смотри и запоминай. Это всё — твое. С того самого первого дня в клубе и до этой чертовой минуты. Кристиан действовал как в лихорадке, ведомый этой странной смесью многолетней одержимости и внезапно открывшейся правды. Его пальцы, до этого сжимавшие её плечи, скользнули вниз, цепляясь за пояс её коротких шорт. Одним резким, но точным движением он стянул их, оставляя Миа полностью беззащитной перед его обжигающим взглядом в холодном свете утра. Он навис над ней, тяжело дыша. Не спеша, он начал переходить к главному — он хотел загладить те три года, что был лишь тенью .Его рука медленно скользнула по внутренней стороне её бедра, заставляя Миа вздрогнуть и вытянуться в струну, как на балетном станке. Когда его пальцы коснулись её, она всхлипнула, запрокидывая голову. Кристиан начал ублажать её — сначала осторожно, почти исследуя, а затем всё более властно и ритмично. Он наблюдал за каждым изменением в её лице: как закушена губа, как разлетаются по подушке светлые волосы, как зрачки затапливают радужку. Для него это было высшей формой власти и одновременно абсолютным подчинением ей. Его пальцы двигались с той же точностью, с которой он управлял своим клубом, но сейчас целью была не прибыль, а её тихий стон, в котором тонуло его имя. Миа вцепилась в его предплечья, чувствуя под пальцами стальные мышцы и жар его кожи. Она была одурманена — не только остатками джина, но и тем, как этот «незнакомец» читал её тело, будто знал его всю жизнь. Он стянул их одним резким движением, отбросив куда-то в сторону, к смятому пиджаку. В холодном утреннем свете его нагота казалась чем-то первобытным и пугающим в этой маленькой, уютной спальне. Кристиан снова навис над Мией, но теперь он не спешил. Он обхватил свой член пальцами, и его вены на предплечьях вздулись от напряжения. Крис двигался медленно, ритмично, не сводя глаз с лица Мии. - Крис... - прошептала Миа. Он медленно поднес свои пальцы к губам, не сводя с Миа темного, затуманенного взгляда. Медленно облизал пальцы, смачивая кожу, и это движение было пропитано такой откровенной жадностью, что Миа невольно вскрикнула, вжимаясь в подушку. Для него это не было просто прелюдией — это был акт абсолютного присвоения той, о ком он мечтал три года, стоя на своем холодном балконе. Затем он опустил руку ниже. Его влажные, горячие пальцы коснулись её нежной плоти, медленно и мучительно плавно проводя по её половому органу. Needed Me - Rihanna Он медленно подался вперед, направляя себя, и начал входить в неё. Это не был резкий порыв — Кристиан двигался мучительно плавно, миллиметр за миллиметром, словно смакуя каждую секунду этого долгожданного обладания. Он чувствовал, как её узкое, тренированное тело неохотно, но горячо принимает его, обволакивая и сжимая. Когда он вошел полностью, заполнив её до предела, Кристиан закинул голову назад. Из его груди вырвался низкий, вибрирующий стон, в котором смешались облегчение, физическая боль от наслаждения. Миа вскрикнула, её пальцы с силой впились в его напряженные бицепсы, оставляя белые следы на бледной коже. Она чувствовала его внутри — огромного, горячего и теперь абсолютно реального. Он начал медленно двигаться, задавая ритм, который заставлял кровать скрипеть в такт их участившемуся пульсу. Миа закинула голову, впиваясь пальцами в его напряженные плечи, и сквозь рваное дыхание выдавила то, что жгло её изнутри все эти годы. - Я...думала о тебе, - она простонала. - все это время. Кристиан взглянул на Мию и жадно облизал ее губы. Кровать жалобно скрипела под весом его тела, а в тишине утренней квартиры раздавались только глухие удары плоти о плоть и его тяжелый, рычащий рокот. Миа вскрикивала от каждого толчка, её тело выгибалось дугой, как натянутая струна, но она не просила остановиться. Напротив, она обвила его бедра ногами, притягивая еще ближе, отвечая на его агрессию своей отчаянной нежностью. Мужчина зарылся лицом в её шею, кусая нежную кожу и оставляя багровые метки, пока его движения становились всё более неистовыми, доводя их обоих до той точки, откуда нет возврата.