Брошенный инструмент

Гул старых ламп и жёлтый свет, иногда моргающий словно глаза, наполняли заброшенные коридоры гиблого места. Давно забытое, но ещё живое, оно продолжало существовать автономно. Людей отсюда вытеснили те, кто был ими же создан. И вот, спустя неизвестно сколько времени, сюда, в лабиринты коридоров, заглянула группа смертников. Но шествие их было быстрым, большинство погибли в самом начале, выделившиеся же умирли чуть позже. Их тела все ещё лежали нетронутыми. Это было не надолго, со временем, их кости растаскают по углам падальщики, нахваливая сытный ужин. Уцелеют лишь те, кто умер не достаточно страшной смертью, не в пасти, не посреди коридора. Им будет уготована судьба просто сгнить забытыми, свернувшимися в иглу холодных кабинетов. Посреди коридорного отсека лежал последний расходник. Скоро он отбросит последнюю надежду на жизнь и погибнет. Он молодец, зашёл так далеко. Нелегко было дойти до двадцать третьей двери, когда на руках отсутствует даже кроха информации. Но он выполнил свою задачу, задачу всей группы - он доложил, что зубастая тварь полюбила забегать на первые двери, а некоторые шкафчики опасны. Мелочная деталь, стоившая жизней, понравилась куратору. "Продолжай в том же духе" - подбодрил он тогда. Но теперь его ждёт награда - спокойная смерть. Потеря крови - награда для умирающих здесь. Относительно спокойная смерть. Чаще всего, в иных случаях, смерть была куда более жестока. Туманный взгляд последний раз проходит по тесным, холодным стенам. Вот и пришел конец его жизни. Человека, что мог бы просто отдыхать на тюремной койке в течении всей оставшейся жизни. Но таков был его выбор. Риск. Все на кон. В воспоминаниях промелькнула сценка: контракт, росчерк ручки, его единственный друг, вместе с которым он и сел, и вышел на задание. Ох, он был самым наинаивнейшим человеком, которого он только знал. Бедный его брат по духу, смерть его была хуже всех здесь. Железная дева в виде шкафчика убила его не сразу, никто не решился его вытащить. Исход его был предрешен сразу же после захлопывания дверц. Попытка помочь обернулась бы ещё большими жертвами. Да успокоится его душа. Его? А может, всех, включая и последнего выжившего? Да, всех. Разум медленно утекает сквозь поток сознания. Мысли тяжелеют. Все хуже и хуже. Свет мигает с противным электрическим скрежетом. Боже, смерть его не будет мирной. Он лежал, облокотившись о металлическую стену, и, повернув голову в сторону звериного, стремительно приближающегося, ора, он увидел свою смерть. Зубья-иглы существа щёлкают в оскале, когда замечают человека. Крик становиться почти оглушающим. Комната двадцать - тварь мерцает глазами, металл вибрирует под его тяжёлым телом. Комната двадцать один - израненное тело начинает ныть, когда вибрация пола тревожит гематомы. Комната двадцать два - последний миг осознания, дыхание замирает. Комната двадцать три - стоическое спокойствие накрывает его, когда последний миг растягивается. Он не убежит, это стало понятно сразу после получения ранений... После потери всех сокомандников... После замолкания крика друга в шкафу... После оглушительного звука росчерка ручки в одном единственном документе... Ловушка его друга - металл и плоть, его - слабоумие и отвага, запечатленные в документе. Его жизнь... Не была хорошей.