Глазами других

Светлана Ветрова с детства была тем человеком, который знает всех и вся. И все знали, что если тебе нужно кого-то найти или с кем-то познакомиться, Светлана — твой человек. Она не была похожа на типичную «богатую девочку» — хотя могла бы. Её отец, Сергей Ветров, легендарный русский вратарь, которого до сих пор вспоминали в России с благоговением, уже двадцать лет жил в Канаде, успел заработать состояние и обеспечить дочери всё, что она могла пожелать. Но Светлана не носила бренды с ног до головы, не кичилась деньгами и не требовала к себе особого отношения. Стильная стрижка, неброский макияж, вечно растянутый свитер (кажется, из папиного гардероба, потому что на плечах болтался), джинсы, кеды. Она была своей в любой компании — от хоккейной раздевалки до лаборатории биоинженерии, где проводила половину своего времени. И ещё она была русской. Настоящей русской — с тем самым неубиваемым чувством справедливости, прямотой, которая иногда резала слух, и способностью видеть людей насквозь. Ветровы приняли Илью, когда он приехал в Канаду учиться. И когда в очереди за кофе к ней подплыла Ханна и с ходу попросила организовать знакомство с Ильёй Розановым, Светлана только усмехнулась в свой стаканчик и сделала большой глоток. — Ох, детка, это гиблое дело. Честно тебе говорю. Многие пробовали. — А я не многие, — Ханна вздёрнула подбородок, и в её глазах загорелся тот самый огонь, который Светлана видела у сотен девушек до неё. Светлана окинула её долгим взглядом. Ханна была красива. Тёмные блестящие волосы падали на плечи идеальными волнами. Тонкая талия, длинные ноги, ухоженные руки. В любом другом месте, в любой другой компании она разбила бы сердца направо и налево, даже не прилагая усилий. Но Светлана знала кое-что, чего не знала Ханна. И это «кое-что» сидело за длинным столом у окна каждую перемену и воровало еду из чужих тарелок. У Ханны не было, как бы это мягче сказать, той бесячей привычки бубнить под нос, когда кто-то лезет в твою тарелку. А лез, как правило, Илья. И Шейн бубнил — громко, сочно, с привлечением нецензурной лексики на двух языках. Посылал его куда подальше, матерился, но каждый раз — каждый раз! — в итоге пододвигал тарелку ближе, чтобы Илье было удобнее тянуться. Сначала ругался, потом уступал. И так по кругу. Всегда. У Ханны не было вечно растрёпанных, торчащих во все стороны иссиня-чёрных локонов. Не было веснушек, рассыпанных по скулам и переносице, которые становились ярче к лету. Не было его смеха — не громкого, не раскатистого, а тихого, почти неслышного, похожего на выдох или на то, как ветер шевелит листву. Шейн смеялся редко, но когда смеялся — это было сокровище. Он сначала замирал, будто проверял, можно ли, а потом издавал этот тихий, горловой звук, и его большие глаза — влажные, тёмные, как лесные омуты, в которых можно утонуть, если смотреть слишком долго, буквально "светились". Светлана видела, как Илья ловит этот смех. Как замирает сам, чтобы не пропустить ни секунды. Как потом улыбается сам, только для Шейна. У Ханны не было этих глаз. У неё были красивые глаза — да, правильные, с идеальной стрелкой, с густыми ресницами. Но они не умели смотреть на человека так, будто в комнате нет никого больше. Будто ты — целая вселенная, и больше ничего не существует. А Шейн умел. Он просто не всегда знал, что делает это. Светлана заметила это ещё на первом курсе. Шейн не любил шумные компании. Он отключал звук на телефоне, потому что уведомления его выбивали из колеи. Он мог полчаса поправлять край одеяла, пока оно не ляжет идеально ровно. Он не смотрел в глаза незнакомым людям — отводил взгляд, теребил край рукава, перебирал пальцами что-нибудь мелкое. Но когда рядом был Илья — всё менялось. Шейн смотрел на него. Смотрел открыто, доверчиво, спокойно. Светлана не ставила диагнозов — она была не врачом, а студенткой биоинженерии. Но она видела. Она видела, как Шейну трудно в толпе, как буквально физически страдает, когда что-то идёт не по плану. И она видела, как Илья становится его буфером. Как закрывает его своим телом в коридорах, как заранее предупреждает о любых изменениях, как перехватывает инициативу в разговорах с незнакомцами. Они не говорили об этом вслух. Никогда. Но Светлана была уверена — Илья знает. Илья чувствует. Илья перестроил всю свою жизнь так, чтобы Шейну было легче. И делал это так естественно, будто по-другому и не бывает. Вот это Ханна не могла дать им. Никто не мог. Светлана вздохнула, отпила сок из чужого стакана и приготовилась наблюдать дальше. — Ладно, — сказала она, допивая остатки кофе. — Я предупредила. Пошли. Они подошли к длинному столу у окна — тому самому, который их компания оккупировала ещё на первом курсе и с тех пор не сдавала позиций. Компания сидела почти в полном составе. Илья занял свой привычный угол — высокий, широкоплечий, с откинутой назад светлой копной вьющихся волос. Он что-то горячо доказывал Клиффу, жестикулируя вилкой с наколотым куском курицы. — Ребят, это Ханна. Моя знакомая с дизайна, — сказала Светлана, кивнув в сторону новой знакомой. — Привет! — Ханна включила свою лучшую улыбку — ту, от которой обычно парни теряли дар речи. Светлана примостилась с краю и приготовилась наблюдать. Это было её суперсилой, её личным супергеройским умением — замечать то, что другие проглатывают не глядя. Она видела всё. Илья скользнул по Ханне взглядом — ровно на долю секунды, чисто машинально. Кивнул. И тут же вернулся к спору с Клиффом, даже не задержавшись. Ноль интереса. Полный, абсолютный ноль. Рядом с Ильёй стоял свободный стул. Ханна решила, что это знак судьбы. — Можно? — спросила она, уже присаживаясь. — Занято, — бросил Илья, даже не повернув головы, и швырнул на стул свою толстовку — тёмно-синюю, с эмблемой университета. Светлана едва заметно усмехнулась в свой пустой стаканчик. Классика жанра. Илья даже не взглянул на Ханну. Не потому, что она была недостаточно красивой — нет, Ханна была прекрасна. А потому, что его мозг давным-давно зарезервировал это место для кого-то другого. Илья сам этого ещё не осознал, но его подсознание уже всё решило за него. — Это место для Шейна, — объяснила Роуз, и её улыбка была такой особенной — мягкой, понимающей, с лёгкой ноткой «ты ещё не в курсе, но скоро догонишь». — Иди сюда, здесь свободно. Ханна села между Роуз и Хейденом, поправила волосы и сделала вид, что ничего не случилось. Светлана заняла своё обычное место — напротив, откуда открывался лучший обзор на весь стол. Она смотрела, как Ханна пытается влиться в компанию. Как задаёт вопросы об учёбе, о преподавателях, о планах на выходные. Как шутит, поправляет волосы, наклоняется вперёд, чтобы случайно оказаться в поле зрения Ильи. Как рассказывает смешную историю про своего преподавателя, который перепутал её курсовую с чужой, и громко, заразительно смеётся в конце. Илья не реагировал. Он смотрел сквозь неё. Буквально. Как сквозь стекло или пустое место. Будто её не существовало. Светлана отпила сок из стакана Клиффа — тот даже бровью не повёл, все уже привыкли — и усмехнулась в сторону Ханны: — Детка, я же говорила — это дохлый номер. Смотри. Она едва заметно кивнула в сторону входа в столовую. Ханна проследила за её взглядом. К их столу быстрым шагом направлялся Шейн Холландер. Он опаздывал — это было видно по всему: по растрёпанным, торчащим в разные стороны чёрным кудрям, по сбившемуся дыханию, по тому, как он на ходу перекинул рюкзак на одно плечо и чуть не сбил с ног первокурсника с подносом, полным еды. Шейн был нелепым. Светлана знала, что эта нелепость была защитой. Ширмой, за которой прятался человек, которому мир казался слишком громким и слишком быстрым. Когда Шейн подошёл к столу, его большие тёмные глаза скользнули по лицам друзей, а потом они нашли Илью — и остановились. Расслабились. Стали спокойными и влажными, как после дождя. Шейн выдохнул — Светлана физически увидела, как опустились его плечи. Илья, даже не прерывая разговора с Клиффом, даже не глядя в сторону Шейна, отодвинул свободный стул. Схватил свою толстовку со спинки и перевесил её на спинку стула Холландера. Освободившееся место осталось ждать хозяина. Шейн запыхавшись плюхнулся на стул — не элегантно, а как мешок с картошкой. Его колено врезалось в ногу Ильи под столом. Илья даже не дёрнулся. Он продолжал рассказывать Клиффу про какой-то тактический манёвр, а свободной рукой придвинул к Шейну противень с салатом и отварной курицей. Даже не посмотрел. Просто подвинул — автоматически, как делал это сотни раз, как привычное движение, которое уже не требует осознания. Шейн тут же накинулся на еду, даже не вникая в разговор за столом. Он посмотрел в телефон, прочёл какое-то уведомление и вдруг замер. А потом издал тот самый звук — тихий, горловой, похожий на смешок, который Светлана так любила. Не громкий. Не раскатистый. Просто выдох, почти неслышный. Шейн фыркнул — и сразу поднял глаза на Илью, будто проверяя, заметил ли тот. Илья, конечно, заметил. Он всегда замечал. Повернул голову, посмотрел на экран, который показывал ему Шейн, и уголки его губ поползли вверх. И тут случилось то, что Светлана видела уже тысячу раз — и каждый раз это вызывало у неё одну и ту же смесь умиления и желания стукнуть их обоих чем-нибудь тяжёлым. Шейн увлёкся телефоном и замер с вилкой в руке, забыв про еду. Его глаза — огромные, тёмные, влажные — уставились в экран с полным погружением, как будто мир вокруг перестал существовать. Илья, даже не глядя, протянул руку и стащил с его тарелки помидорку черри — маленькую, красную, самую аппетитную. И отправил её в рот. — Илья, блять, руки! — возмутился Шейн, но без настоящей злости. Скорее по привычке, на автомате. — Они чистые, — парировал Илья с невозмутимым видом, жуя и одновременно вытягивая перед Шейном свои ладони — будто тот мог с расстояния разглядеть бактерии. — Видишь? Никаких микробов. — Ты невыносим! — Ты тоже, помидорка, — последнее слово Илья произнёс по-русски, и Светлана чуть не поперхнулась от смеха. — Если ты меня обзываешь, то сам такой! Придурок! — когда Илья говорил что-то по-русски, Шейн автоматически бросал взгляд на Светлану — ждал перевода, ждал реакции. И сегодняшний «помидорка» не стал исключением. Шейн повернул голову к ней, нахмурился, и Светлана, едва сдерживая смех, прошептала одними губами: «Помидор». Шейн фыркнул — снова этот тихий, почти неслышный смех, — толкнул Илью локтем и сделал вид, что ничего не произошло. Но Светлана заметила — его уши всё ещё были розовыми, а глаза блестели чуть ярче обычного. Светлана подавила улыбку и перевела взгляд на Ханну. Та сидела с прямой спиной и сжатыми зубами. Её идеальная, отработанная улыбка стала натянутой, как струна. «Детка, — подумала Светлана, глядя на неё с лёгкой жалостью. — Ты не первая. И не последняя. Но тебе повезёт меньше, потому что ты не видишь того, что вижу я». Она видела, как Илья встал из-за стола, чтобы сходить за соком. Ханна тут же поднялась следом, сделав вид, что ей тоже нужно что-то взять. Светлана осталась на месте. Она знала, что там будет. И не ошиблась. Через минуту Ханна вернулась — с чуть растерянным лицом, которое она пыталась скрыть за дежурной улыбкой. Светлана сделала вид, что ничего не заметила, и отодвинулась, освобождая место. — Ну и зачем ты это делаешь? — спросила она тихо, когда Ханна села рядом. — А что мне делать? — Ханна ответила шёпотом, и в её голосе впервые проскользнули нотки неуверенности. — Он даже не смотрит на меня. — Ему всё равно, — пожала плечами Светлана. — Я же говорила. Ханна не поверила. Светлана видела это по её глазам — в них всё ещё горел тот самый огонь. Ханна привыкла побеждать. Она привыкла получать то, на что нацелилась. Она просто не знала, что бывают битвы, которые невозможно выиграть. Не потому, что ты недостаточно хороша. А потому, что твой противник уже давно сдался другому — ещё до того, как ты вообще появилась на поле боя. Светлана смотрела, как постепенно сдувается Ханна. Как её улыбка становится всё более натянутой. Как в глубине глаз появляется что-то новое — не злость, не обида, а какое-то странное, щемящее любопытство. Желание понять. Что ж, эти двое всегда вызывали у людей любопытство. И Ханна не была исключением. И тут Светлане пришла в голову идея. Не потому, что она хотела помочь Ханне — нет, та уже всё поняла, просто отказывалась признавать очевидное. А потому что Светлане стало дико любопытно, как на это отреагируют Илья и Шейн. Она любила эксперименты. — Рози, слушай, — сказала она громко, перекрывая шум в столовой. — А давай сегодня сходим куда-нибудь вчетвером? Я с Шейном, а ты с Ханной. Она специально расставила пары. Ханна с Ильёй. Она с Шейном. Типа двойное свидание, типа весёлый вечер. Ханна встрепенулась и бросила на Светлану благодарный взгляд. Шейн, который до этого момента жевал курицу и увлечённо скроллил телефон, вдруг замер. Его глаза моргнули несколько раз — быстро, тревожно. Он поднял голову. Посмотрел на Светлану. Потом на Ханну. Потом снова на Светлану. Его пальцы замерли на краю стола — нервно, механически. — Вчетвером? — переспросил Шейн медленно, переваривая информацию. — То есть… мы с тобой? И Илья с… Он не договорил. Посмотрел на Ханну. Та улыбнулась ему — своей лучшей, самой обезоруживающей улыбкой. Шейн моргнул, отвёл взгляд, посмотрел в тарелку, снова поднял глаза на Илью. Илья откинулся на спинку стула, сложил руки на груди. Спокойный. Расслабленный. Даже не посмотрел в сторону Ханны — он сверлил глазами Светлану, и в этом взгляде читалось: «Я знаю, что ты затеяла, Ветрова. Не надейся». — Шейн не любит клубы, — сказал он ровным, ничего не выражающим голосом. — Он не знает ни одной песни, которая там играет. И он не умеет танцевать. Вообще. — Илья сделал паузу и добавил уже по-русски, будто для убедительности: — Даже медляки. Шейн, который секунду назад выглядел озадаченным потерянным котёнком, мгновенно вскинулся. Он повернулся к Светлане — инстинктивно, на автомате, потому что привык, что именно она переводит ему русские вставки Ильи. — Сказал, что ты не умеешь танцевать, — перевела Светлана с невозмутимым лицом. — Даже медляки. — Эй! Я умею танцевать! — Ты умеешь переминаться с ноги на ногу и делать вид, что тебе не скучно, — поправил Илья, даже не повышая голоса. — Это не танец. Это жалкая пародия на танец. — Иди нахер! — Шейн пихнул его локтем в бок — ощутимо, с размаху, нелепо и по-дружески. Илья даже не поморщился. Только дёрнул уголком губ — той самой полуулыбкой, которую Светлана видела исключительно в те моменты, когда Шейн был рядом. Она никогда не замечала этой улыбки в другое время. — И вообще, — Илья принял вдруг невероятно важный вид, выпрямился и откашлялся, как перед докладом на совете директоров. — У нас на вечер планы. Шейн замер с поднятым локтем, так и не опустив руку: — Блять, сегодня же среда? — спросил он с ужасом в голосе. — Ага, — кивнул Илья, и в его глазах заплясали чёртики. — Как я мог забыть?! Почему ты мне не напомнил?! — Я поставил нам напоминание в календаре! — Илья даже обиделся. — Оно не сработало! Я же хотел видосы с лайфхаками посмотреть, подготовиться! — Если ты поторопишься, мы успеем, — Илья посмотрел на Шейна долгим взглядом. — Даже пару кругов вместе пройдём, потренируемся. — Точно, среда же! — обрадовался Клифф, хлопнув ладонью по столу. — Хэйден, надеюсь, Трой в форме? Я мечтаю, чтобы они разнесли этих двоих в пух и прах. Отомстили бы за нас, за все наши унижения. Хэйден пожал плечами, замялся, подбирая слова, и скривился. — Неа, вряд ли. Они, блять, тренировались, но только не в FIFA. Эти двое недоносков… — он запнулся, явно не зная, как помягче сформулировать то, о чём все и так догадывались. Трой и Харрис тренировались, но не в виртуальный футбол. Они тренировались в постели. Постоянно. Самозабвенно. Залезая друг другу в штаны при любом удобном случае. Эти двое могли похвастаться выдающимися командными достижениями в сексе, но в FIFA они были никакие. — Сегодня у нас решающая битва с Троем и Харрисом, — вставил Илья, великодушно делая вид, что не заметил его провала. — Эпичное противостояние в FIFA. На кону ящик пива и наша репутация. Вы же понимаете, это святое! — Розанов откинулся на стул, и положил свою руку на спинку стула Холландера, с таким видом, будто только что подписал мирный договор между враждующими государствами. Светлана усмехнулась в свой стаканчик и покачала головой. — Ах да, конечно. FIFA — это гораздо важнее, чем свидание с двумя горячими девчонками, — протянула она с ехидцой. — Эй, не перегибай палку, — Клифф шутливо погрозил ей пальцем, но в глазах у него плясали весёлые искры. — Это принципиально! — добавил Илья с непроницаемым лицом. — Клуб подождёт. А FIFA не ждёт. — Настолько эпичное, что нельзя перенести? — тихо спросила Ханна, и в её голосе прозвучало что-то странное — то ли восхищение, то ли окончательная капитуляция. — Именно! — рявкнули Илья и Шейн в один голос, даже не переглянувшись. Светлана покачала головой. Ханна смотрела на эту парочку с новым выражением лица — не растерянным, не обиженным, а почти просветлённым. Как будто она только что разгадала сложную формулу или наконец поняла смысл заумного стихотворения. — Ладно, — Светлана встала и отряхнула джинсы. — Тогда мы с Ханной идём вдвоём. Без вас. — Отличная идея, — кивнул Илья. — Хорошо вам отдохнуть. А мы пойдём побеждать. Ханна всё ещё смотрела на них. Долго. Потом перевела взгляд на Светлану, и в её глазах было что-то новое — не боль, не разочарование, а какое-то тихое, спокойное принятие. — Они всегда так? — спросила она тихо, чтобы никто больше не услышал. — Всегда, — кивнула Светлана. — Каждый день. Каждый час. Каждую чёртову минуту. — И они всё ещё не вместе? — Не вместе. Оба говорят, что просто друзья. Ханна выдохнула — долго, шумно, как после тяжёлой тренировки. — Пошли еще за кофе, — сказала Светлана и потянула её к стойке. Они пошли, оставив всю компанию за столом, обсуждать тактику и стратегию победы. Светлана не удержалась — обернулась на секунду. Старая привычка, выработанная годами наблюдения. Илья что-то громко говорил, но смотрел на Шейна, а тот слушал и улыбался — рассеянно, счастливо, не глядя ни на кого вокруг. Она взяла стаканчик, сделала глоток — горько, обжигающе. Ханна стояла рядом, тоже пила кофе и смотрела туда же, на стол, где Илья и Шейн сидели слишком близко друг к другу. Где Илья что-то увлечённо рассказывал, размахивая руками, а Шейн слушал и поправлял капюшон на его худи — тот вывернулся наизнанку, и это, кажется, раздражало Шейна больше, чем всё остальное. — Знаешь, — сказала Светлана, не оборачиваясь, — я их знаю давно. С того самого дня, как Илья поселился в нашей гостевой комнате. И знаешь, что я поняла за это время? — Что? — спросила Ханна. — Что они единственные, кто не видит того, что видят все остальные. Все. Даже моя мама, которая видела их вместе впервые, после первой же совместной тренировки спросила: «А они вместе?» А они нет. До сих пор нет. Ханна допила кофе, смяла стаканчик и бросила его в мусорку точным движением. — Слушай, — сказала она, глядя куда-то в сторону выхода. — Я, наверное, всё-таки пойду. Одна. — Как хочешь, — пожала плечами Светлана. Светлана хотела сказать что-то ещё — может быть, «ты не первая, не расстраивайся», может быть, что-то еще, — но Ханна уже толкнула дверь и растворилась в коридоре. Быстро, красиво, с прямой спиной. Как настоящая королева, которая покидает поле боя с высоко поднятой головой. Светлана осталась стоять у стойки, сжимая пустой стаканчик. Посмотрела на часы. До пары оставалось двадцать минут. Она могла бы пойти в лабораторию, могла бы сесть готовиться к коллоквиуму. Вместо этого она вернулась к столу, плюхнулась на своё место напротив Ильи и Шейна и заявила: — Ну что, придурки, я с вами на FIFA. Клэр уже там будет? Мне нужна помощь чтобы пережить этот вечер. — Клэр будет, — уверенно заявил Клифф. — Она ни за что такое не пропустит! Мы ставим на Троя и Харриса! — Я смотрю, Марло, тебе нравится команды лузеров? - уточнил Илья с самым самодовольным видом. — Вы будете сегодня рыдать! - заявил Шейн, — точно! Мы разнесем их. — Завалитесь, блять, — Хейден поднял руку вверх, и поднялся из-за стола. Илья хмыкнул, а Шейн просиял. Они все встали из-за стола, следом за Пайком, собирая вещи. Илья, не глядя, сунул телефон Шейна в карман. Шейн, тоже не глядя, натянул толстовку Ильи — ту самую, тёмно-синюю, с выцветшей эмблемой университета. Светлана смотрела на это и качала головой. — Ты бы ещё его трусы надел, — сказала она. — Если нужно, — Шейн пожал плечами, поправляя съехавший воротник толстовки Ильи. — У нас одинаковый размер. — Ни хрена не одинаковый, Холландер. Мечтай! У меня больше! — вставил свое Илья. — Мы измеряли! Это доказано! — Блять нет, мои уши, нет! Боги, вы двое придурков мерили свои члены? Чем - рулеткой? — Пайк гневно шипел, стараясь не заорать. — Я никогда больше ничего такого не хочу знать. МНЕ ВСЕ РАВНО-О-О! — Господи, как же вы меня бесите, блять! Чем мы это заслужили? — возмущался Клифф, не обращаясь ни к кому конкретно. Илья, который стоял рядом и улыбался своей самой идиотской улыбкой. Слава богу, он больше ничего не сказал. Просто встал рядом, чуть ближе, чем нужно, и посмотрел на Шейна, который тоже улыбался. Им точно нравилось бесить своих друзей. Точно, Светлана готова поспорить на это! Как и на то, что эти недоумки, с которыми ее свела судьба, созданы друг для друга. Вопрос в том, когда же эти двое, наконец-то, поймут? И плевать, если это случится не сегодня. Даже если это не случится никогда. Они вышли из столовой — Светлана рядом с Клиффом и Хейденом, и чуть позади Илья и Шейн, даже не замечая этого, снова шли слишком близко друг к другу. Плечо к плечу. Рука почти касается руки. Светлана вздохнула, улыбнулась и ускорила шаг.