Back from the Dead

⸻⸻⸻⸻⸻⸻

♫ Возьми себе моё тело,

оставь только мои шрамы Мне нужно немного боли,

чтобы не сойти с ума тут Я проклял всю свою сущность,

мне не спасти свою душу Я жив только по везенью,

это мой несчастный случай ♫

『 Гори - БРЕДИШЬ 』

⸻⸻⸻⸻⸻⸻

⸻ ▱▱▱▱ ⸻

      Горячие струи обмывали уставшие конечности, и Джонни подставил лицо под облегчающий кипяток. У ног скопилась кровь, медленно утекавшая в смыв и окрашивавшая воду в тёмно-красный цвет.       Усталость била с новой силой; хотелось просто распластаться по кафельному полу и уснуть, пока не разбудит закончившаяся тёплая вода в бойлере.       Каждое движение, каждое ощущение и вдох казались такими... чересчур реальными. Джонни привык воспринимать мир через медленную адаптацию биочипа, словно через слой мутного стекла, но теперь всё изменилось.       Больше не было глупой наёмницы под боком, которая делила с ним этот шум, эту ярость и этот город. Он остался один на один с этим телом. И тишина в голове оглушала сильнее, чем взрыв в «Арасака-Тауэр».       Выйдя из душа, Джонни подошёл к зеркалу. Стерев ладонью запотевшее «окошко», он застыл, впервые в полной мере осознав тяжесть своего положения.       Худым было не только лицо: всё тело просвечивало костями и тонкими венами, словно прошлый владелец вовсе не знал, что такое еда. Торс был усыпан мелкими шрамами, и в голове промелькнула навязчивая мысль: перекрыть эти следы чужой жизни плотными, мрачными татуировками.       Резко отвернувшись от отражения, он схватил шершавое полотенце и до боли обтёр кожу, совершенно не заботясь о ещё не заживших ранах. Хотелось стереть вместе с кожей само своё существование.       Набросив халат, он направился прямиком к гардеробной друга. Нужно срочно отвлечься и одеться во что-то поприличнее тех бестолковых вещей, что сразу отправились в мусорку.       Кэрри встретил его на втором этаже и оценивающе оглядел. Мозг всё ещё отказывался воспринимать этого парня как бывшего рок-террориста. Хотелось списать его вторжение в жизнь на стресс, недосып и литры алкоголя, но когда эта болезненная шпала по-хозяйски принялась раскидывать вещи в гардеробной, последние сомнения на мгновение исчезли. — Блять, Кэр, у тебя есть что-то помимо этих вырвиглазных шмоток? — донёсся из шкафа недовольный возглас, звучавший слишком высоко. — Ты что, больше не дальтоник? — Евродин не упустил случая подколоть друга. Раньше Джонни вечно путал розовый с серым, но сейчас, кажется, цветопередача у него стала на порядок лучше. — Ну, хоть какие-то плюсы должны быть у этого тела, — Джонни закатил глаза.       Он выудил из недр шкафа чёрные штаны с футболкой и натянул их прямо на влажную кожу, ощущая, как ткань мгновенно приклеивается, вызывая неприятный холодок.       Привыкший слегка тонуть в вещах Кэрри, Джонни молчаливо подметил, что теперь чужие штаны ему коротковаты, но в остальном одежда висела, словно он тайком забрался в шкаф несуществующего старшего брата.       Наплевав на эту деталь, он поплёлся к дивану, где сидел Евродин, и, по-хозяйски развалившись, выудил из брошенной на столе пачки сигарету. Пальцы всё ещё казались ватными; высечь огонь из зажигалки удалось лишь с третьего раза.       Первая же затяжка отозвалась резким спазмом. Джонни зашёлся в хриплом кашле, согнувшись пополам. Он совсем забыл, каково это — впервые в жизни принимать дозу никотина девственно чистым организмом.       Перед глазами на мгновение всё поплыло, а к горлу подступила тошнота — его накрыло раньше, чем он успел выдохнуть дым. — Бляять... — выплёвывая серое облоко, прохрипел он.       Евродин не выдержал и коротко хохотнул, за что тут же удостоился колючего, обещающего расправу взгляда.       Наплевав на дискомфорт, Джонни упрямо продолжил курить, подавляя новые позывы кашля. Каждый вдох обжигал гортань; приходилось прикладывать немало усилий, чтобы не выдохнуть дым в ту же секунду.       Уже после третьей затяжки виски сдавило тошнотворной болью — непривычный к ядам мозг выдал порцию «вертолётов».       Недовольно возведя глаза к потолку, Сильверхенд нехотя протянул сигарету Кэрри, признавая временное поражение. — Я будто с малолеткой сижу, — выпуская серое облачко дыма, усмехнулся Кэр. — У тебя есть какой-то план, или ты просто приполз ко мне, чтобы привыкнуть к телу болезненной двадцатилетки? — Отъебись, — Джонни отмахнулся от его комментариев, как от назойливой мухи, и тяжело опёрся спиной о мягкие подушки. Весь этот путь и никотиновый удар выжали его досуха. — Ты протащишь меня в «Посмертие», — отрезал он, игнорируя смешки. — Но до этого нужно привести это... — он неопределенно обвёл себя рукой, — ...в порядок. — М-м, мозги тоже приятный бонус? И как ты собираешься всё это исправлять? — Кэрри прищурился, явно наслаждаясь моментом. — Ещё слово, и твой револьвер взорвётся у тебя во рту, — выплюнул Джонни.       Он замолчал, осознавая, что путь «исправления» будет непростительно долгим. Закинув ногу на стол и скрестив руки на груди, Сильверхенд принялся прикидывать в уме, сколько эдди сожрёт его возвращение в строй. — Во-первых, нужен нормальный хром. Во-вторых - площадка, где я смогу стрелять, не триггеря твоих пустоголовых охранников. — Ладно, какой-то хром я смогу тебе подогнать, — Кэрри выдохнул облако дыма, в упор глядя на друга. — Но вот стрелять... Ты, блять, себя застрелишь быстрее. Ты зажигалкой пользоваться только с третьего раза научился. — Ой, иди нахуй, — Сильверхенд огрызнулся, даже не открывая глаз. Сил на достойную тираду просто не осталось. — Я спать. Завтра решу, что делать с этой хуйнёй.

⸻ ▰▱▱▱ ⸻

      Кэрри не соврал насчёт имплантов. Вскоре на вилле материализовалось несколько коробок с логотипами техно-корпораций.       Евродин то и дело висел на линии с личным рипером, обсуждая полную диагностику Джонни и способность тощего организма перенести вживление нового «железа».       Сам же Сильверхенд, проспав часов пятнадцать, первым делом нашёл в доме запасной ствол. Кэрри, нехотя, но всё же указал направление, где можно было проверить свои силы, не вызывая полицию Найт-Сити.       Место оказалось паршивым: скалистый пустырь без намёка на дорогу. Пробираться по камням пришлось долго; малейшая спешка — и ты катишься вниз, в лучшем случае отделываясь переломами половины костей.       Встав напротив сравнительно ровной скалы на приличном расстоянии, Джонни сделал первый выстрел. Отдача даже такого смешного калибра ударила в плечо так, словно он палил из своего «Малориана» правой рукой.       Ярость накрыла новой волной. Всю злость он выплеснул в магазин, опустошая и игнорируя ноющую боль в суставах.       Он бы и дальше продолжал коллекционировать синяки, если бы не звонок Кэрри: нужно тащиться обратно. Приехал рипер.

⸻ ▰▰▱▱ ⸻

      Обследование длилось недолго. Рипер то и дело удивлённо вскидывал брови, глядя на психоделические результаты диагностики, всплывавшие на экране.       Едкие комментарии Джонни в ответ на каждое замечание врача, привыкшего к капризам Кэрри Евродина, окончательно выбивали мужчину из колеи. В голове не укладывалось, как этот заморыш умудряется выёживаться на одном уровне с легендой рока. Однако, приходилось терпеть такое поведение, ведь за его работу и молчание заплатили немалую сумму. — Я не могу установить ему больше двух обнов за раз, — наконец вынес вердикт рипер, почёсывая подбородок. — В противном случае его тело просто сгорит. Процессору не на чем работать, нейронка не выдержит.       Уловив смешливый взгляд Кэрри, Джонни лишь молча показал средний палец. Цирк уехал, а клоун, мать его, остался.       Рипер тем временем методично оглядел доступный арсенал и выложил на стол те импланты, что тело гарантированно могло пережить.       Парой уколов лёгкой анестезии ограничились лишь потому, что настырный пациент наотрез отказался от большего. Джонни было плевать на боль. Если он когда-то пережил потерю собственной руки под обстрелом, то установка пары железок не казалась чем-то особенным.       Первым делом ему заменили оптику. Взгляд снова обрёл глубокий, живой карий цвет вместо дешёвого «нарисованного» суррогата, что стоял раньше.       Пока Сильверхенд пытался привыкнуть к резкости обновлённого зрения, док занялся укреплением предплечий и кистей. За это «железо» пациент был готово разорвать весь мир в клочья.       Ощутив очередную волну боли, Джонни слегка прикрыл глаза и стиснул зубы. Он не выдал ни малейшего намёка, что стоило бы добавить обезболивающего — гордость была сильнее здравого смысла.       Каждое движение рипера, каждый неприятный укол означали, что он сделал хоть и крошечный, но уверенный шаг к своей цели.       Дождавшись окончания этой «мелкой пытки», он спрыгнул с кресла и заставил себя размять плечи, оценивая чужую работу. Тело отозвалось протестующим нытьём, но Сильверхенд лишь криво усмехнулся.       Плевать на рекомендации покоя: позже он снова уйдёт на скалы расстреливать камни.       Закинувшись парой таблеток, оставленных Виктором, он перевёл взгляд на Кэрри. В новых карих глазах наконец-то промелькнул тот опасный блеск, который Евродин не видел десятилетиями.

⸻ ▰▰▰▱ ⸻

      Недели текли в монотонной рутине: сон, еда, изнуряющие тренировки и снова по кругу. Эту суматоху прерывали лишь редкие визиты рипера, который проверял состояние Джонни и вживил ещё пару имплантов.       Постепенно тело начинало слушаться нового владельца, но перед сном Сильверхенд неизменно ощущал нечто вроде ломки. Кости выворачивало, словно мокрое кухонное полотенце; от этой боли хотелось лезть на стены, но Джонни молча подкуривал очередную сигарету.       Он упрямо приучал здоровые лёгкие к своей пагубной привычке, от которой, вопреки здравому смыслу, не собирался избавляться никогда.       Волосы потихоньку отрастали, с каждым днём всё сильнее раздражая своим светлым цветом. В один из дней, когда Кэрри отлучился из дома на пару часов, по возвращении его ждал сюрприз: безупречно белая ванная безнадёжно запачкана тёмной краской, а посреди этого побоища сидел скрюченный друг, пытавшийся самостоятельно «исправить» пшеничное безобразие.       В какой-то момент Кэрри не выдержал и потянулся за кистью, чтобы помочь, но по его руке больно ударили испачканные пальцы. Джонни молчаливо сверкнул глазами, призывая друга отвалить. Это была его личная мазохистская драма, и он собирался досмотреть её до конца, не делясь ни граммом этой боли и унижения.       Последней каплей для его терпения и упрямства стал день, когда он назло Кэрри стащил одну из гитар. Память знала наизусть каждый лад, каждый аккорд и тональность, но вот тело... тело не знало ничего. Мышечная память отсутствовала.       Ощутив резкую боль от впившихся в подушечки пальцев металлических струн, Джонни уставился на свою левую руку как на абсолютно инородный предмет. Пальцы не слушались, протестовали, словно деревянные колышки.       Каждый звук, извлечённый из инструмента, походил на плач насилия: струны не пели, а выдавали дребезжащую, грязную вибрацию или глухо обрывались под неловким нажимом. — Пиздец... что за хуйня? — Джонни попытался заново перебрать аккорды соло из своей старой песни, но пальцы запутались в струнах.       В этот момент в нём вспыхнуло бешеное, почти непреодолимое желание отрубить себе бесполезную плоть к чертям собачьим. Ещё пара секунд — и Джонни бы в щепки разбил инструмент об пол, но в комнату вошёл Кэрри.       Он застыл в дверях, не в силах поверить, что Сильверхенд может так фальшивить. Это было физически больно слышать. — Ну вот гитары мои хуярить точно не стоит, — Евродин осторожно, но твёрдо забрал инструмент из дрожащих рук разъярённого и повесил на место. — Мне нужно выпить. И чего-нибудь покрепче, — Джонни не шелохнулся.       Он смотрел в одну точку перед собой, кожей чувствуя, как последняя частичка его прежней личности надломилась под этим жалким бренчанием. Внутри него что-то окончательно рухнуло, оставив после себя лишь ядовитую пустоту.       Следуя за Евродином на кухню, Джонни за весь вечер более не проронил ни слова. Первый же глоток дорогого виски мгновенно ударил в голову — на голодный желудок и в девственно чистом организме алкоголь сработал как детонатор.       Сильверхенд зажмурился, чувствуя, как попытка забыться приносит новую порцию выжигающей агрессии. Казалось, ещё мгновение — и он сорвётся с места, чтобы голыми руками раскапывать остатки своего старого тела под завалами прошлого.       Нервно выдохнув, он осушил стакан одним рывком и быстро съел пару заветренных бутербродов, оставшихся с завтрака.       Кэрри больше не шутил. Он принял правила этой молчаливой игры, но если Джонни двигала чистая ненависть к собственной немощи, то Евродин ощущал горькое, липкое сочувствие, наблюдая, как легенда рока учится жить заново.

⸻ ▰▰▰▰ ⸻

      Последующие дни были пропитаны никотином, алкоголем и глухой агрессией. Джонни, наплевав на все запреты рипера, одержимо пытался вернуть себе навыки игры.       Плевать он хотел на слабые суставы: если остатки прошлого владельца решили отобрать у него святую из святых — его музыку — он готов был вырвать её обратно с мясом.       Стена напротив кровати в гостевой комнате превратилась в импровизированную грушу. Каждый раз, когда терпение давало трещину, а пальцы в очередной раз мазали мимо лада, кулак с глухим стуком устремлялся в бетон.       Медленно, но верно кожа на костяшках превращалась в кровавое месиво.       Грязно матерясь и сплёвывая густую слюну, он уходил стрелять по скалам, когда одних стен становилось недостаточно. Ему нужно было чувствовать отдачу, нужно было слышать грохот, чтобы заглушить ту невыносимую тишину, что поселилась в его голове после исчезновения Ви.       В этом плане постепенно проступал прогресс. Конский аппетит и постоянные истязания, доводившие суставы до агонии, начинали менять его внешний вид. Оболочка обретала более живой, плотный вид, а удерживать обычный пистолет более не казалось такой уж невыполнимой задачей.       Руки понемногу обрастали мышцами — помимо стрельбы, Джонни уходил подальше от виллы Кэрри на изматывающие силовые тренировки.       Он вытравит этот хилый организм, он отыграется на каждой его погрешности, подминая всё под себя. Раз уж его бесцеремонно и грубо закинули обратно в жизнь, он отплатит миру той же жестокой монетой.       Джонни вернёт себе себя прежнего, чего бы это ни стоило. А после — он вернёт Ви.