kneel

— Ты сегодня снизу. Так просто, без очевидных на то причин, как обухом по голове. Минхо застывает на секунду, а шепнувший ему это Джисон выбегает на сцену. Он же... про фансервис, да? Минхо расслабляется, понимая, что, вероятно, да. Джисон играет роль уверенного в себе парня, грубо хватает его за шею и смеётся. Ну, как его не воспринимать как дурачащегося придурка, пока он делает вид а-ля «Я плохой парень»? А затем танцует с остальными и мило надувает губки, застенчиво улыбается? Для полного комплекта остаётся лишь стыдное эгьё, но в этот раз нервные клетки фанатов и мемберов остаются целыми. А вот Минхо, кажется, теряет последнюю. Когда Хан целует его в щёку на глазах у всех, кажется, что на секунду в глазах темнеет. Нет, он не шутил и не имел в виду взаимодействие на публику. И уже довольно скоро Минхо убеждается в этом. Ещё секунду назад они спокойно заходили в дом, а уже сейчас Джисон жёстко прижимает его к стене и целует до цветных мошек перед глазами. Его губы влажные от вязкой слюны, а руки — невозможно горячие, настырные; он залезает ими под футболку Минхо, не давая ему даже снять обувь, ощупывает грудные мышцы, мимолётом гладит соски. — Ты же не думаешь, что я пошутил? — доносится тихое, и Минхо краснеет; щёки жарит от подскочившего пульса. — Я первый в душ. Хан легко отпускает его, выпархивая в ванну, а Минхо сползает вниз по стене. Этот парень... Как же он любит выбить почву из-под ног. Ещё вчера он стонал и извивался под ним самим, а сегодня высказывает желание доминировать. И не то чтобы Минхо против... В паху уже настойчиво скребётся возбуждение, сплетённое с какой-то микрочастицей страха. Нет, он не должен волноваться: Джисон не сделает ему больно. И никогда не делал, если быть честным. Катал на эмоциональных качелях, играл в «горячо — холодно», как в какой-то ебучий пинг-понг, но никогда не давал повода ощущать себя разбитым. Разве что только после оглушающего, яркого оргазма. Полностью обнажённый Джисон появляется в комнате и практически за шкирку поднимает Минхо вверх; совсем как на сцене пару часов назад. Выражение властной сучки на лице ну вот ни капельки не идёт ему, но как же будоражит воображение!.. Джисон мотает головой в ту сторону, откуда пришёл. — Подготовься основательно. Чтобы время не терять. Минхо вспыхивает ушами, вползая в залитое жаром помещение. Мурашки окатывают всё тело, пока он сбрасывает одежду и шарит на полках в поисках нужных вещей. Джисон такой... такой... непривычно серьёзный. Доминирующий. Такой, которого хочется трахнуть без промедления. Но сегодня все планы сворачиваются карточным домиком, разлетаются по коже статическим электричеством. На фоне шумит вода, скрывая все смущающие звуки, Минхо кусает кулак от разрывающих чувств. Они серьёзно собираются сделать это так?.. Его ладонь тянется к знакомой, но теперь пугающей, бутылочке. Щёлкает крышка. Минхо касается там, где не позволял даже себе. Никогда и ни за что. Но вот появляется Хан Джисон, и он разрешает ему всё; и смотреть, и трогать, и дразниться, и всё остальное. Минхо кусает губу, лаская в сознании воспоминания об извивающемся под ним Джисоне, его хриплых стонах, мольбах о большем... Минхо забирается под горячие струи душа, ошпарившие натянутую до предела кожу. Взгляд скользит по полочкам, цепляя знакомый камушек. Джисон точно оставил её здесь не просто так. Он усмехается, снова щёлкая крышкой смазки. Ну, раз Джисон того хочет... Непривычное, странное ощущение внутри забирает и дыхание, и жалкие остатки боязни. Он подготовит себя именно так, как того хочет Хан Джисон. Кажется, Джисон успел заскучать, пока Минхо так мучительно долго зависал в ванной. Он выходит, суша мокрые волосы полотенцем, и по телу прокатывается чужое недовольство. Джисон выгибает бровь, кивая на шорты, мол, это ещё что за новости? Сам он всё ещё абсолютно голый сидит на краешке кровати, как зашедший в гости друг. Только вот полный яркого вожделения взгляд совсем не похож на дружеский. — Хан... — начинает Минхо, но тут же захлопывает рот, сглатывая. — На колени. Голос Джисона — не тот самый, мягкий и приятный, дурашливый, как обычно. Он низкий, глубокий, приказывающий; такой, от которого мурашки без стыда бросаются в пах. Минхо плюхает тело на пол, скрещивая руки за спиной. Джисон усмехается; кажется, увиденное его более чем устраивает. Его дыхание очевидно сбивается, когда он подходит ближе и снова цедит низко, даже грубо: — Открой рот. Минхо подчиняется, вбирает в себя Джисона полностью, ласкает языком, ощущая, как он твердеет прямо во рту. Минхо не контролирует ровным счётом ничего; слюна течёт по подбородку, дыхание замирает, а челюсть уже ноет с непривычки. Но он упрямо продолжает отсасывать под жадным взглядом Джисона. Так ты этого хотел, а, Хан-ни? Минхо сдвигается чуть ближе, освобождает рот и языком мажет вниз, по всей длине, огибает яички и опускается ещё ниже. Джисон шипит от неожиданности, но Минхо знает: ему нравится. Нежная кожа кажется такой хрупкой в его рту... Минхо бросает быстрый взгляд на вздрагивающего от прикосновений Джисона; его лицо красное, смущённое. Ну что за милашка, этот Хан Джисон?.. Джисон, который прямо сейчас смотрит на него сверху вниз, закусив губу и еле слышно выстанывая его имя. Минхо позволяет себе подняться, зная, что Джисон временно повержен и во власти собственного вожделения, но просчитывается. Хан бросает его на постель, жёстко толкнув в плечо, и одним движением срывает шорты, сразу же разводя его ноги в стороны. — Послушный котик, — ухмыляется Джисон, тянет пальцы к пробке и осторожно достаёт её. Капли вытекающей смазки пачкают постель, вынуждая Минхо дёрнуться и сдвинуться подальше. — Развернись. Минхо думает, что это последний раз, когда он позволяет собой вот так помыкать; но все мысли стираются моментально, едва Джисон оказывается внутри. Тот даже не пытается сдерживать себя, осторожничать или нежничать: его движения грубые, жёсткие, быстрые. И Минхо втягивается. Его тело подстраивается под ритм, поясница выгибается на пределе возможностей, открывая Хану не только пространство для движений, но и прекрасный вид на свои ягодицы. — Ох, боже... — слышит он сзади, и его мурашит горячим дыханием по лопаткам. — Блять... Джисон льнёт к его спине, хватает за шею спереди, меняет угол, и Минхо вскрикивает. Сердце просто безумно заходится; Джисон не движется, а трётся, лишь сильнее раззадоривая и смущая. Минхо затылком чувствует его довольную улыбку; язык наверняка высунут изо рта, прикушен зубами, а сам он вспотевший, взбудораженный, с прилипшими ко лбу волосами. Дыхание забирает, когда Минхо чувствует этот блядский язык на своей спине. Джисон выскальзывает, ведёт им всё ниже, по выступающим позвонкам. Оставляет поцелуй сухими губами на пояснице и одним движением разворачивает пискнувшего Минхо на спину, теперь нависая над ним с таким выражением на лице, что хочется спрятаться. Джисон дразнится, ведёт бёдрами вперёд, скользит членом по промежности, хитро усмехается. Его пальцы смыкаются внизу, на паху Минхо, и тот закусывает губу. Сильно, почти до прокуса, до крови. Он уже на пределе, и это так странно, так... не в его стиле. Джисон ложится на его грудь своей, горячей, вспотевшей, языком раскрывает губы Минхо, заставляя расцепить зубы, и целует глубоко, жарко, отвлекая от проникновения. — Ах!.. — стонет прямо в рот Хана Минхо, и его задница машинально сдвигается для удобства. Джисон опять, невыносимо медленно и долго, качается над ним, прикусив губы, словно... Боже. Да он сам уже на грани... Минхо ухмыляется и за шею привлекает Джисона к себе, чтобы опалить дыханием его губы. Он смотрит в его глаза, не пытаясь сделать ничего иного; Джисон мутным взглядом обводит его лицо, скользит им ниже, по груди и вниз, а затем резко вверх, в расширенные зрачки. Между губ Минхо мелькает язык, через секунду отпечатывая мокрый след на шее Джисона сбоку. — А-ах... Джисон толкается резко, сильно, разводит ноги Минхо шире, поддерживает его за поясницу, и Минхо уже чувствует скорую вспышку. Он обхватывает себя внизу ладонями, бесстыдно надрачивая прямо перед лицом Джисона и выстанывая в голос. Пульс бьётся как сумасшедший, горяча и без того разгорячённую и влажную кожу, скользящую по простыне. У Джисона больше нет сил играть взрослого и уверенного. Хриплые выдохи и дрожащее от напряжения тело выдают его с потрохами; и Минхо признаётся себе, что такой Джисон — безумно милый, пусть и втрахивающий его в матрас с какой-то животной отдачей. Хан вдруг замирает, и Минхо чувствует внутри пульсацию. Не сдержался, ха. Он тут же жалеет об этой мысли; Джисон с торжествующей ухмылкой проникает снова, на этот раз — пальцами. Движения внутри теперь жёстче, хаотичнее, но Хан старается, очевидно старается сделать так, чтобы и Минхо тоже стало хорошо. Они столько раз делали это, но каждый раз Минхо смущается, как ебливая девственница, когда Хан массирует его пальцами изнутри. Это совершенно другие чувства, как будто... более интимные, что ли. Щёки заливает краска. — Смотри на меня. Снова этот приказной тон, но Минхо упрямо отворачивает лицо. Это выше его сил. Однако Джисон пальцами другой руки разворачивает его за подбородок обратно, устанавливая зрительный контакт. Теперь в его взгляде лишь чистое любопытство, усиленное умиротворением от оргазма; пока Минхо мечется под ним, изнывая от желания и плещущего в животе огня. Теперь даже ласкать самого себя становится стыдно под этим взглядом... — Кончай, — тихо говорит Джисон и приникает к пересохшим губам, оставляя нежный поцелуй. И в этот раз Минхо подчиняется. Его ладонь уходит в какой-то дикий темп, размазывает смазку, растягивает кожу. Оргазм обжигает, хлещет по животу, и добивает довольная улыбка Джисона. Минхо изливается прямо на его живот, дрожа всем телом. В комнате, пропитанной запахами секса, повисает тишина, нарушаемая лишь лёгкими выдохами Минхо. Уши жжёт неловкостью, а по телу гуляют мурашки; от открытого окна сквозит, испаряет пот с кожи, царапает холодком. — Хан-ни... — хрипит Минхо, нашаривая его ладонь своей. — Тебе понравилось?.. — журчит тихое, осторожное. Какой же он... невыносимо милый. Ещё совсем недавно он трахал его так, что тряслись коленки, а теперь спрашивает, чтобы удостовериться?.. Внутренности заливает каким-то щенячьим восторгом и теплом. — А ты сомневаешься? — усмехается Минхо, прижимая к себе испачканного Джисона. — Это... было горячо. Джисон поднимает на него взгляд. Где-то там, внутри, за зрачками, снова колышется пламя, едва заметно занимаясь настоящим пожаром. Минхо усмехается. — Угомони гормоны, Хан-ни. Я хочу в душ. И даже уходя в ванну, он ощущает между лопаток этот пронзительный, жадный взгляд человека, который познал счастье доминирования. И хочет ещё.