Глава 3
1 апреля 2026 г., 17:14
Артур стоял у станка и изо всех сил старался не отставать от своих напарников. Ручной труд никогда его не пугал, но вот ощущение слабости от пережитых пыток… Странно, но он не особо содрогался при воспоминаниях о Круциатусах, которых было несчесть. Однако то чувство, которое Артур пережил, когда прямо на его глазах Алекто Кэрроу сломала его палочку, ему не вытравить из своей памяти никогда. Казалось, когда треснул ясень и вспыхнула в последний раз нежная сердцевина палочки, в сердце Артура Уизли словно бы погас последний огонек жизни. Магия даже не умерла в нем, о нет, это было во сто крат хуже! Она дернулась пульсирующей болью в самом его нутре и охватила все тело подкожным зудом, пожрала самую суть Артура, цепляясь за него изо всех сил. Но все равно покинула его, доставив такой силы агонию, словно с мужчины заживо содрали кожу. Алекто хохотала и напевала песенку про милую леди и мост, крутилась вокруг обессиленного, сломленного Артура и размахивала обломками его палочки.
Сейчас, стоя у станка и всматриваясь в то, как металл льется в формы для масок армии Волан-де-Морта, Артур ощущал привкус тлена во рту. Он даже не мог плакать! Не мог кричать, гневаться, всколыхнуть в себе ярость, что зажжет огонь надежды и силы в нем. Он мог только без конца крутить в своей голове:
— Лондонский мост падает, падает, падает, Лондонский мост падает, моя милая леди…
Стоящий рядом работник — молодой парень возрастом примерно как Билл — толкнул Артура локтем и кивнул куда-то в сторону.
— Не отвлекайтесь, мистер Уизли.
Артур понял, что своей медлительностью привлек внимание охранника и, сжав зубы, сосредоточился на работе.
— Здесь нет солдат, вся охрана — гражданские. Поговаривают, среди них есть даже… — парень понизил голос и едва слышно шепнул: — маглорожденные, мистер Уизли, ну кто… смог достать себе сносные поддельные документы и неотслеживаемые палочки. Но вы все-таки не нарывайтесь, пожалуйста, ни к чему это. Ни нам, ни, по правде сказать, самим охранникам. А так вы здесь пообвыкнетесь и поймете, что… не так уж и плохо на фабрике директора Малфоя.
— Угу, — невнятно ответил Артур. Голос его еще пока плохо слушался, как и в целом все его тело, но Артур искренне старался не подводить остальных своих напарников по цеху.
Фабрика по пошиву формы для армии и изготовлению масок для Пожирателей по вчерашним рассказам работников была, пожалуй, лучшим местом, где этим беднягам доводилось бывать со времен начала Кровавого Террора Волан-де-Морта. Здесь хорошо кормили, не убивали, в нынешних реалиях можно сказать не особо-то и наказывали, не разлучали с семьями и партнерами, если таковые были, нормы выработки посильны, а условия жизни в бараках вполне приличны. Даже лекарства выдавались, если требовалось. Опять же одежда по сезону. Роскошь для многих находящихся здесь. Предусматривались обязательные помывочные дни и дни для стирки. Артур мог бы посчитать свое нахождение здесь везением, если бы… фабрика не принадлежала Малфою.
Вчера после отбоя и обхода охраны множество людей набилось в барак номер восемь, чтобы послушать вести из Ордена. Увы, ничем порадовать их Артур не мог. Он очень старался бодриться, говорить внятно и обстоятельно, изо всех сил припоминал, кого видел на воле, чтобы утолить любопытство родственников, кому не посчастливилось попасть сюда в руки Пожирателей. Единственное положительное, что могло хоть ненадолго утешить пленников, — Гарри Поттер жив и продолжает борьбу, Орден будет сражаться до последнего своего члена, не жалея сил. С прискорбием, но все же Артур признался, что остальное магическое сообщество в мире продолжает держать нейтралитет. Радует, что хотя бы какая-то материальная помощь поступает от них. Ведь как известно из истории, войны выигрывает тот, кто наладил снабжение своей армии всем необходимым. Одними лозунгами и пламенем добра в сердце не одержать победу.
— Гарри Поттер жив, — перешептывались люди и тут же прижимали пальцы к губам, будто боясь, что это утверждение улетит в воздух и растает, уничтожив реальность.
— Храни Мерлин этого мальчика.
— Значит, надежда есть.
Артур трудился до самого сигнала о конце рабочей смены, не позволяя себе передышки. Пошатываясь, он добрался вместе со всеми до столовой — каменного добротного здания в стороне от бараков и складов. Тут же в нос ударил аппетитный запах горячей еды. Артур сглотнул слюну и смущенно огляделся, не заметил ли кто его неприличного поведения…
— На вкус она лучше, чем выглядит, — посмеиваясь, сказал его напарник, когда они уже сели за грубо сколоченный, но чистый стол. — Я уже проверял! Меня, кстати, Польдек зовут. Очень рад знакомству с вами, мистер Уизли.
Артур крепко пожал протянутую руку и посмотрел на похлебку перед собой. Выглядела та, мягко говоря, не очень презентабельно, но она была густая и горячая. Так что он зачерпнул большую ложку и, немного подув, положил в рот еду.
— Действительно вкусно! Спасибо, Польдек.
— Мне-то за что? Спасибо вам за ваше дело, — шепотом, заговорщицки подмигнув, ответил тот. — А вообще… спасибо директору. Что мы тут так… живем.
Артур предпочел промолчать на такое сомнительное утверждение. Но выкинуть из головы мысли о Малфое не смог.
***
В это время тот, о ком так усиленно размышлял Артур Уизли, стягивал с себя маску Пожирателя, стоя в передней гостевого домика в поместье Малфоев. После маски он снял форменный плащ, сложил все на столик в самом темном углу у самой двери. Направился в гостиную, на ходу расслабляя шнуровки на рукавах мантии. Прежде чем открыть плотно притворенную дверь, он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и негромко постучал. За дверью послышались возня и взволнованный женский голос. — Драко, дорогой! — воскликнула Нарцисса и попыталась встать навстречу сыну, но не смогла. Ее полностью убеленная сединой голова мелко тряслась. Как и ее руки. Как и ее ноги. — Привет, мам. Как твои дела? — Драко склонил голову к плечу и улыбнулся. Он помнил, что делал так в детстве, когда видел маму. Теперь этот жест приходилось делать с усилием и исключительно ради матери. Чтобы она видела хоть что-то в своем рано повзрослевшем сыне от того мальчика, навстречу которому всегда шла, бросив все свои дела. — Замечательно! Смотри, как мой садик разросся! Думаю, никакие морозы не помешают этим розам распуститься на следующей неделе. Нарцисса надсадно закашлялась. Драко достал платок из кармана жестом, отработанным на уроках по этикету когда-то в той жизни, которая нынче уже казалась сном. Он промокнул губы матери и с содроганием увидел кровь на ткани. С этим он ничего не мог поделать, так что в который раз сожаление и ужас были задвинуты глубоко в недра сознания. Нарцисса не стала отвлекаться на кровь, сделав вид, что даже не заметила ее. Она поспешно схватила сына за руку и привлекла его внимание к своему крошечному зимнему саду, разбитому на второй половине гостиной. — Разве они не чудесны? — Они прекрасны, мам. Как все твои цветы. Как и ты сама. — Маленький негодник! — женщина, смеясь, погрозила сыну пальцем и тут же засуетилась, повернувшись к чайному столику. — У меня сегодня черничный пирог. Просто замечательный, Драко. Ты должен его попробовать! — Конечно, мам. Некоторое время они пили чай в молчании. Драко не протестовал против того, чтобы мать сама наливала ему чай и подавала чашку, сама отрезала ему пирог и, положив на десертную тарелочку, протянула ему. Они оба делали вид, что все в порядке, и Нарцисса не пролила половину чая мимо, а каждое ее движение сопровождается мелкими и частыми подрагиваниями всех конечностей. — Погода мерзость, не так ли, дорогой? — светским тоном уточнила Нарцисса. — О да, просто кошмар. Слякоть и мороз — отвратительный дуэт. — Ты в порядке? — негромко уточнила женщина, помолчав немного перед вопросом. — В полном, мам. — А твои… дела? — Дела идут хорошо. — Я рада это слышать. Не то чтобы, если бы что-то было не так хорошо, ты бы мне сказал. Она грустно улыбнулась и погладила сына по руке. — Мне жаль, — шепнула она, и голос ее дрожал от слез. — Это не твоя вина, — Драко твердо посмотрел на мать. — Тот, чья это вина, гниет в земле уже третий год. Нарцисса замолчала, всей душой желая встать на защиту своего мужа, но боясь вызвать гнев единственного любимого человека. — Он ведь не всегда был таким, — все же не выдержала она. — Как и я, — Драко едва удержал усмешку. Она могла бы ранить и так измученную мать. Ни к чему ей видеть то, кем он стал. Кем его сделали. Кем ему пришлось стать, чтобы выжить. Чем ему пришлось заплатить, чтобы она жила… — Давай лучше поговорим о твоих розах. Это ведь новый сорт? Я рад, что саженцы акклиматизировались. Далее весь остаток вечера они говорили о розах и погоде, о чае и пироге. Покидая мать, Драко крепко обнял ее на прощание. Тщательно оделся перед выходом и вышел в ночь. Снимать все свое обмундирование сразу после входа в этот дом и всегда строго до того, как его увидит мать, он решил сам. Нарцисса об этом никогда бы его не попросила. Но он знал, какой ужас и отвращение она испытывает к этой форме. И если в силах Драко хотя бы в таких мелочах поддерживать иллюзию нормальной жизни для матери, то он будет это делать. Малфой-Мэнор источал тяжелую ауру черной магии. Он стоял от нынешнего обиталища Нарциссы всего-то на другом конце прогулочной аллеи поместья. Но каждый раз, идя к нему, Драко ощущал себя совершающим невероятный марш-бросок по пересеченной местности. Однако шаг его не потерял твердости, а дыхание оставалось ровным. Это был его дом. Он здесь хозяин, а не… — Темный Лорд ждет тебя, — Беллатриса стояла, оперевшись о дверной косяк, и поджидала племянника прямо у входа. — Как там моя дорогая сестрица? — Превосходно. Новый сорт роз прижился и вот-вот зацветет, — Драко прошел мимо нее прямиком в сторону главного зала, который Волан-де-Морт велел называть «тронным». — Как чудесно! — высоким голосом проговорила Беллатриса с какой-то почти истеричной фальшивой радостью. — Пока мы тут трудимся в поте лица ради ее будущего в том числе, она высаживает розы! — Каждому свое дело, тетя Белла, — хмыкнул Драко, чем рассмешил свою собеседницу. — Ну пошли-пошли, дрянной мальчишка. Лорд хочет с нами поговорить. Они, не утруждая себя стуком и какой-либо заминкой, открыли двери в зал и вошли.
