Сталь на шее: гибель внутреннего ,,я"

В студии звукозаписи пахло озоном и дорогим парфюмом Бан Чана. Минхо сидел перед смартфоном, поправляя челку и проверяя фильтры. Со стороны он выглядел расслабленным «кошачьим» хёном, но его пальцы едва заметно подрагивали, когда он ловил в отражении экрана силуэт лидера. Чан стоял у двери, прислонившись к косяку. В его руке покоился широкий кожаный ремень, сложенный вдвое. Кожа глухо поскрипывала при каждом сжатии пальцев. -Ты сорвал вчерашнюю репетицию своими капризами, Минхо-я. голос Чана был ровным, почти ласковым, что пугало сильнее крика. -Сегодня ты выйдешь в эфир и будешь идеальным. Но за каждую ошибку, за каждое «острое» слово, которое мне не понравится... ты заплатишь прямо здесь. Не отходя от камеры. Минхо сглотнул. Он знал: Чан не шутит. Лидер нажал кнопку «Start». -Всем привет, STAY! Минхо лучезарно улыбнулся, как только посыпались первые комментарии. -Да, я сегодня немного поздно, засиделся в студии с Чани-хёном. Чан сделал шаг вперед, оставаясь ровно за границей кадра. Он положил тяжелую ладонь на плечо Минхо, и тот невольно вздрогнул. Зрители увидели лишь добрый жест лидера, но Минхо почувствовал, как пальцы Чана больно впились в ключицу. -Расскажи им, как прошла репетиция, Минхо, негромко произнес Чан, глядя прямо в затылок танцора. Минхо замялся на секунду, вспоминая, как швырнул бутылку с водой и ушел из зала. -Все было... отлично. Мы много работали над новой связкой... -Врешь. едва слышно прошептал лидер Чан не стал ждать конца трансляции. Пока Минхо читал чат, Лидер медленно опустил руку ниже. Послышался резкий, хлесткий звук Чан с силой ударил сложенным ремнем по бедру Минхо, скрытому под столом. Минхо подпрыгнул на стуле, его лицо на мгновение исказилось от жгучей боли, а в глазах заблестели слезы. «Ой, Минхо-оппа, что случилось? Ты выглядишь напуганным!» высветился комментарий на экране. -Всё в порядке, просто... ногу свело, выдавил Ли Ноу, вцепившись пальцами в край стола так, что побелели костяшки. Чан не останавливался. Он нанес второй удар, еще мощнее, прямо в то же место. Минхо закусил губу, чтобы не вскрикнуть. Его тело дрожало, а лицо горело от унижения: тысячи людей смотрят на него, восхищаются им, не подозревая, что прямо сейчас его лидер методично «воспитывает» его ремнем всего в паре сантиметров от объектива. -Покажи им свою улыбку, Минхо. Будь паинькой. прошептал Чан, нанося серию быстрых, жалящих ударов по задней части бедер. Минхо был на грани срыва. Его голос дрожал, он путал слова, нопродолжал отвечать фанатам, боясь даже пошевелиться. Каждый раз, когда он пытался отодвинуться, рука Чана на плече осаживала его обратно. Это было изощренное издевательство заставлять его сидеть неподвижно, пока кожа под джинсами превращалась в сплошной багровый ожог. -Ну всё, STAY, нам пора работать.Чани-хён очень строгий сегодня. Минхо попытался пошутить, но его губы дрогнули. Как только кнопка «Завершить» была нажата, маска слетела. Минхо со стоном сполз со стула прямо на колени, закрыв лицо руками. Чан медленно развернул ремень во всю длину. -Эфир прошел неплохо.холодно заметил он, возвышаясь над сломленным танцором -Но ты трижды запнулся и дважды чуть не выдал нас. Снимай штаны. Теперь мы закончим это без свидетелей. Минхо, всхлипывая от пережитого стресса и боли, начал дрожащими руками расстегивать ремень. Он знал: самое страшное только начинается. Наказание закончилось. Лидер поднял Минхо за подбородок, заставляя смотреть в глаза. -Завтра повторим. Ты будешь стоять за моей спиной весь эфир. И не дай бог ты поморщишься, когда я буду тебя касаться. Минхо не выдержал. Когда Чан вышел из комнаты за водой перед вторым эфиром. Ли Ноу, превозмогая боль в иссеченных бедрах, просто выскочил в окно первого этажа и скрылся в ночном городе. Он бродил до рассвета, чувствуя вкус свободы, смешанный с диким страхом. Боль отдавалась эхом и разливалась по всему телу. Но Минхо будто этого не замечал. Артист бродил по ночным улицам, впервые за долгое время почувствовав себя живым. Он вернулся в общежитие под утро, ожидая криков, ударов или того, что Чан свяжет его прямо в прихожей. Но когда он переступил порог, лидер лишь мазнул по нему коротким, абсолютно пустым взглядом и прошел мимо, словно Минхо был предметом мебели. Следующие семь дней стали адом. Чан не разговаривал с ним. Он не давал ему правок на репетициях, не смотрел в его сторону за ужином и, самое страшное, исключил его из всех общих чатов и планов. Для группы Минхо стал «тенью». Другие мемберы, чувствуя тяжелую ауру лидера, тоже начали сторониться Ли Hoy. К концу недели Минхо был на грани истерики. Физическая боль от прошлых наказаний прошла, но на ее место пришла невыносимая пустота. Он понял: быть избитым Чаном-значит быть нужным ему. Быть проигнорированным-значит перестать существовать. В субботу вечером Минхо ворвался в студию Чана. Он рухнул на колени прямо в дверях, захлебываясь слезами. -Хён, пожалуйста... Ударь меня, запри, сделай что угодно, только не молчи! он вцепился в край стола Чана. -Я трус, я ничтожество, я сбежал, потому что испугался... Прости меня, умоляю! Я сделаю всё, что скажешь! Чан медленно повернулся. В его глазах не было злости - только холодный расчет. -Ты хочешь моего внимания, Минхо-я? Хорошо. Завтра эфир. И ты получишь его сполна. Воскресный вечер. Чан настраивает камеру. На нем строгий черный пиджак на голое тело. А на полу, у его ног, сидит Минхо. На его шее тонкий черный кожаный ремешок, который Чан держит в руке, как поводок. -Всем привет, STAY! Сегодня особенный эфир, Чан улыбается, натягивая поводок так, что Минхо приходится задрать голову, обнажая горло. -Мой «котенок» немного провинился на этой неделе, и сегодня он будет искупать свою вину прямо перед вами. Чан не прячет Минхо. Напротив, он заставляет его сидеть так, чтобы камера ловила каждое его движение. -Минхо-я, поздоровайся с фанатами, командует Чан. Минхо, чье лицо горит от стыда, тихо шепчет: «Здравствуйте...». Чан резко дергает за поводок, заставляя Минхо уткнуться лицом в свое бедро. -Громче. И на коленях. Минхо выполняет, чувствуя, как тысячи глаз прожигают его через экран. Он стоит на коленях, руки за спиной, шея стянута кожей. Чан начинает отвечать на вопросы, периодически поглаживая Минхо по волосам, а затем резко хлопая ладонью по его щеке или плечу. -STAY спрашивают, почему Минхо такой тихий? Чан усмехается. -Наверное, потому что он знает: за каждое лишнее движение его ждет... подарок. Чан достает из кармана металлический зажим с тяжелым грузиком. Он медленно, на глазах у всех (хотя камера видит только его руки и плечи Минхо), прикрепляет его к мочке уха Минхо. -Стой смирно, шепчет Чан. Если грузик упадет я добавлю еще десять ударов ремнем после эфира. Минхо застыл как статуя. Тяжесть оттягивает ухо, причиняя тупую боль. Чан продолжает эфир, смеется, шутит, а в это время его свободная рука под столом берет знакомый стек. Свист и удар приходится прямо по пояснице Минхо, которая видна в углу кадра. Минхо вздрагивает, зажим на ухе опасно качается. -Ой, STAY, смотрите, он почти не справляется. поддразнивает Чан. -Давайте подбодрим его? Если наберем миллион лайков, я позволю ему сесть... на пять минут. Эфир длился полтора часа. Все это время Минхо стоял в самых неудобных позах, с зажимами на ушах и под постоянными ударами стека, которые Чан наносил с ленцой, словно играя. Когда камера погасла, Минхо не сдвинулся с места. Он просто прижался лбом к колену Чана, дрожа от перенапряжения. -Хён... ты больше не будешь молчать? прошептал он. Чан отстегнул поводок и потянул Минхо за волосы, заставляя встретиться взглядами. -Теперь я буду говорить с тобой очень долго, Минхо. Но только через боль. Тебе же это нравится, верно?