BL Волчонок и Северный волк

Туман над мшарами не стелился — он стоял монолитной стеной, в которой тонули звуки и гас свет факелов. Путята вывел Яромира к самому краю трясины, где из черной жижи торчали корявые пальцы ольхи. Старик молчал, лишь его костяные амулеты глухо стучали друг о друга в такт шагам. — Лес не берет серебро, княжич, — голос Путяты походил на треск сухих веток. — Лес берет правду. Если ты пришел за его добычей, ты должен доказать, что твоя жизнь весит больше, чем его гниль. Иди к Одинокому Идолу. Оставь там свою кровь и вернись до первых петухов. Если Боги помогут тебе — варяг твой. Если нет... — старик криво усмехнулся, обнажив желтые зубы, — туман сыт будет. Ратибор попытался шагнуть вперед, но два охотника с костяными копьями преградили ему путь. — Яромир, не ходи, — выдохнул проводник. — Там тропы меняются под ногами. Это морок. Яромир лишь поправил пояс. Он оставил меч и тяжелый плащ на берегу. В руке — только короткий нож с костяной ручкой, подарок отца. Он посмотрел на восток, где небо было тяжелым, как свинец, и шагнул в пустоту. Первый шаг был холодным. Ледяная жижа мгновенно пропитала сапоги, вцепившись в лодыжки. Яромир шел по пояс в тумане, ориентируясь лишь по едва заметным бугоркам мха. Тишина здесь была неестественной — ни всплеска рыбы, ни крика совы. Только хлюпанье грязи и его собственное, рваное дыхание. Пробираясь всё дальше силы потихоньку оставляли тело. Внезапно впереди вспыхнул бледный, синеватый огонек. Он дрожал над кочкой, маня к себе. «Куда ты лезешь, щенок?» — голос раздался прямо за плечом. Яромир резко обернулся, выхватывая нож. В тумане проступило лицо Святко. Оно было серым, с той самой издевательской ухмылкой, но глаза... глаза были пустыми глазницами, полными черной воды. — Ты думал, что спрятался в лесу? — прошептал призрак. — Ты привел смерть за собой. Ольга знает. Все знают. Ты — позор своего рода, Яромир. Брось его. Вернись в шелка, пока трясина не забила тебе рот. Яромир зажмурился, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Грязь уже доходила до колен и выше. — Ты мертв, — выдохнул он. — Ты всего лишь тень. «Яромир...» — новый голос, мягкий, вкрадчивый. Голос Ольги эхом пронёсся. — «Сын мой... остановись. Ты меняешь венец на ржавый топор наемника. Это не любовь. Это безумие». Яромир провалился по грудь. Холод сковал легкие, не давая вздохнуть. Болото чавкало, затягивая его в свои бездонные недра. Он видел, как над водой тянутся руки — десятки бледных рук тех, кто не дошел. И среди них — рука с широким браслетом варяга. «Уходи...» — это был голос Эйрика. Но не того, раненого, а того, смеющегося на пиру. — «Я не стою твоей жизни, волчонок. Оставь меня лесу. Ты ведь князь... Порядок... Помнишь?» Яромир закричал, и этот крик разорвал вату тумана. — Нет! — он с силой оттолкнулся от затопленного бревна, обдирая ногти в кровь. — Я не княжич сейчас! Я не наследник! Я тот, кто пришел за своим! Он рванулся вперед, буквально выдирая себя из пасти болота. Его пальцы вцепились в склизкий корень огромного, мертвого дуба, стоявшего посреди трясины. На стволе было вырезано лицо — грубое, страшное, с провалом вместо рта. Одинокий Идол. Яромир тяжело дышал, прижавшись лбом к мокрой коре. Он достал нож и, не колеблясь, полоснул себя по ладони. Кровь, темная и густая, окропила идола, смешиваясь с болотной водой. — Моя кровь за его жизнь, — прошептал он.  Мир вокруг качнулся. Туман начал редеть, открывая узкую, едва приметную тропу назад. Огоньки погасли. Голоса стихли. Остался только шум ветра в кронах и далекий, едва слышный крик лесной птицы. Когда Яромир вышел к костру дреговичей, он не был похож на человека. Весь в черной тине, с окровавленной рукой, с диким, горящим взглядом. Он бросил нож к ногам Путяты. Старик долго смотрел на окровавленную рукоять, затем поднял глаза на Яромира. В этом взгляде больше не было насмешки. Было признание — тяжелое и честное, как сама земля. — Лес услышал тебя, — Путята медленно кивнул. — Ты не врал, пришлый. Ты действительно пришел за своим. Забирай его. Болото не любит тех, кто готов отдать больше, чем имеет. Ратибор подбежал к Яромиру, набрасывая на его дрожащие плечи плащ. — Ты сделал это... Боги, ты действительно это сделал. Яромир не ответил. Он смотрел в сторону клети, где за дверью ждал Эйрик. Теперь он знал цену этой близости. Он прошел через свои страхи и оставил там, в трясине, последнюю тень сомнения. Он больше не боялся Ольги. Он не боялся слухов. Он боялся только одного — не успеть коснуться руки того, ради кого он только что бросил вызов самой смерти.