💙
12 апреля 2026 г., 15:59
Что такое боль?
Когда ты ребёнок — это разбитая коленка или отобранная любимая игрушка. Отказ родителей заводить щенка или несправедливое наказание.
Когда ты подросток — это невзаимная первая любовь или предательство друга, которое после кажется смешным и нелепым. Не стоящим серьёзных обид.
Когда ты взрослый — чувства притупляются. Тебе уже не так больно от мелких событий. Порезанный палец или игнорирующий тебя собеседник уже не кажутся проблемой. Ты привыкаешь к постоянной боли, которую прячешь где-то глубоко внутри. Ты ведь взрослый.
Так каково это — быть взрослым, которому больно?
Ты не можешь плакать — ты ведь взрослый. Тебе по умолчанию не может быть больно. Ты должен уважать, потакать, подстраиваться, работать, делать. Должен. Должен. Должен.
Закрыться в себе? Нельзя. Ты должен быть в обществе.
Попросить помощи? Твои проблемы интересуют слишком малое количество людей. Мать и отца. И то не всегда.
Так что делать?
Сбежать.
Что Тэхён и сделал.
В один момент он просто сорвался, купил билеты и сбежал. Честно? Он даже не помнит, как выбирал страну, город, как в неадекватном состоянии закидывал первые попавшиеся под руку вещи в сумку. Не помнит, как отформатировал телефон, стоя в аэропорту, лишь бы избавиться от воспоминаний.
Помнит лишь надежду. Маленькую и очень тусклую. Надежду, что его остановят.
Остановили ли его? Нет.
Это глупо, верно? Совершать какой-то взрослый, важный шаг и ждать, что кто-то придёт и разрешит этого не делать. Заберёт твои страхи и позволит просто не решать. Но все, где-то внутри, за рёбрами, этого ждут.
А ещё глупо думать, что что-то внутри нас есть. Да, органы, артерии, кости, связки и прочие составляющие организма. Но а как же чувства? Эмоции? Привязанности?
Тэхён где-то читал, что для того, чтобы забыть человека, убрать ненужную привязанность из своей жизни, нужно три месяца. Не звонить, не писать, не смотреть, не касаться.
Смог ли он забыть? Нет.
Он до сих пор помнил когда-то родной запах. Терпкий, тяжёлый, с мускусными нотами вечером и сладкий, тёплый утром.
Помнил горячие руки и крупные ладони, которые когда-то держали надёжно и безопасно.
Помнил когда-то любимые чёрные глаза, что раньше смотрели на него как на божество.
Помнил хриплый по утрам голос и как этот же голос когда-то тянул высокие ноты в караоке с друзьями.
Помнил колечко пирсинга, за которое когда-то любил цепляться зубами в поцелуе, вызывая возмущённое рычание.
Помнил влажные розовые губы и маленькие родинки возле них, по которым когда-то проводил языком, называя это маленьким ритуалом.
Помнил всё. Помнил этого человека так сильно, что становилось больно каждый раз, стоило хоть на секунду остановиться.
Самое худшее, что он помнил, это их разговор. День, когда всё перевернулось с ног на голову, не оставляя пути назад.
Тэхён знал, что им обоим это надоело. Постоянно прятаться, бояться проявить хоть каплю чувств. Не иметь возможность взять любимого человека за руку или прижаться губами к щеке в порыве эмоций. Природа, видимо, неплохо так поиздевалась, делая геями двух корейцев.
Одна из самый консервативных стран — и они. Двое против всех. Против устоев, правил и приличий, навязанных обществом.
Точнее, Тэхён так думал.
— Гук, я так больше не могу, — он стоял у зеркала, стирая кровавые подтёки с подбородка. — Я хочу уехать.
— Куда? — парень стоял за его спиной, опираясь на стиральную машинку в их небольшой ванной.
— Да куда угодно! — швырнув испачканные ватные диски в раковину, он опустил голову и, вцепившись в фарфор до побеления костяшек, выдохнул. — Мне плевать. Я хочу любить тебя, не оглядываясь на кого-то. Я устал. Какая это драка за последний месяц?
— Вторая.
— Просто за то, что меня считают геем! Да они даже не знают наверняка! — развернувшись, Тэхён подошёл ближе. — Я так больше не могу, правда.
— А родители? — Чонгук с надеждой заглянул в любимые глаза. — Как их оставить?
— Не смеши. Они давно от меня отказались. Кому нужен сын гей? Что скажет аджума, живущая по соседству? — он покачал головой. — Это твои ничего не знают, и неизвестно, сколько ты ещё будешь это скрывать.
— Думаешь, не смогу?
— А что, сможешь? Сможешь всю жизнь объяснять, почему не женишься и почему живёшь с лучшим другом? — Тэхён усмехнулся. — Бред.
— Я не смогу.
— Конечно, нет!
— Нет, Тэ, я не об этом, — замявшись, Чонгук опустился на пол, смотря в никуда, — я не смогу поехать с тобой.
Внутри что-то оборвалось. Тот тёплый комок, что грел каждый раз, стоило ему взглянуть на этого человека, неожиданно затих. Сделав шаг назад, Тэхён вновь вцепился ладонями в край раковины, стараясь не упасть.
— Почему? — вышло жалко.
— Я не могу, понимаешь?
— Нет, Чонгук, не понимаю.
— Я общаюсь с родителями. У меня есть здесь друзья, учёба, подработка. А там что? Кому я там нужен?
— Мне. Мне нужен, — он неверяще покачал головой. — Как я без тебя?
— Не уезжай, — зацепившись за мысль, Чонгук, встав на колени, уткнулся в чужие ноги лбом. — Прошу. Мы сможем. Справимся. Мы ведь не одни такие, знаешь?
Тэхён поверил. Пытался справляться. Не думать, не замечать.
Пока в один день не навалилось всё разом. Чонгук отмахивался от него уже больше недели, объясняясь занятостью на учёбе. Родители вновь высказали, какое их сын «мерзкое ничтожество», а в университете снова избили.
Тэхён шёл домой, вытирая окровавленные губы, и не понимал одного — зачем он здесь? Чтобы что? Он не нужен Чонгуку, не нужен родителям и явно не нужен этому обществу. Так для чего ему оставаться?
Всё произошло быстро.
Развернувшись, он добежал до университета и забрал документы, отчисляясь одним днём. Дома Тэхён на несколько десятков минут завис на чужой подушке, что лежала рядом с его. Он сидел на кровати и, прижимая её к лицу, рыдал. Было не больно. Пусто. Пустота сжирала всё то, что он хранил в себе годами.
Собрав первые попавшиеся вещи в сумку, Тэхён схватил документы и, оставив ключи на тумбочке в прихожей, исчез в салоне такси.
Знал ли он тогда, что даже спустя год не забудет? Догадывался.
Изменил бы он что-то? Нет.
Он бы не смог увезти Чонгука силой, заставить его полюбить новую страну и жить с ним. Не смог бы заставить бросить всё, что у него было, ведь он любил.
Любил до сих пор, до дрожи в руках и комка в горле. До сорванных криков в подушку и разбитых в кровь рук. Любил так, что было постоянно больно. Каждый день, час, минуту, секунду. Всегда.
Ему снились черты любимого лица, заставляя просыпаться со слезами и выть на всю комнату. В прохожих он иногда видел его, словно можно было просто дотянуться, окликнуть и увидеть вновь.
Тэхён избавился от всего, что было в его прошлом, кроме этих чувств.
Никто не знал его адрес, новый телефон или хотя бы страну, куда он уехал. Он оборвал все связи и знакомства, надеясь, что его никогда не найдут.
Но он хотел, чтобы нашли.
Хотел, чтобы нашёл он.
них себя.
Ему здесь было настолько хорошо, насколько это было возможно. Тихий район, минимум соседей на приличном расстоянии от дома. Есть парочка не сетевых магазинов, а до ближайшего крупного города всего двадцать минут на машине.
Скучал ли он по Корее? Скорее да, чем нет. Но это чувство было не настолько сильным, чтобы вернуться туда. Он не был готов к осуждению и воспоминаниям. Здесь было спокойней.
Когда-то он отрицал то, что сбежал. Бил себя в грудь перед зеркалом, убеждая, что уехал в поиске лучшей жизни. Так-то оно так, вот только потом он всё равно сбежал. Заперся в невидимом коробе, где тихо и спокойно. Где можно рвать глотку по ночам — и никто не заметит. Где синее море давит внутрь, заставляя вспоминать. Он бежал от этого, но сам же и пришёл сюда.
Спустя пару часов Тэхён медленно прогуливался по пустой улице. Без наушников. Телефон лежал в кармане на беззвучном. А когда-то он жить без него не мог. Находиться в тишине казалось пыткой.
Сейчас же в голове были мысли, воспоминания, образы. Он жил ими всё это время. Ещё полгода назад он пытался их заткнуть, забыться в чём угодно, лишь бы это закончилось. Но смог вовремя смириться. Неизвестно, что бы он успел натворить.
Часто он думал — как там Чонгук?
Закончил ли университет? Работает ли? Если да, то кем? Живёт ли в той же квартире или съехал, не выдержав воспоминаний? Думает ли он о нём? Вспоминает ли? Скучает? А может у него кто-то появился и он окунулся в новые чувства?
Иногда Тэхён представлял, что было бы, если бы он уехал с ним. Представлял, как просыпался бы рядом с горячим сопящим телом, как обнимал бы его и прижимался ближе. Как Чонгук бы готовил для него завтрак, стоя в одном фартуке и сверкая обнажёнными ягодицами. Как он сидел бы на веранде и наблюдал, как тот седлает волны на доске. Вариантов миллион, и все они — пустое.
Он не приедет. Его не будет рядом. Они не будут вместе.
Стоя на кухне и помешивая вкусно шкворчащее мясо на сковороде, Тэхён вновь смотрел на море. Глубокое, тёмное и живое. Именно такими он запомнил любимые глаза.
На самом деле они меняли оттенки. На ярком солнце они были цвета тёмного ореха, тихо согревая его. Ночью они были глубоко чёрными, словно сама бездна смотрит на тебя. А стоило Чонгуку возбудиться, как в его глазах появлялись искры, сжигая Тэхёна дотла.
Он любил все варианты. Он любил всего Чонгука. Всегда.
Однажды, оставшись на ночь у Тэхёна, Чимин долго смотрел на волнующееся море, а потом задал всего один вопрос: «Он и есть твоё море, верно?»
Тэхён тогда смог лишь кивнуть, поражаясь чужой проницательности. Отношения с Чонгуком не были для него табуированной темой, просто… это было сложно. Он был не готов рассказывать об этом, но Чимин понял всё сам и больше эту тему не поднимал, за что Тэхён был ему благодарен.
А спустя пару недель друг отвёл его в тату-салон, поражая во второй раз.
Он ушёл оттуда с одной маленькой татуировкой на запястье. Тонкие изогнутые волны красиво смотрелись на его коже и стали вечным напоминанием.
Нет, он не пытался сделать себе больно этим или, наоборот, избавиться от боли. Он просто знал, что никогда не забудет его. Через пять лет, десять, двадцать. Он всегда будет помнить чёрные глаза, и он не хочет их забывать.
Возможно, кто-то назовёт его помешанным, а кто-то посоветует обратиться к специалисту. Но разве каждый проживает боль не по-своему? Неужели есть какие-то нормы для этого? Он хочет помнить мужчину, что подарил ему лучшее время в его жизни. Он хочет помнить того, кого любит вопреки всему. И ему никто этого не запретит.
Мясо приятно тает во рту, а специи лишь лучше раскрывают его вкус. Всматриваясь в прожаренный кусочек, Тэхён усмехается. Когда-то он не умел готовить, сжигая банальный омлет раз за разом. Этим всегда занимался Чонгук.
Но за этот год пришлось научиться. Нет, он не умер бы с голоду без этого навыка, просто хотелось постоянно себя чем-то занять. Благодаря этому его быстро повысили в должности, и теперь он создавал проекты, о которых всегда мечтал.
Казалось бы, у него были деньги, красивый дом, друзья и любимая работа. Всё, о чём мечтает большее количество людей на Земле, но он готов был отдать всё это за одного человека. Лишь бы вновь принадлежать Чонгуку.
Принадлежать. Абьюзерское слово, правда? Но Тэхёну нравилось то, каким собственником был его мужчина. Нравилось, когда Чонгук сжимал челюсти до скрипа зубов, видя чужие заинтересованные взгляды. Нравилось после этого долго доказывать ему, кому он принадлежит.
Встряхнув головой, Тэхён попытался отогнать от себя эти мысли. Думать не хотелось. Хотелось хоть на минуту остановиться и побыть в полной тишине. Без мыслей. Без раздирающего чувства одиночества внутри.
Если кто-нибудь спросил бы его, что лучше: пустота или боль — он не смог бы дать ответ.
Конечно же, плохо и то, и то. Но в долгосрочной перспективе лучше, наверное, боль. Пустота пугает. Ты словно разучился чувствовать. Стал роботом. Живёшь, выполняешь нужные функции, ешь, спишь, но ничего не ощущаешь при этом.
Съев половину порции, он убрал остатки в холодильник. В ванной висело большое зеркало, показывая его целиком. Стянув с себя огромную домашнюю футболку, Тэхён невесело усмехнулся. На себя прежнего он был не похож.
Он скинул порядка десяти килограммов, и его и так стройное тело выглядело болезненно худым. Когда-то блестящие счастьем глаза стали тёмными, словно из них забрали цвет. Губы были безжизненно бледными. Тэхён смотрел на них и вспоминал, как когда-то они краснели от долгих поцелуев.
Лишь кудрявые волосы оставались такими же. Пряди цвета тёмного шоколада двигались вслед за ним, отражая свет. Красиво.
Под душем было хорошо. Тёплые струи воды мягко стекали по горячей коже, остужая и даря облегчение. Казалось, он мог простоять так час или два. Пока воспоминания не подкидывали совместный душ там, в Корее.
Кровать была мягкой, а одеяло укрывало сверху словно облако. Он быстро проваливается в сон, надеясь увидеть тёмные глаза хотя бы там.
Но кто-то, видимо, решил, что сон ему не обязателен, ведь настойчиво долбится в дверь. Открыв глаза, Тэхён смотрит на электронные часы и тяжело вздыхает — два часа ночи. Кто может прийти к нему в такое время?
Чимин поругался с Юнги? У них что-то случилось? Или, может, что-то случилось у соседей? Кто-то из прохожих случайно забрёл?
Эти мысли проносились в его голове, пока он, зевая, шёл к входной двери, надеясь как можно быстрее вернуться обратно в кровать.
Тихий скрип половиц, звук нажатия на дверную ручку и громкий стук сердца. Перед ним стоит Чонгук.
— Гук? — он шепчет, боясь спугнуть иллюзию.
— Боже, Тэ…
Он врывается чёрным смерчем в дом, снося всё, что Тэхён так долго выстраивал в своей голове. Сильные руки прижимают к горячему телу, пока он пытается вспомнить, как нужно дышать. Чонгук что-то заполошно шепчет ему в шею, вдавливая в себя, не отстраняясь ни на миллиметр. И дышит. Тэхён готов поклясться, что слышит, как мужчина, словно животное, пытается учуять его запах. Колени подкашиваются, и он буквально виснет в родных руках, вжимаясь носом куда-то в висок. До боли знакомый запах заставляет глаза намокнуть, а губы — выпустить всхлип. Тихий, низкий, наполненный болью всхлип.
Чонгук неожиданно хватает его за бёдра и, подкинув вверх, вынуждает обвить себя ногами. Он, не отрываясь, несёт его в ближайшую комнату, что оказывается спальней. Сев на кровать, прижимает несопротивляющееся тело ближе, утыкаясь носом в ямку над ключицей, пока длинные пальцы, словно боязно, зарываются в отросшие чёрные волосы.
Ему всё это кажется сном или больной фантазией. Тэхён не может поверить, что сейчас его действительно касаются родные руки.
— Гук, — он пытается оторвать мужчину от своей шеи, — Чонгук, посмотри на меня, — тот что-то недовольно пыхтит в ответ, — милый, пожалуйста.
— Прости меня, — словно собравшись с силами, он смотрит в тёплые глаза. — Я ненавижу себя за то, что отпустил тебя тогда. Что не уехал с тобой. Что не удержал. Каждый грёбаный день я проклинал себя за это. Каждый час, день, неделя, месяц были невыносимы без тебя. Я больше не могу, Тэ, — Чон срывается на всхлип. — Всё, что скажешь, сделаю. Буду молить тебя на коленях столько, сколько пожелаешь. Только не прогоняй. Позволь остаться рядом. Прошу.
— Я никуда тебя не прогоняю, слышишь? — Тэхён прижимает чужую голову к своей груди, целуя пушистую макушку, и чувствует, как внутри разливается тепло. — Ты можешь быть здесь столько, сколько пожелаешь.
— До конца, — мужчина вскидывается, смотря красными глазами. — Я хочу быть здесь до конца. А если захочешь уехать, то уедем вместе. Я готов куда угодно, лишь бы с тобой. Даже если уже не любишь — я сделаю всё, чтобы полюбил. Обещаю, я…
— Тш-ш-ш, — он всматривается в испуганное лицо и, наконец, искренне улыбается, — я люблю тебя. Не переставал любить ни на секунду.
— Тэ, — мужчина неожиданно опрокидывает его на постель, наваливаясь сверху, за что тут же получает подзатыльник, — эй!
— Чон Чонгук, время прошло, а ты не изменился! Куда на кровать в грязной одежде? — ему доставляло какое-то ненормальное удовольствие смотреть на надувшиеся вмиг губы.
— Понял, — оказавшись на полу, он стянул с себя одежду с завидной скоростью и, взглядом спросив разрешения, нырнул под одеяло, прижимая хрупкое тело к себе. — Я думал, мне показалось… Ты так сильно похудел. Это… из-за меня, да?
— Откормишь, — устроившись удобней, Тэхён уткнулся носом в обнажённую грудь, напитывая лёгкие родным запахом и наслаждаясь руками, что, кажется, оглаживали его всего. — Так как ты меня нашёл?
— Не поверишь, но это действительно случайность, — Чонгук тихо усмехнулся. — Я несколько месяцев назад на работу устроился и познакомился там с Хосок-хёном, а буквально спустя месяц он уговорил меня сходить с ним в бар на встречу с его лучшим другом, что прилетает в Корею пару раз в год. Этот друг и рассказал мне про некоего Тэхёна, с которым подружился его муж.
— Юнги-хён?
— Именно. Я попросил показать фото и, как только мой мозг вернул себе способность соображать, начал умолять его дать мне твой адрес.
— И он так просто согласился? — Тэхён недоверчиво смотрел на мужчину, приподнявшись на локте.
— Нет, — покачав головой, Чон на мгновение прижался губами к его щеке, — но когда я рассказал нашу историю — он позвонил Чимину, согласовал всё с ним, и вот я здесь.
— Боже. Во всём огромном Сеуле ты познакомился именно с другом Юнги-хёна…
— Это судьба, сладость, — забытое прозвище вызвало табун мурашек. — Я был уверен, что рано или поздно верну тебя себе.
— Стой. А как же родители?
— Мы больше не общаемся, — хмыкнув, Чонгук грустно улыбнулся. — Я был готов к этому, когда шёл к ним. А Джун-хён меня поддержал, между прочим. Сказал, чтобы я ни о чём не думал и ехал к тебе.
— Я соскучился по нашим хёнам. Но знаешь, мои тебе тоже понравятся, и… — запнувшись, он пытался подобрать слова, — мне жаль, что с родителями так получилось. Правда.
— Не переживай, всё в порядке. Для меня главное, что ты сейчас рядом со мной, остальное не важно.
— Мне страшно, — Тэхён говорил тихо, борясь со сном. Тело в родных объятиях наконец-то расслабилось, а мозг начал отключаться, чувствуя безопасность. — Страшно, что я проснусь, а тебя не будет рядом.
— Обещаю, ты проснёшься и увидишь на соседней подушке моё опухшее лицо, — чуть сдвинувшись, он оставил поцелуй на кудрявой макушке и, прижав своё счастье ближе, расслабился, проваливаясь в темноту. — Добрых снов, сладость.
• ────── ✾ ────── •
Жаркое летнее солнце выжигало глаза, пока Тэхён тщетно пытался проснуться. Валяться в душной комнате — не самое лучшее решение, но хотелось хоть немного побыть собой. Тем самым собой, который любил вот так вот переворачиваться с боку на бок, чувствуя обнажённой кожей структуру ткани. Он давно не чувствовал чьих-то прикосновений. Казалось, что это было в прошлой жизни. Не дружеского похлопывания по плечу или быстрых объятий, нет. Именно касания. Нежные, долгие, горячие. Когда крупная ладонь проводит с нажимом. Словно показывая — я здесь, рядом. Телефон пиликнул новым сообщением, а сердце, как всегда, забилось быстрее, на что он устало вздохнул. Каждый раз где-то глубоко внутри он надеялся, что вот именно сейчас напишет Чонгук. Что тот найдёт его телефон и напишет, даст понять, что не забыл, что тоже скучает по ним. Достав смартфон, он лишь устало улыбнулся — Чимин. С этим парнем они познакомились несколько месяцев назад в баре, когда Тэхён уродливо рыдал на улице с сигаретой в руках, а тот не смог пройти мимо. Чимин тогда забрал его к себе и познакомил с Юнги, своим мужем. Тэхён разрыдался сильнее. Эти двое были счастливы. Они точно так же уехали из Кореи. Только вместе. Смогли вынести всё это и не сдаться. Не потерять друг друга. Он тоже так хотел. Ответив на сообщение и соскребя себя с кровати, он направился на кухню, стараясь не смотреть в зеркала по пути. Прекрасно знал, что то, что он там увидит, ему не понравится. В романах всегда пишут — жизнь потеряла краски, но Тэхён был не согласен. Деревья оставались зелёными, а небо голубым. Он точно так же мог смеяться и плакать. Плакать, правда, намного чаще. Он не разучился радоваться мелочам и жить эту жизнь. Но ему было больно. Он чувствовал себя тюбиком зубной пасты. Знаете, когда её осталось совсем мало и вы давите, давите, давите, пытаясь достать всё до последней капли? Вот он ощущал себя этим тюбиком. Словно этот год выдавил из него всё. Каждый день он пытался быть обычным собой. Есть то, что всегда любил. Одеваться так, как любил. Слушать то, что любил. Но с каждым разом ему удавалось всё хуже и хуже. Новые знакомства, новые места. Ничего не помогало. Он не мог найти то, что оставил там, в той квартире. Банально, но Тэхён, видимо, оставил там себя. Там, где они любили долго валяться вместе, целуя покрасневшие губы. Там, где они вместе готовили, пробуя еду с чужих рук. Там, где не нужно было притворяться. Там, где его любили. Да, Чонгук его любил, и он был в этом уверен. На нелюбимых так не смотрят. Их так не касаются. Тэхён знал, что он просто испугался поехать с ним. Знал, что если бы он не уехал, то они до сих пор были бы вместе. Он получил свободу, за которую так яростно боролся. Вот только какой ценой? Если сказать претенциозно — то ценой своего сердца. А если смотреть правде в глаза… Он лишился спокойного сна, родного тепла и уюта. Лишился любимого человека и того самого счастья, что Чонгук привносил в его жизнь. Его сердце — та самая мышца, качающая кровь — всё ещё было на месте, но всё вокруг уже было не то. Уже не тем был и он сам. Хотя иногда, глубокой ночью, ему казалось, что прежний Тэхён где-то глубоко внутри. Нужно просто достать его. Выколупать на свет и вновь начать жить так, как прежде. Вот только инструкции не было. Никто не мог рассказать ему, как это сделать. Могли понять, посочувствовать или предложить обратиться к психологу, но никто не мог объяснить. Просто взять и доступно объяснить — как ему жить дальше? Знакомый вопрос, верно? Сколько раз люди его задавали в пустоту после какого-то события, принёсшего с собой боль? Сотни, тысячи, миллионы? И ведь все живут. Соскребают себя в кучу и живут. Вот и он живёт. Он не наложил на себя руки, не слёг в психиатрическую больницу и не подался в монахи. Тэхён, как и все, ходит в магазин, что-то готовит, работает и посещает бары. Общается с людьми и живёт эту жизнь. Вот только раньше ему нравилось больше. Иногда казалось, что он был готов сорваться и броситься в аэропорт. Вернуться обратно в Корею и в родные руки. Останавливало лишь одно — он не знал, ждут ли там его. Шипение кофе на плите вывело его из мыслей и заставило скривиться. Каждое утро одно и то же. Перелив горячий напиток в чашку, он протёр плиту и вышел на веранду. Сощурившись от яркого солнца, Тэхён, практически на ощупь найдя кресло, опустился в него, поджимая ноги под себя, и посмотрел вперёд. Там было море. Всё, как и мечтал Чонгук. Это была именно его, Чонгука, мечта, а Тэхён её просто полюбил. Когда он только сюда приехал, то несколько месяцев жил в обычном мотеле, пока искал работу, но ему повезло. Да, банальное везение и не более. Он смог устроиться в хорошую рекламную компанию и быстро перевёлся на работу из дома. В офисе слишком много людей. Спустя месяц работы он снял этот домик, а три месяца назад узнал, что хозяйка решила его продать и переехать к дочери в другой штат. Недолго думая, Тэхён оформил кредит и выкупил его для• ────── ✾ ────── •
Сначала он почувствовал солнечные лучи, что пробивались сквозь тонкий тюль на окне, затем чужое дыхание, что тихо и размеренно оставалось на его коже. На талии была привычная тяжесть, и пахло так же приятно, как раньше. Аккуратно развернувшись, боясь разбудить мужчину, Тэхён наконец открыл глаза и улыбнулся. Чонгук рядом. Словно не было этого года. Словно он никуда не уезжал. Возможно, он должен был злиться, кричать или обижаться, но не хотелось. Тэхён достаточно перенёс боли за этот год. Достаточно времени провёл с ней. Сейчас он хотел наслаждаться теплом внутри и присутствием этого мужчины рядом. — Тэ, — еле разлепив глаза, Чонгук улыбнулся, — боже, это лучшее утро в моей жизни. — Если ты меня уже поцелуешь наконец — оно будет ещё лучше. Навалившись сверху, Тэхён сам прижался к любимым губам, сразу пропуская в рот чужой язык. Они целовались так, словно этот год заставил их изголодаться друг по другу. Их языки оглаживали друг друга, сплетаясь в непонятном танце, пока губы ловили тихие стоны. Горячие ладони сжимали упругие бёдра, вжимая податливое тело в себя. Тэхён вновь чувствовал себя драгоценностью в родных руках. Открыв глаза, он увидел ту самую темноту напротив, что искрила яркими всполохами, по которой так скучал. Притеревшись, Тэхён избавил их от белья и, соединив два члена в руке, принялся с оттяжкой надрачивать, закатывая от удовольствия глаза. Крупная ладонь накрыла его, и импульсы удовольствия прострелили всё его тело, заставляя выгнуться. Он громко стонал в опухшие от поцелуев губы, не желая отрываться от них. Поза была максимально неудобной, но им было плевать. Главное — быть как можно ближе. Кожа к коже. Оба понимали, что не продержатся долго. Не после такого срока воздержания. Поэтому, почувствовав внизу живота знакомое тепло, Чонгук ускорил движение, второй рукой сжимая мягкую половинку. Оргазм не был неожиданным, но он буквально почувствовал, как умирает и воскресает вновь. Тэхён лежал на нём сверху и громко дышал, оставляя маленькие поцелуи на обнажённом плече. Прижав его ближе, Чонгук аккуратно поднялся и вместе со своей любимой ношей, что висела на нём пандочкой, следуя указаниям, направился в ванную, надеясь на второй заход.• ────── ✾ ────── •
Поздний вечер. Море — тёмно-синее, почти чернильное, но всё ещё будто живое. В глубине мерцают тусклые отблески полной луны, а у горизонта вода сливается с небом. Они сидят на той самой веранде. Тэхён устроился сверху на мужчине, наслаждаясь тёплыми объятиями. На столике около них стоит початая бутылка красного вина, а Чонгук кормит его клубникой из своих рук. Тэхёну наконец-то спокойно. Всё так, как должно быть.
