нарисуй меня как одну из своих француженок

— Блядь, нет, я не буду рисовать тебя на твоей ёбаной акуле, Вокс! Формально Вокс всё ещё был наказан: ему не позволили создать новое тело, отстранили от большинства дел и старались обходиться без него, пользуясь лишь результатами внутренней “невидимой” работы. Конечно, без неё всё пошло бы по пизде моментально, глупо отрицать, однако Вокс в депрессивной фазе долго мог не замечать очевидных вещей и уныло страдать в уголке, что было на пользу и Валентино, и Вельвет. Кто-то же должен разгребать то, что этот придурок натворил! — Ну Ваааал! И всё было бы заебись, не навались на Валентино одновременно куча дедлайнов, помощь с рекламой для Вельвет, новые дизайны игрушек для его шлюх и необходимость светить рожей на камеры, чтобы все видели, какие Ви всё ещё охуенные, сильные и крутые. Репутация сама себя не поднимет, увы. — Отъебись. Самое обидное, что рисовать Вокса Валентино нравилось. Он обожал это почти так же, как секс. При всей своей мудаковатости, эгоизме и замашках религиозного сектанта Вокс был охуеть каким харизматичным, стильным и красивым. Кто-то мог бы с Валентино не согласиться, но у этого кого-то просто нет вкуса. Вокс менял экраны раз в десятилетие, следуя моде и разнообразию, его гардеробная ломилась от изысканных костюмов, брюк и туфель, а коллекция галстуков и бабочек была едва не больше, чем у Валентино — наркоты и пистолетов. Многое из этого добра сшила Вельвет, но некоторые вещи оставались ещё с тех пор, когда они с Воксом были только вдвоём и он лично давал своему бизнес-па-а-а-артнёру советы по моде. Вокс мог ворчать, дуться и капризничать, однако неизменно соглашался с выбором Валентино, возможно, с парочкой изменений. Так вот, Вокс выглядел охуенно, умел себя подать, а следовательно — и позировать. Рисовать его было приятно. Валентино предпочитал традиционные способы писать картины, без использования техники, всех этих ебучих иишек и советов, как срать, на любую попытку влезть в сеть. К счастью, контрол-фричество Вокса позволяло не париться об этой фигне и отдать ему в провода все свои соцсети, почту и прочее, о чём сейчас Валентино самую малость жалел. Самому заниматься этим такая скука, а Вельвет ещё бесилась, когда он слишком долго пытался разобраться, куда, блядь, нажать в сраных одинаковых приложениях. С куда большим удовольствием он брался за кисти и краски. Портреты Вокса в полный рост маслом — его творение, как и множество весьма недурных постеров и плакатов, которые они пихали во все щели и рекламные баннеры. Для себя Валентино рисовал в блокнотах, которые часто бросал где попало и начинал новые. Видимо, Вокс нашёл один из них, преисполнился ностальгии и начал ныть про новый портрет, но поощрять его за плохое поведение дозой удовольствия как-то типа… неправильно? Должно же быть какое-то наказание за то, что заставил переживать, тупой кусок кретинских микросхем! Вокс упрямо скакал вокруг, эдакий переносной планшет. Из-за размеров держать его на коленях было неудобно, он перегревался и начинал глючить, а оставить без внимания — сразу поднимался вой. Нет, определённо Валентино не нравилось в этих отношениях быть Серьёзным и За Всё Отвечающим. Вот когда Вокс отвечал за План с большой буквы и не уходил в манию по грёбаному оленю, было прекрасно и хорошо. Даже Вельвет соглашалась с тем, что без Аластора рядом эго Вокса всего лишь подпирает потолок, а не превращается в проблему вселенских масштабов. Валентино вздохнул и взял экран Вокса в руки, второй парой прикуривая трубку. Выдохнул дым прямо в “лицо” Вокса и довольно оскалился, когда тот выдал помехи. — Я могу написать твой новый портрет, — задумчиво протянул Валентино. — Но что ты мне можешь за это предложить, дорогуша? О, у Вокса было множество вариантов! Жаль только, что слушать его Валентино быстро надоело и он выключил звук, заставляя Вокса объяснять свои возможности пиктограммами, картинками и банально текстом, огромными такими буквами. Это было… даже забавно. Наконец он выдохся и посмотрел на Валентино своим особым жалобным взглядом, после которого обычно можно было простить ему всё: и геноцид, и постоянное отвлечение на рабочую почту во время секса, и неуемную твердолобость. Только Валентино не простил. — Старайся лучше, сладкий. Вокс ненадолго завис, выдавая чёрный экран, а затем вновь появился и… высунул язык. Целоваться с ним было не слишком удобно, но Валентино как-то привык и уже не хотел бы менять партнёра на кого-то более нормального. Намёк очевиден и внезапен, учитывая, что отсасывал Вокс по своей воле крайне редко, это явно ущемляло хрупкое гетеросексуальное “я” и прочее дерьмо из его тупой башки. Хмыкнув, Валентино не стал отказываться и расстегнул пояс брюк. Приходилось носить их чаще из-за работы, хотя платья ему нравились больше и в них Вокс раньше мог сразу взять его, повалив на стол, а не тратить время на раздевание. — Постарайся для меня, детка, и тогда я, возможно, сменю гнев на милость. Пусть опыта у Вокса было мало (минету Валентино учил его лично и не раз показывал на нём самом, как это охуенно), при желании он был невероятно хорош. Длинный язык старательно обвивал ствол и не пропускал ни единого сантиметра вен и кожи. Слюна капала на живот и бельё, глаза Вокса на экране были закрыты, но не потому что он не хотел видеть член Валентино, нет; просто отучить его закрывать глаза пока не вышло, они над этим работали. В качестве поощрения Валентино слегка надавливал на края монитора, оставляя ненадолго радужные вмятины, которые после разглаживались, словно обычная кожа. Когти Валентино в ход не пускал, чтобы не получить истерику за царапины, но и Вокс не кусался, не так ли? У него не было рта в привычном понимании, только язык, и о-о-о, блядь, этот язык доводил Валентино до оргазма куда лучше, чем любая из его профессиональных шлюх. Потому что это Вокс, который считает себя лучше других, который проебался, который, наверное, сожалеет где-то глубоко внутри, и потому согласен на всё, лишь бы вернуть утраченное доверие. А может, Валентино просто изголодался по любому сексу с ним и принимает желаемое за действительное. В конце концов, Вокс тоже чертовски любил написанные им портреты. Кончая, Валентино специально забрызгал спермой монитор Вокса, который поморщился и заворчал, что не соглашался делать всякие дебильные лица из порно и вообще, мог бы и поаккуратнее, но заткнулся моментально, стоило Валентино провести уже своим языком по экрану, собирая белёсые потёки. То, что у Вокса можно назвать скулами, покраснело. — Если я нарисую тебя таким, как сейчас, ты обещаешь повесить этот портрет в нашей спальне? — проскрипел Валентино довольно. Вокс закатил глаза и неохотно мигнул. Ладно, на акуле он его тоже нарисует. И в качестве исключения не скажет об этом Вельвет. Она всё равно терпеть не могла всё, что не имело чата, подключения к сети и возможности бана. Валентино хихикнул, взял Вокса под мышку и пошёл искать краски.