a kiss on the neck

      В ушах громко билось сердце, дыхание никак не хотело приходить в норму, но Чан знал, что сегодня они выложились на полную, и предвкушал репетиции фанмитинга на следующей неделе. Они только что попрощались с фанатами и теперь стояли за кулисами, жадно хватая бутылки с водой, одновременно вытираясь салфетками и передавая друг другу вентиляторы. Сегодня все прошло хорошо.       Но одна деталь не давала покоя.       Чан скосил глаза вправо и увидел, как Минхо о чем-то опять смеялся с Джисоном. Тот что-то рассказывал, ярко жестикулируя, а старший не мог оторвать от него глаз, ловя каждое его слово чуть ли не с открытым ртом. Чан всегда знал, что между этими двумя особенная связь, которую никто из них объяснить не мог, но тем не менее след, который остался на его шее пару часов назад, снова напомнил о себе, прожигая горячую кожу будто насквозь.       Чан глубоко вздохнул, провел рукой по своими коротким блондинистым волосам и отошел в сторону, чтобы решить пару вопросов со стаффом, пока они не начали собираться по домам. Он решил, что подумает об этом чувстве позже, а пока оставалось работать и делать так, чтобы его парням было комфортно. Вот только он не заметил, что Минхо на секунду повернул голову, чтобы проследить за его движениями. Возможно, не его одного сегодня выбило из колеи, но пока они все те же профессионалы, которые только что отыграли грандиозное шоу.       — А потом Сынмин просто встал там и не двигался. Его выражение лица — это что-то с чем-то. Нам нужно будет потом найти этот момент и скинуть в чат, уверен, фанаты успели это заснять, — Джисон обмахивался вентилятором, будто прохладного воздуха от лопостей ему не хватало, а Минхо в очередной раз удивлялся, как у этого маленького квокки до сих пор осталось столько энергии, потому что ему сейчас хотелось просто завалиться на кровать и не вставать следующие семь дней до третьего дня фанмитинга.       — Я думаю, нам пора собираться, расскажешь дома, — Ли дождался, пока Джисон закончит смеяться над лицом Сынмина, и положил руку ему на плечо, пытаясь увести его в гримерку, откуда они поедут прямиком домой, развалятся на диване с тарелкой лапши и будут пересматривать все забавные моменты с сегодняшнего дня.       И его совсем не волновало, что Чан в очередной раз махнул им рукой, чтобы они шли без него, пока он обсуждал детали с менеджером. Минхо волновался за этого австралийца, даже если тот был старше.       В мышцах была приятная усталость, пот до сих пор неприятно холодил кожу, но Минхо держался на мысли, что скоро будет дома, складывая в рюкзак все свои вещи одной рукой и смывая макияж второй. Стилисты как всегда вздыхали в другом конце комнаты, потому что потратили на это не один час, но, честно, ему было все равно, в машине и дома ему не перед кем красоваться хорошим контурингом и подводкой, а остальные парни видели его и в состояниях похуже. Джисон крутился около столика, что-то активно обсуждая с уставшим Чанбином. Сынмин с Чонином уже пересматривали моменты, которые фанаты успели выложить в сеть, а Феликс клевал носом на диванчике, облокотившись на Хенджина, уже полностью собранный. Только Чана нигде не было видно, он так и не пришел с ними в гримерку, оставшись позади. Внутри неприятно кольнуло, а со стороны послышались восклицания Чонина.       — Ай, ну что это такое? Нам обязательно было устраивать этот челлендж с поцелуями? Мы же вчера такого не делали, — он прикрывал лицо руками, изображая отвращение, но все равно смотрел в экран телефона Сынмина, пока тот посмеивался над тем, что там играло.       — Зато смотри, как Хан и Минхо стали популярны в мгновение ока. Почти все аватарки тут в их поцелуе, — он демонстративно начал листать комментарии, где каждый третий решил, что этот легендарный чмок в щеку надо поставить на фото профиля.       — А мне понравилось, как Минхо-хен поцеловал Чана-хена в шею, — лениво протянул с дивана Хенджин, не отрываясь от телефона и поглаживая уже уснувшего Феликса по волосам. — Промахнулся, что ли? — он слабо усмехнулся и снова замолчал, возвращая свое внимание к телефону.       Минхо будто током парализовало, руки замерли на замке рюкзака, а дыхание на секунду замедлилось. Сынмин с Чонином уже начали обсуждать их с Чаном поцелуй, а он все никак не мог отделаться от призрачного чувства теплой и немного соленой от пота кожи на губах. Нет, он не промахнулся.       — Хен, я сяду к Чанбину в машину, мы еще в студию хотим заехать, — из мыслей его вырвал веселый голос Хана, который уже закидывал свою сумку на плечо и ждал одного из хенов у двери.       — Вы еще в студию собрались? — Минхо нахмурился, выпрямляя спину.       — Да, мы с Чан-хеном хотели немного свести песни к новому альбому, — проговорил Чанбин, натягивая кепку перед зеркалом.       — Чан-хен тоже поедет? — Чонин оторвался от телефона Сынмина и с интересом взглянул на Чанбина, который только кинул на него взгляд и кивнул. — О, можно я тогда Хенджина и Сынмина заберу к нам? Мы хотели показать Сынмину новое аниме, но все никак времени не было, — его глаза загорелись предвкушением, а Хенджин только поднял руку с телефоном в знак одобрения, стараясь не разбудить Феликса резкими движениями.       — Я думаю, Чан не будет против, только не разгромите там ничего, — весело ответил Джисон. подмигивая. Но у него это получилось как-то неловко, оба глаза закрылись почти одновременно, из-за чего Минхо тихо прыснул себе в руку.       — Значит, меня вы оставляете одного? — Минхо притворился, что обижен, сложив руки на груди, и выразительно прошелся взглядом по комнате.       — Хен, как будто бы ты согласился поехать к Чонину и сидеть там с детьми, а в студию тебе не надо, — Чанбин финальным движением поправил кепку и пошел в направлении Джисона. чтобы покинуть гримерку.       Минхо раздраженно поправил футболку, но не мог не согласиться со словами донсэна. Все, чего ему сейчас хотелось, — это оказаться в тишине и полежать немного с закрытыми глазами, чтобы выпустить все накопившееся за сегодня напряжение. Но и оставлять Чана одного в студии, даже если там будут Чанбин и Хан, тоже не хотелось.       — Я поеду с вами, — бросил он будто незаинтересованно, но сам понимал, что лишает себя заслуженного отдыха.       — Зачем? — Хенджин даже поднял голову от экрана телефона, с любопытством смотря на хена, который никогда не проявлял такого желания посетить студию.       Минхо замялся, не желая раскрывать истинную причину, поэтому выпалил первое, что пришло ему на ум:       — Я хотел доработать хореографию к новой заглавке, как раз вот шанс подвернулся, — он неловко отвел глаза и провел рукой по влажным волосам, на которых все еще остался лак.       — Покажешь потом? — Хвану правда было интересно, и Минхо даже тепло улыбнулся ему, кивнув и следя за тем, как тот осторожно растормошил Феликса, который с все еще полуприкрытыми глазами неловко поднялся и поплелся к выходу, поддерживаемый Сынмином с другой стороны.       Стафф все еще нервно бегал по площадке, решая последние вопросы, пока они по линейке шли друг за другом к машинам, чтобы разъехаться кто домой, кто в студию. Джисон быстро юркнул в машину Чанбина, сразу кидая рюкзак себе в ноги, Хенджин посадил Феликса к себе, передавая ему подушку, чтобы у того не затекла шея, а Чонин придерживал Сынмина, пока тот залезал в третью машину, чтобы не потревожить его ногу. Видимо, Феликса они решили захватить с собой, а Минхо оставалось только расслабленным шагом направиться к четвертой машине, еще слабо осознавая, что остался всего один человек, который может с ним сесть. И его до сих пор не было видно.       Чан подошел через пять минут, все еще обсуждая что-то с менеджером, и даже не посмотрел по сторонам, когда залезал в машину. Как только дверь за ним захлопнулась, он устало откинулся на сидение и прикрыл глаза, вздыхая. Минхо успел заметить, что он все еще в концертных штанах, успел только накинуть сверху более удобную толстовку, видимо, все-таки забегал в гримерку. Тело было напряжено, а в воздухе будто витало что-то неуловимое, по чему было понятно, что что-то не так. Минхо плавно перевел взгляд выше, цепляясь за гладкую кожу шеи и выделяющийся кадык. В горле пересохло, и он тяжело сглотнул, не желая беспокоить старшего, но не мог не спросить, в порядке ли тот.       — Чан-а, ты в норме? — это прозвучало мягко и довольно тихо, чтобы не напугать его резким звуком.       Но Чан все равно дернулся будто от удара и быстро перевел недоуменный взгляд на него, отчего-то начиная нервничать.       — Эм... Да, да, я в порядке, а почему...? — он не закончил, но Минхо сразу понял, о чему тот хочет спросить, поэтому не стал дожидаться окончания вопроса.       — Джисон сказал, что хочет сесть с Чанбином, а остальные четверо поехали к вам, чтобы посмотреть какое-то новое аниме.       Чан кивнул и отвернулся, поправляя воротник, отчего Минхо в очередной раз почувствовал какой-то зуд в области губ, а воспоминания о неловком челлендже с поцелуями снова начали всплывать в голове, делая ситуацию еще более неловкой. Он заметил, что старший случайно провел пальцами именно по тому месту, где касались его губы, но будто резко вспомнил о чем-то и отдернул руку. В горле сильнее пересохло, отчего ему пришлось прокашляться.       — Я побуду с вами пару часов, доведу до ума хореографию к новому альбому, а потом вместе поедем домой, — решил перевести тему Минхо, тоже отворачиваясь к окну и пытаясь удержать руки на коленях, чтобы не провести кончиками пальцев по шее Чана и почувствовать, не остался ли там влажный след до сих пор, даже если понимал, что его там быть не могло.       — Хорошо, — машина погрузилась в тишину и больше никто не начинал разговор.       Они доехали до студии в неловком молчании, напряжение чувствовалось в воздухе, но пока ни у кого не хватало смелости прояснить ситуацию и понять, что так сильно выбило их из колеи, даже если причину у обоих были одинаковы. Минхо еще ни разу за все восемь лет не чувствовал себя так, но почему-то такая мелкая деталь, как мимолетный поцелуй в шею, смог вывести его из строя.       Чан даже не заметил, как они прибыли на место, и очнулся только тогда, когда дверь с другой стороны уже захлопнулась. Он устало провел руками по лицу и застонал от безысходности. Эти чувства были новыми и совсем ему не нравились. Почему именно сегодняшнее шутливое взаимодействие заставляет его уходить в себя, путаться в словах и не понимать, почему сердце каждый раз заходится в бешеном ритме, когда он вспоминает это горячее прикосновение. Это было немного щекотно, но после вся кожа с головы до пяток покрылась мурашками, даже если он потом старался перевести все в шутку и отвлечь внимание, повернувшись к другому участнику. Наверное, Минхо заметил его отстраненность, не мог не заметить, и теперь им неловко даже находиться рядом, не то что разговаривать. Чану стало стыдно, что заставил близкого человека чувствовать себя некомфортно, поэтому решил, что им обязательно нужно будет поговорить, но не сейчас. Только не сейчас, когда ощущения еще настолько свежие, а мурашки начинают гулять по спине и плечам каждый раз, когда он видит эти губы.       Встряхнув головой, Чан вылез из машины и неспешно направился ко входу в здание, чтобы занять голову написанием музыки. Наверняка Чанбин и Хан уже ждали его в студии, их громкие споры точно должны заглушить мысли в его голове.       Но ничего не решилось. Ни через час, ни через два.       Новая мелодия все никак не хотела ложиться на дорожку, что-то постоянно было не так, Чану ничего не нравилось. Даже Чанбин с Ханом уже как полчаса уехали к Чанбину, чтобы потренироваться, решив, что сегодня у них уже ничего не получится выжать из себя, но Чан не хотел уезжать, не сделав даже малейшей части работы. Мысли предавали его, след на шее все сильнее обжигал кожу, а на висках проступал пот, лишь быть не вспоминать все в деталях.       Им точно нужно поговорить.       Минхо в то же время сидел в пустом танцевальном зале, обливаясь потом и не в силах восстановить дыхание. Элементы, которые он хотел отрепетировать до идеала, выходили из рук вон плохо, что только больше раздражало. Голова была забита совсем другим, он постоянно терял бит, оступался и один раз даже чуть не подвернул заново ногу. Решив после этого, что нужно передохнуть, Минхо с удивлением понял, что так прошло два часа. Усталость после фанмитинга будто испарилась, но на смену ей пришла усталость от тренировки, из-за чего он все-таки неспешно поднялся, выкинул пустую бутылку из-под воды и пошел в студию, чтобы проверить, закончили ли парни с новой песней.       Странным было уже то, что около студии было подозрительно тихо. Даже несмотря на то, что комната звуконепроницаема, Минхо знал, что парни во время работы любили слушать мелодии на всю громкость без наушников, которая самую малость пробивалась сквозь дверь. Он уже подумал, что они уехали по домам, но дверь была приоткрыта, а свет горел. Он зашел внутрь и увидел Чана, который, сгорбившись, сидел за звуковой установкой, а его взгляд, казалось, был направлен в никуда.       — Чан-а...       Чан вздрогнул и быстро развернулся на стуле к двери, где неловко стоял мокрый Минхо с полотенцем на шее. Но даже так он мог отчетливо видеть, как вена на горле пульсирует, а пот стекает с висков, пробираясь все ниже. Он буквально мог почувствовать соленый вкус этих капель на языке, но встряхнул головой, чтобы выбросить эти мысли из головы.       — Минхо-я, ты чего до сих пор здесь? Я думал, ты с Ханом и Бином уехал домой.       — То же самое могу спросить про тебя, — Минхо скрестил руки на груди и неодобрительно посмотрел на Чана. — Почему не поехал с ними, а остался? Ты же в курсе, что отдыхать тоже надо?       Старший шутливо закатил глаза и слабо улыбнулся, узнавая привычного Минхо, но все-таки встал со стула, потягиваясь, отчего толстовка поднялась чуть выше и открыла обзор на нижнюю линию живота. Взгляд Минхо сразу же приковался к этому открытому участку коже, но он с усилием перевел его выше.       — Я хотел поговорить.       — Я...       Они начали одновременно, но Чан понял, что младший опередил его, поэтому он просто кивнул и предложил ему сесть на диванчик напротив звуковой установки, чтобы им было комфортнее разговаривать. Когда Минхо осторожно прошел и сел на углу, Чан сам пристроился недалеко, оставляя между ними расстояние, иначе не знал, что может сделать после таких мыслей.       — Ты после фанмитинга какой-то другой стал. Тебя что-то беспокоит? — Минхо задал вопрос прямо в лоб и выжидательно уставился в его глаза.       Чан невольно погладил шею ладонью, даже не осознавая, что внимательные глаза Минхо сразу зацепились за это движение и уже не отпускали то само место, где несколько часов назад были его губы.       — Не то чтобы что-то беспокоит, просто чувство, — Чан вздохнул, поднимая на него глаза, — странное.       — И что за чувство?       Минхо сам не заметил, как подался чуть ближе, сокращая расстояние. Он видел, как Чан замялся, начиная перебирать пальцы, из-за чего хотелось обхватить его ладони и переплести пальцы, только бы они не отвлекали от разговора. Но, возможно, это отвлекало бы намного больше, чем он мог подумать.       — Сегодня во время челленджа... — Чан замолчал, тяжело сглатывая, а Минхо уже догадался, о чем именно тот хочет сказать, но давал ему шанс осознать это самому.       Их колени соприкоснулись, заставляя Чана вздрогнуть и быстро бросить взгляд на то место, где ткань их штанов касалась друг друга. Это заставило его нервничать еще больше, но Минхо все так же выжидательно смотрел на его лицо, не упуская ни одной детали. Даже то, что Чан облизнул губы, чтобы смочить их, потому что внезапно во рту пересохло.       — Что произошло во время челленджа?       Чану казалось, что он мог почувствовать на себе дыхание Минхо, но понимал, что это только его воображение, они находились не так близко друг к другу.       — Когда нам сказали, что мы должны поцеловать друг друга, ты... — он опять остановился, снова начиная перебирать пальцы, но почувствовал, как на его руки ложатся теплые ладони, останавливая судорожные движения.       — Что я?       — Ты мог поцеловать меня в щеку, но...       — Но?       — Поцеловал в шею, — выдохнул Чан, все-таки поднимая глаза на лицо Минхо и мгновенно об это жалея, потому что взгляд того был направлен на его губы, и это совсем не помогало ситуации.       Чан невольно еще раз провел языком по губам и не упустил того, как глаза Минхо буквально проследили это движение от и до, будто для него не было ничего более интересного в этом мире, чем наблюдать за ним.       — И что? — Чан чуть не задохнулся от этого вопроса, почти признаваясь себе в своем раздражении от незаинтересованности Минхо. — Тебе не понравилось?       Но задохнулся он от продолжения.       Потому что ему понравилось.       Очень понравилось.       Тот кусочек кожи на шее все еще горел, напоминая о касании, а по загривку гуляли мурашки, но это все еще было страшно, потому что раньше он никогда такого не испытывал.       — Так что? Тебе не понравилось? — Минхо склонил голову набок, и Чан даже не заметил, насколько близко они находились, а ладони младшего все еще накрывали его, успокаивая. — Или понравилось, Чанни-хен?       Это ощущалось как контрольный в голову, потому что Минхо редко использовал это обращение в его адрес, а сейчас произнес это тихим шепотом с придыханием, отчего Чану захотелось записать этот звук и переслушивать каждый день перед сном.       — Ты тоже странно себя вел, не подходил ко мне, — Чан уже натурально начинал нервничать, но не мог заставить себя отодвинуться или опустить глаза и потерять этот взгляд.       — Ты сам ушел, а в машине вообще отвернулся и молчал, — Минхо улыбнулся, будто поддразнивая, и Чан должен был признать, что первым начал избегать его.       — Мне было страшно.       — Почему тебе было страшно? Я сделал что-то не так?       — Нет, ты отлично постарался, просто я, — он глубоко вздохнул, опуская взгляд ниже на его губы и понимая, что это было самой большой ошибкой, — просто я не могу забыть.       — Забыть что?       Минхо будто клешнями вытаскивал из него каждое слово, желая убедиться в какой-то своей догадке, но Чан был ему благодарен, потому что никогда бы не признался себе, что не мог забыть...       — Как ты поцеловал меня в шею.       И время будто остановилось, потому что Чан не мог поверить, что произнес это вслух, но сейчас только наблюдал, как из этих красивых губ складывалась хитрая улыбка, не предвещающая ничего хорошего.       — Хочешь повторить?       И это было произнесено таким легким тоном, что Чан только успел в удивлении расширить глаза, как его губы накрыло что-то теплое и мягкое. Еще пара секунд потребовалась на то, чтобы осознать, что Минхо только что его поцеловал, держа за руки. Минхо поцеловал. Его.       Не почувствовав никакого ответа, младший уже начал отстраняться, как Чан резко вырвал свои руки из его ладоней и обхватил его за шею, притягивая ближе и впивая более жадным поцелуем в его губы. Минхо только протяжно выдохнул в его губы и закрыл глаза, отвечая. Никто из них раньше ничего подобного не чувствовал, но оба знали, что могли остаться в этом моменте еще на пару часов.       — Чан-а...       Но Чан, окончательно осмелев, провел по его губам языком, желая углубить поцелуй, а Минхо поднял освободившуюся руку, чтобы положить ее ему на шею, но услышал судорожный полустон, вырвавшийся откуда-то глубоко из груди Чана, и понял, почему именно поцелуй в шею не смог его так просто отпустить. Он улыбнулся про себя и приоткрыл губы, впуская того внутрь.       А Чан даже не мог сказать, реальность это или его воображение, потому что не мог поверить, что восхитительно теплый рот, который он исследовал своим языком последние пару минут, был настоящим. Ему хотелось больше. Глубже. Горячее. Рука Минхо переместилась в его короткие волосы, периодически сползая ниже и лаская его шею, и каждый раз Чан не мог сдержать жалобного выдоха.       Они целовались долго, пока губы не стали влажными и красными, а дыхание не сбилось окончательно. И даже после того, как им пришлось отстраниться, Чан не убирал рук с Минхо, как и тот с него. Он просто сидели так, закрыв глаза и дыша друг друга в губы.       — Мы можем поехать в мое общежитие, — наконец произнес Минхо, облизывая губы, что не упустил взгляд Чана.       — Почему к тебе?       — Твой дом сейчас полон детей, которые смотрят аниме, а Ханни наверняка остался у Чанбина, потому что ему всегда лень после тренировки возвращаться к нам.       — Хорошо.       Чан чувствовал себя школьником, который скрывает свои отношения от родителей, но не мог пересилить себя, чтобы отказаться.       Они быстро собрались, чтобы спуститься к машине, и все это время у каждого внутри заходилось сердце, ведь это было совершенно новое чувство, которое сейчас приносило им удовлетворение и заставляло предвкушать продолжение, а что будет дальше, они разберутся позже. Главное, что Чан с легкой улыбкой садился в машину, а Минхо по соседству зеркалил ее, смотря в окно. Но руки на сидении посередине все равно нашли друг друга и не отпускали всю дорогу.

***

      Чан тяжело выдохнул, когда его спина ударилась о стену позади, но не мог оторваться от горячих губ, которые сейчас терзали его нетерпеливыми поцелуями. Руки путались в волосах, а одежда небрежно висела на плечах, но им было все равно. Минхо будто голодал годами до того, как ему дали попробовал чуть солоноватый вкус шеи Чана, поэтому сейчас он просто не мог оторваться, не давая себе достаточно времени даже на то, чтобы сделать вдох. Они непонятно как смогли закрыть дверь и медленно двигались в сторону комнаты Минхо, собирая по пути все углы, потому что ноги не слушались, а руки исследовали тела друг друга, неуклюже пытаясь снять мешающую одежду.       В какой-то момент, когда они были уже в шаге от двери в комнату Минхо, Чана опять прижали к стене, и он невольно откинул голову, пытаясь урвать немного больше воздуха. Но для Минхо это была возможность, которую он просто не могу упустить, поэтому в следующее мгновение его губы спустились ниже и накрыли пульсирующую вену на горле, чтобы снова наконец почувствовать этот солоноватый вкус и ни с чем не сравнимые нотки пота и мускуса, которые часто витали в комнате для практик, когда они репетировали выступления. Чан, почувствовав прикосновение к своей шее, подавился своим же вдохом и несдержанно простонал. Минхо почувствовал, как под его руками задрожало крепкое тело.       — У меня были предположения, что тебе нравится, когда тебя целуют в шею, но чтобы настолько, — он прошептал это прямо в кожу, тут же проводя по ней языком и снова накрывая губами.       Чан не мог даже слово вымолвить, потому что его ноги превратились в что-то на подобие желе и совершенно не желали слушаться. Дрожь предательски пускала мурашки по спине, а останавливаться хотелось еще меньше. Но наконец переборов себя, Чан схватил младшего за волосы и почти что оторвал от своей шеи, смотря в глаза и с трудом выговаривая:       — Минхо, давай зайдем в комнату.       Казалось, тот даже не услышал его, потому что его глаза были стеклянными и в них можно было увидеть только чистое желание, но на инстинктивном уровне понял, что от него хотят, поэтому нашел ручку двери и распахнул ее, утягивая за собой Чана, снова припадая к его губам. Минхо даже сам себе не мог объяснить, почему ему так хотелось его целовать, но буквально за несколько минут эти губы стали самым желанным объектом в его жизни.       — Снимай, — Минхо выдохнул это Чану в губы, приподнимая толстовку и тяня ее вверх, чтобы открыть еще больше кожи.       — Что мы делаем? — Чан снял толстовку и попятился назад, спотыкаясь о край кровати.       — Подумаем об этом потом, а пока нам обоим слишком хорошо, чтобы волноваться об этом, — Минхо стянул футболку и залез на кровать к Чану, устраиваясь между его ног, но не наклоняясь ниже, давая себе время запомнить эту картину.       Он знал, что Чан не раз и не два оказывался под ним за все эти годы, но никогда в такой ситуации, когда они оба тяжело дышат, пытаясь успокоить дыхание, а глаза не выражают ничего, кроме чистого желания обладать телом напротив.       — Но... — Минхо не дал Чану закончить, опускаясь вниз, чтобы кожа столкнулась друг с другом, и накрывая его шею очередным поцелуем. И только Господу известно, каких усилий ему стоило не покрыть ее всю своими метками.       — Просто, — он спустился еще ниже, оставляя мазки губами на ключицах, — наслаждайся, — губы накрыли один из сосков и втянули его в себя.       Чан чувствовал, что еще немного, и он сгорит дотла, потому что такое удовольствие не снилось ему даже в самых смелых мечтах. Рука запуталась в темных волосах, а голова откинулась назад. Из горла рвалось все больше стонов, которые он был не в силах сдерживать, особенно когда Минхо накрыл второй сосок и сжал его между пальцев, немного оттягивая.       — Минхо-я, — все остальные слова вылетели из головы, хотелось просто произносить его имя снова и снова, — пожалуйста.       Минхо оторвался от соска, жадно облизывая губы, и заглянул Чану в глаза, тут же цепляя пальцами шлевки штанов, чтобы стянуть их сразу с боксерами и кинуть к остальной одежде, что валялась на полу.       — Красивый, — тело под ним дрожало, требуя продолжения, поэтому он сполз по кровати чуть ниже и припал губами к внутренней части бедра, слыша сверху скулеж.       Такая реакция только раззадоривала его больше, поэтому он быстро облизнул свою ладонь и взял в руку горячую плоть, тут же начиная движение вверх и вниз. Руки уже не держали Чана, поэтому он просто откинулся на спину и пытался нормально дышать, но выходило плохо, потому что движения рукой были такие правильные. Минхо будто знал каждую его слабость, умело используя их, чтобы разрушить его до основания.       — Я не смогу долго, — выдохнул Чан в потолок и тут же чуть не застонал от разочарования, потому что тепло пропало, а над ним появилось красивое лицо с мерцающими глазами.       — Я тоже, поэтому нам надо поторопиться.       Минхо быстро встал с кровати и подошел к комоду, по пути стягивая спортивные штаны вместе с боксерами. Чан только краем глаза наблюдал за тем, как тот взял что-то из ящика и направился обратно. Невозможно красивый.       Кровать прогнулась под весом Минхо и Чан неосознанно попятился выше к подушка, пока не заметил в одной из рук младшего пакетик с презервативом и бутылочку смазки.       — Откуда у тебя это?       — Чани-хен, я взрослый мальчик, конечно, у меня есть смазка и презервативы, — Минхо мило улыбнулся и приблизился, но Чану эта улыбка напоминала оскал хищного животного, которое наконец загнало свою жертву в угол и наконец-то смоет насладиться добычей. Вот только добыча была совсем не против.       — Все в порядке? — Минхо снова устроился между его ног, нависнув сверху, и уперся руками по обе стороны от его головы.       — Да.       Чан почувствовал, как младший опустился на руках ниже, из-за чего голая кожа снова соприкоснулась, заставляя чувствовать невыносимый жар. Он снова накрыл губы напротив требовательным поцелуем, сразу проникая языком внутрь. Они целовались медленно и развязно. Грязно.       Наконец Минхо встал на колени, открыл бутылочку со смазкой и вылил себе на пальцы. У Чана перехватило дыхание от этого вида, а член дернулся, требуя к себе внимания. Ощущения, когда пальцы коснулись его там, были странные, но не отталкивающими. Хотелось только больше.       — Обязательно скажи, если будет больно, — горячо прошептал Минхо ему в губы, снова наклонившись, и проник внутрь одним пальцем, осторожно начиная его разрабатывать.       Больно не было. Наоборот, это странное чувство приносило только больше любопытства, что же будет дальше, пока в нем не оказалось три пальца и Минхо не задел что-то внутри него, из-за чего тело неконтролируемо выгнулось, а из горла вырвался громкий стон.       — Сделай так еще раз, — со стороны это можно было расценить как приказ, но Минхо знал, что Чан еще никогда не выглядит настолько нуждающимся и просящим, поэтому начал снова и снова задевать его простату, с восхищением наблюдая, как хмурятся брови того, как тело вздрагивало каждый раз, а из груди рвались глухие стоны.       Второй рукой Минхо накрыл его член, медленно двигая ей, но недостаточно, чтобы кончить, поэтому довольно быстро стоны стали напоминать скулеж, потому что нужно было больше стимуляции, больше касаний, больше Минхо. Ему оставалось только закусить губу, чтобы не расплыться в торжествующей улыбку, что смог доставить своему хену такое наслаждение, и ловить каждый вздох, боясь упустить хоть один.       — Минхо, хватит издеваться, — Чан поднял голову и строго посмотрел на него, но его запал тут же пропал, когда Минхо вытащил пальцы и начал открывать презерватив.       Это настолько горячо выглядело, что Чан чуть не кончил прямо на месте, но ему хватило сил только схватить его за шею и потянуть вниз, чтобы поцеловать эти горячие и мягкие губы, отвлекая себя от скорого оргазма.       Минхо оторвался от его губ и заглянул в глаза, без слов спрашивая, готов ли тот, на что получил слабый кивок. Первый болезненный стон сорвался с губ Чана, но младший тут же попытался успокоить его, нежно покрывая шею поцелуями. На первое время это сработало, пока Чан сам не начал подмахивать бедрами, пытаясь насадиться глубже, поэтому Минхо быстро взял инициативу в свои руки, а точнее бедра парня под ним, и выбил весь воздух из его легких сильным толчком.       — Боже мой, — по телу Чана прокатилась крупная дрожь, а руки вцепились в одеяло под ним, но Минхо не останавливался, наращивая темп.       Звуки в комнате были настолько неприличными, что хотелось одновременно зажать уши руками и записать это на диктофон. Чан метался по подушкам, пытаясь справиться с наслаждением, а Минхо не мог налюбоваться, не отрывая глаз от его тела, которое покрылось потом и блестело в теплом свете прикроватной лампы.       — Тебе хорошо, хен?       Чан даже не смог вымолвить ничего в ответ, издавая такой жалобный стон, что Минхо оставалось только вбиваться еще сильнее, чтобы не оставить от него ничего.       — Ты так хорошо справляешься, Чан-а, — Минхо удобнее перехватил его бедра, отрывая их от кровати, и стал проникать еще глубже. Казалось, от этого Чан вообще потерял связь с миром, загнанно дыша и цепляясь пальцами за руки Минхо.       — Минхо, я скоро, — он даже не договорил, как его тело пробила крупная дрожь, а Минхо выдохнул сквозь зубы от того, как крепко сжал его старший.       Кровать превратилась в полный беспорядок, как и сам Чан, торс которого украшали белесые капли, а дыхание не хотело приходить в норму, потому что Минхо вбивался в него еще несколько секунд, преследуя собственное наслаждение и заставляя каждую клеточку его тела дрожать от гиперстимуляции. Минхо кончил с громким стоном, сжимая его бедра до синяков, и осторожно вышел, чтобы не причинить боль.       Они лежали рядом, тяжело дыша и пялясь в потолок. Никто из них все еще не осознал, что только что произошло, но когда Чан повернул голову в сторону Минхо, он знал, что хочет повторить. Только теперь он сам хочет держать его тело в руках и разрушать кусочек за кусочком, наблюдая, как Минхо теряет себя в наслаждении.       Возможно, это принесет только больше проблем, но сейчас Минхо лежал с улыбкой на губах, чувствуя на себе взгляд Чана, и думал о том, что на следующем фанмитинге через неделю обязательно повторит этот поцелуй в шею на глазах тысяч фанатов.