a simple case of mistaken identity

      Дело в том, что, если быть честным, Хейден немного одержим Лили из Бостона. Или, по крайней мере, Тайной этой самой Бостонской Лили. Может, это потому, что он так счастлив в своей собственной жизни — быть отцом здорово, а быть женатым на такой красавице еще лучше — или, может, потому что он знает Шейна уже несколько лет и считает его лучшим другом, а значит, переживает за его счастье. А Лили из Бостона, она делает Шейна счастливым. Это очевидно — как он улыбается, смотря на телефон, как нарушает режим ради нее. Он никогда не делал такого для кого-то другого, даже для Роуз Лэндри, а это говорит о многом.       И да, наверное, все это из-за того, что он лучший друг, потому что Хейден никак не может понять, почему Шейн до сих пор не познакомил его с этой девушкой. Сначала он как-то смог обосновать это: плотные графики, возможно, оба встречаются с кем-то еще, все не так серьезно. Но вот ПР (после Роуз) стало казаться, что Шейн с Лили из Бостона наконец-то построили что-то серьезное. Шейн стал выглядеть счастливее. Он точно перестал встречаться с другими. Хейден не знает, встречается ли Лили с кем-то, но… он чувствует, что ему нужно знать. Знать, чем она занимается, что ей интересно и насколько серьезно она настроена по отношению к Шейну. По крайней мере, так же серьезно, как Шейн к ней, или нет.       Эти вещи лучшие друзья должны обсуждать. Проблемы с девушками! Отношения! Он рассказывает Шейну обо всех ссорах с Джеки, обо всех трудностях с детьми, о каждом пассивно-агрессивном комментарии от тещи по поводу его одежды. А Шейн в ответ рассказывает о своих йога-сессиях и ужинах с родителями. Шейн никогда, ни за что не поднимает тему девушек и не рассказывает о свиданиях. И уж тем более не говорит о Бостонской Лили.       Но время от времени он все же рассказывает странные, расплывчатые истории — мол, вот, мой друг тут недавно сделал такое. Но друг этот, конечно же, никогда не называется по имени. И окей, Хейден не пытается быть придурком, но сколько еще друзей может быть у Шейна? Они, по сути, живут вместе с октября по июнь. Не то чтобы Шейн ходил по барам или клубам или был записан в книжный клуб, например. Он никогда не слышал, чтобы Шейн упоминал друзей со старшей школы или с младших классов, и даже если они где-то есть, Шейн мог бы просто назвать их имена в рассказах. Он ведь не стал бы так загадочно молчать о них, правда?       Поэтому Хейден почти уверен, что все эти истории — это как раз про Лили из Бостона. А это, на самом деле, ему даже нравится. Она кажется такой забавной, милой и внимательной; Шейн пересказывает ее шутки и упоминает, как она насмехается над его диетой. Иногда у него на лице появляется такой отрешенный, счастливый взгляд, который Хейден знает по своим свадебным фото, потому что сам часто смотрит так же, когда думает о Джеки.       Но Шейн — это Шейн. Нехотя открываться — это еще ладно, но абсолютное упрямство — вот где все становится сложнее. Хейден любит этого парня, но попытаться поговорить с ним по душам — все равно что попробовать запихать дикого кота в чертову клетку — это сложно. Ему понадобились месяцы, чтобы уговорить Шейна прийти на ужин к нему домой. Он не может просто так вывалить на этого парня: «Ну так расскажи мне уже о своей девушке, пусть ты все время и притворяешься, что ее не существует».       Поэтому Хейден решает сменить тактику: разгадать эту загадку. Он почти как Нэнси, черт возьми, Дрю, или, хотя бы, как один из парней из книг о Харди. Он собирает улики. Он наблюдает. Он собирается выяснить, что к чему, а потом предъявить Шейну доказательства, чтобы тот понял, что вполне нормально и даже здорово иметь девушку, даже если она в другом городе, а Хейден, в конце концов, будет его донимать по этому поводу не сильно.       Просто Шейн не ладит с эмоциями. Но Хейден может с этим работать. Он может забыть об эмоциях и привнести холодную логику в эту ситуацию.       Так, ладно. Факты таковы:       • Бостонская Лили живет в Бостоне (возможно, это очевидно).              • Бостонская Лили иногда бывает в Монреале (менее очевидно, но Хейден несколько раз замечал, что Шейн планирует встретиться с ней после домашних матчей).       • Бостонская Лили — это по какой-то причине секрет.       И это… Ну, в каком-то смысле, это все.       Ну, ладно, возможно, тут даже две загадки. Может, если Хейден разберется, почему Лили из Бостона такая большая тайна, то он разберется, кто она вообще такая. Должна быть причина. И это не может быть какой-то хренью, которую могут сказать другие чуваки из команды, типа того, как Драпо шутил, что Шейн не говорит о девушках, потому что трахается только с «толстыми и уродливыми».       Шейн не такой. Он бы не был другом Хейдена, если бы был таким.       Но дело в том, что Хейден совершенно не понимает, почему это такой большой секрет.       Хейден играет в хоккей уже достаточно долго, чтобы услышать практически все вариации хоккейного трепа на свете. Например, не менее трети игроков ГХЛ переспали с его матерью. Обычно такие вещи Хейден пропускает мимо ушей. Но есть одна подъебка, которая застряла у него в голове. Это слова одного игрока, который повторяет их снова и снова.       Блядский Илья Розанов, который просто одержим тем, чтобы называть Хейдена тупым.       Остальные подколки Розанова раздражают. (15-й лучший в «Метрос», например — ну, кто эти другие 14? Шейн, конечно, первый, потом может быть Джей-Джей, а после них? КТО?) Это раздражает, потому что, хотя Хейден и вполне уверен, что его мама не изменяет с каким-то наполовину беззубым необразованным варваром из Нэшвилла, все же иногда он задумывается, а может, он недостаточно хорош в хоккее. Он ведь хорош, он это знает, хотя и не так хорош, как Шейн (но, справедливости ради, никто не дотягивает до уровня Шейна, даже Розанов, хотя, боже, Розанов пытается). Но ладно, может, он не лучший, ну что ж, пусть. Он может это пережить, потому что «Метрос» — победная команда, у них два Кубка, а у Розанова только один, так что Розанов может заткнуться и отвалить. 15-й лучший в «Метрос» надрал ему зад в этом.       А вот эти подъебки про его тупость… Да, они задевают. Потому что, ну да, Хейден может это признать. Он не самый умный. Не в важных вещах, но он едва закончил школу, и, на самом деле, только потому, что был слишком хорош в хоккее, чтобы его выгнали из команды. Он не стал учиться дальше, просто пошел в низшие лиги, чтобы попробовать построить карьеру в хоккее. У него никогда не получалось с математикой, он плохо писал, и вообще всегда был не самым внимательным парнем на свете. Джеки не раз говорила ему, что он бывает бесчувственным и не думает о том, что говорит.       А Розанов, вбивающий его в борт, и извиняющийся за то, что сделал Хейдена еще тупее этим ударом — это больно, черт возьми. И никуда не денешься.       Но, к сожалению, возможно, Розанов и прав в этом плане. Хейден, может быть, действительно не достаточно умен, чтобы разгадать тайну Лили из Бостона сам.       К счастью, его потрясающая жена еще и чертовски гениальна. Потому что у Хейдена есть влияние на такие вещи. Так что он вовлекает ее в это.       Это происходит сразу после начала сезона, когда Шейн, уже имея два Кубка, стремится к третьему. В прошлом году на льду Шейн праздновал с родителями — это было мило, но ему уже 28, и было бы здорово, если бы рядом с ним был кто-то, кого он любит, когда он выиграет снова. Хейден решает сделать оба этих события реальностью: третий Кубок и Лили из Бостона на льду в объятиях Шейна, когда это произойдет. Он твердо намерен это осуществить.       А значит, Джеки.       Дети уже спят, а они с Джеки сидят на диване и заканчивают бутылку красного вина, когда он рассказывает ей все. Весь таймлайн, все секретные сообщения — все, что он знает.       Джеки — и снова, потому что она гений, — замечает то, чего он не видит.       — Когда она будет в Монреале? — спрашивает она.       Хейден смотрит на нее растерянным, пустым взглядом.       — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду, ее пребывание в Монреале как-то связано с временными рамками? — Джеки поднимает одну красивую бровь. — Она всегда в Бостоне, окей, поэтому Шейн встречается с ней в Бостоне, а когда он встречается с ней в Монреале?       Хейден задумывается на минуту. Он пытается вспомнить расписание, чтобы понять, когда последний раз он видел Шейна с той самой улыбкой «я встречусь с Бостонской Лили».       И тут до него доходит.       — О, черт, — говорит он. — Блять. Она бывает в Монреале, когда мы играем с Бостоном, — тайна вдруг становится намного яснее. — Детка, а что если она работает на «Рейдеров»?       — Тогда это объясняет, почему все должно оставаться секретом, — говорит Джеки, делая еще один глоток вина. Но Хейден этого не понимает.       — Ну, не совсем? В смысле, нет никаких правил против этого, — Джеки фыркает. — Что?! Я не ошибаюсь.       Джеки поднимает ноги с его колен, что ощущается как наказание, и садится, смотря ему прямо в глаза.       — Официальных правил, может, и нет, но… она женщина, работающая в мужской сфере, и она спит с конкурентом, — Джеки приподнимает бровь. — В лучшем случае ее будут считать шлюхой, мол, она продвигается по карьерной лестнице только потому, что Холландер дергает за ниточки, будут шептаться за ее спиной. В худшем случае ее обвинят в утечке секретов Бостона в «Метрос», найдут какой-то дурацкий повод уволить ее, и ее карьера пойдет под откос.       Хейден пожимает плечами. Ему становится немного неловко, что он не сразу понял, на что намекает жена. Он же считает себя феминистом. Он должен был это понять.       — Ну, она может прийти работать в «Метрос»?       Джеки громко, но скептично, смеется.       — И что, вечно быть девушкой, которую взяли на работу, потому что она трахается с Холландером? Это одно и то же! Она могла бы быть лучшей в мире в своем деле, а ее все равно бы воспринимали только как маленькую подружку Холландера, — она делает еще один, немного более сердитый, глоток вина. — Вполне логично, что Лили хочет скрывать это. Ей нужно зарекомендовать себя как слишком важного сотрудника, чтобы ее могли уволить, прежде чем она сможет раскрыть свои отношения.       Хейден предполагает, что она права. Он точно представляет, как ребята в команде могли бы отреагировать на это. Наверняка полились бы шутки о том, что если Холландер может устроить работу своей любовнице, они могут тоже устроить работу своим любовницам.       — Черт, это ужасно для Лили.       — Да, — вздыхает Джеки. — Хорошо, что Шейн поддерживает ее. Очевидно, он настроен держать все в секрете ради нее.       — Шейн — отличный парень, — говорит Хейден, что немного излишне, потому что Джеки и так это знает на сто процентов. — Но что нам теперь делать? Если он пытается так яро защитить ее, что не может мне рассказать… А смогут ли они вообще быть вместе?       Джеки грустно улыбается и качает головой — как бы показывая: «Я не знаю».       — Что я точно знаю, — говорит она, — это то, что тебе нужно перестать вмешиваться. Шейн явно заботится об этой девушке, и она точно защищает свою личную жизнь. Оставь это, а если Шейн захочет поговорить с тобой, поддержи его. Понял?       Хейден говорит, что понял.       Но в некотором роде… Не совсем?       Ладно, хорошо: Джеки объяснила ему, почему Бостонская Лили должна оставаться секретом для публики. Но Хейден не «публика»! Он лучший друг Шейна! Он никому не расскажет!       Да и вообще, эта девушка должна быть очень важна для Шейна, потому что он, блять, бросил РЕАЛЬНУЮ, НАСТОЯЩУЮ РОУЗ ЛЭНДРИ ради нее. Большинство парней могли бы свободно флиртовать или даже завести роман с другими, если бы их жены на это согласились, а Шейн оставил свое «согласие» для этой девушки! И, зная Шейна, это не потому, что она красивее, чем Роуз (хотя Роуз — звезда, а Хейден уже женат на самой красивой женщине в мире, ну да ладно), а потому что он ее по-настоящему любит. Он любит ее настолько, что, даже когда она его бросает, он все равно возвращается к ней. Когда у него был шанс на отношения с кем-то более значимым и знаменитым, он отказался.       Вот это, черт возьми, и есть любовь. Кажется несправедливым, что Шейн должен скрывать это от всех, но особенно несправедливо, что он чувствует необходимость скрывать это от Хейдена. Он задумывается о том, а знают ли родители Шейна? Думает о том, не связано ли загадочное исчезновение Шейна с радаров летом с Бостонской Лили. Не то чтобы он становился самым разговорчивым парнем летом, но в этом году его было особенно трудно выловить. Может, это все из-за Лили из Бостона? Может, он познакомил ее с родителями, рассказал им о своих отношениях? Когда он вернулся из Оттавы, он казался счастливее. Словно зажегся. Для других это не так очевидно, но Хейден знает его достаточно хорошо, чтобы понять, что напряжение с плеч ушло. Может, это как раз из-за нее?       А может, это просто его фантазии или желание. Может, плечи Шейна остаются такими же напряженными, и никто не знает о Бостонской Лили, а Шейн страдает в одиночестве и тишине этой тайны, потому что не может рассказать даже своему лучшему другу.       Эта мысль не дает ему покоя ночью. И хотя обычно он склонен прислушиваться к гораздо более умной жене, он все-таки решает, что немного вмешательства не помешает. Просто немного. Если ему удастся выяснить, кто эта девушка, до того как они будут играть в Бостоне в конце октября, он может как-то с ней встретиться и каким-то образом дать понять, что он классный и полностью поддерживает ее секрет, будет хранить его, а также будет очень рад, если она не разобьет сердце его лучшего друга на миллион маленьких кусочков.       Итак, он составляет план.       Хорошая новость в том, что хоккейные лиги довольно открыты по поводу своего персонала. Все, что ему нужно сделать — это загуглить «Офис руководства Бостонских Рейдеров», и — вуаля! — список имен. Он нажимает «control+F» и вводит «Лили».       Выпадает три имени.       ТРИ Лили в одной хоккейной организации? Какого черта, Бостон, у вас что, нет других имен?       Первая Лили — массажистка. Хейден считает, что это неплохая, хоть и немного странная, зацепка. С одной стороны: массажи сейчас в тренде, и это горячо. Есть целая категория на PornHub, посвященная этому дерьму. С другой стороны: как, черт возьми, Шейн мог познакомиться с массажисткой из Бостона? Он предполагает, что, возможно, один из терапевтов мог бы заменить кого-то, если кто-то травмировался, но единственный раз — на памяти Хейдена, — когда Шейн пострадал от Бостона, это тот матч, который они проиграли — и это случилось в Монреале. К тому же кажется довольно маловероятным, что Шейн Холландер будет флиртовать с женщиной, которая делает ему массаж по работе. Он не такой отвратительный.       Вторая Лили — скаут. Это кажется более многообещающим, потому что, ну, Шейна ведь тоже «отсматривали». Все знали, что он будет в числе первых трех выбранных на драфте — он, наверное, общался с миллионом скаутов. Может, он встретил Лили тогда, а потом они снова пересеклись, когда он приезжал в Бостон, — случайный напиток, который превратился во что-то большее.       Но это значит, что Шейн был бы восемнадцатилетним, когда они встретились, а она уже была бы признанным профессионалом. На самом деле, это еще больше объясняет, почему это должно оставаться настолько большой тайной. Плохо быть профессионалом, спящим со звездой другой команды, но еще хуже быть женщиной гораздо старше, спящей с таким игроком.       Он чувствует, что это вполне подходящий вариант. Он копирует ее полное имя и вставляет в поисковик.       Результат, который выдают картинки в гугле, — женщина, которой, по его оценкам, плюс-минус шестьдесят пять.       На секунду, неприятно тронувшую его сознание, Хейден задается вопросом, не попал ли его лучший друг в какую-то беду. Может, эта женщина, типа, воспользовалась им, когда он был еще ребенком? Что за черт?       А потом он думает об этом пару секунд и решает: или, может быть, это просто третья Лили.       Он не закрывает ту вкладку, просто на всякий случай.       Третья Лили состоит в команде медиа. Это как раз кажется наиболее вероятным вариантом, с кем Шейн мог бы познакомиться. Из них редко кто общается с другими командами в соцсетях, но иногда ребята из медиа координируются для пресс-конференций, а Шейн много работает с Бостоном из-за истории с Розановым. Плюс, иногда люди из других команд приходят на вечеринки для контента — она могла быть на «MLH Awards», снимала игроков Бостона для чего-то. Быть может, они с Шейном оказались рядом у бара и сразу нашли общий язык. Черт, может, он даже не знал, что она работает на Бостон, пока не стало слишком поздно. Хотя, она наверняка должна была знать, что это Шейн Холландер. Но, может, она думала, что это будет всего лишь одна ночь, а потом не осознавала, что это стало… ну, любовью.       Хейден начинает любить историю, которую он выдумывает в своей голове. Он может это представить. Шейн в Вегасе, выглядящий неловко в своем костюме, всегда ощущающий себя некомфортно на таких мероприятиях. Может, это произошло сразу после того, как он выиграл награду «Новичок года». Или, может, через год, потому что Шейн заметно исчез с вечеринки пораньше, и, казалось, он был более недоволен тем, что вообще там оказался. Может, он встретил ее и подумал, что «черт с ним, это всего лишь одна ночь», а теперь, спустя годы, они оказались запутаны в этой огромной, грязной истории, из которой они не могут выбраться. И когда они попытались вылезти, когда она его бросила, а он попробовал встречаться с Роуз, они поняли, что им нужно быть вместе, что они не могут жить друг без друга, и решили попробовать сделать это.       Черт, если думать об этом так, это вообще-то очень романтично.       Хейден набирает ее имя в поисковике. Лили Адамс — довольно банальное имя, и ему выдают слишком много результатов. Он пробует еще раз. «Лили Адамс Бостон Рейдерс».       И вот она — личная страничка в Instagram.       Ладно, Хейден женат, окей, но у него есть глаза. Девушка — потрясающая красавица. И она как раз тот тип девушки, на который запал бы Шейн. Или, по крайней мере, тот тип, на который, как думает Хейден, Шейн бы запал, если бы Хейден хоть раз видел, как Шейн западает на девушек. Ее Instagram полон фотографий, на которых она бегает, катается на каяке и, конечно, посещает хоккейные матчи. У нее есть кот, и она часто встречается с родителями и сестрой.       Но она из тех людей, которых бы уничтожил этот скандал, он это чувствует. Милая девушка из соцсетей, спящая с хоккеистом. Джеки была права. Никто больше никогда не воспримет ее всерьез.       Он кликает, чтобы посмотреть ее подписчиков, и набирает @shanehollanderhockeyplayer.       Ничего.       Ну ладно, это не так уж странно. Хейден наполовину уверен, что аккаунт Шейна ведет его мама. На днях он спросил, что такое фильтр.       Он кликает, чтобы посмотреть, на кого она подписана. И, конечно, вот он: @shanehollanderhockeyplayer.       Вместе с, честно говоря, кучей других игроков, включая практически всех из Бостона. @ilyarozanov81 бросается в глаза и кажется уродливым и резким на экране. Хейден морщится из-за этого. Но все не выглядит так, словно она подписана на многих других игроков не из Бостона — только на некоторых старожилов, как Скотт Хантер.       Это точно та самая девушка. Он уверен в этом.       Теперь ему просто нужно… встретиться с ней.       Он нажимает «подписаться» на ее аккаунт. Потом внезапно вспоминает про эти твиттер-аккаунты, которые отслеживают каждую подписку и отписку хоккеистов, чтобы предсказать сделки до того, как они произойдут, и панически отписывается от нее. Но он не может ей написать, если не подписан. Но, опять же, зачем бы она отвечала на случайное сообщение от хоккеиста, которого она не знает?       Блять. Может, он не до конца продумал это.       Но теперь он уже вроде как увяз в этом. Он знает, что идти к Шейну с этим не вариант. Шейн замкнется, или скажет, что Бостонская Лили — просто подруга, или вообще откажется признавать, что Лили из Бостона вообще существует. Эта девушка — его шанс. Он должен показать ей, что он поддержит их, и что Шейну нужно, чтобы кто-то был на его стороне, пока он справляется… с чем бы он там не справлялся.       Она почти наверняка будет на игре в Бостоне. Может, он придумает какой-то повод, чтобы поговорить с ней. Выдумает какую-то причину. Проблема в том, что он не может придумать ни одной действительно внятной причины поговорить с этой девушкой. Он станет похож на сумасшедшего или на какого-то маньяка-извращенца, если не будет осторожен.       Он снова смотрит на ее фото на каяке, на ее теплую улыбку, длинные каштановые волосы, ниспадающие волнами. Он представляет, как Шейн улыбается, глядя на свой телефон, как будто это что-то драгоценное, личное и совершенно идеальное.       Да черт с ним. Он уверен, что что-то придумает за три недели, которые остались до игры.

***

      Он, в общем-то, так ничего и не придумал.       Бостон проиграл, но они отбились с трудом — 4:3, и Розанов забил два из этих голов и ассистировал на третий, чертов ублюдок. Хейден не тратит много времени на просмотр видео с играми Розанова, но он знает, что их тренеры по видео говорят: Розанов приносит что-то особенное в игры против Монреаля. Он всегда хорош, но против «Метрос» он почему-то играет лучше. Видимо, ему реально не все равно на это соперничество.       Раздевалка наполнена разговорами и хоккейным трепом: парни болтают, строят планы на поход в бары. Шейн исчез пять минут назад на пресс-конференцию после игры. Если Хейден собирается воспользоваться возможностью, то это нужно сделать прямо сейчас. Он в джинсах, спортивной футболке и кроссовках — он может легко ускользнуть, чтобы никто не заметил, до того как Шейн вернется, и они не начнут правильно убирать раздевалку.       Итак, он крадется в коридор.       И сразу осознает, что не имеет ни малейшего понятия, куда вообще идет. Он ведь никогда не исследовал это место. Он всегда выходит из автобуса и идет в раздевалку, от раздевалки на лед, обратно в раздевалку и потом снова в автобус.       Он беспомощно ищет какой-нибудь указатель и не находит ничего.       Ладно, значит, пора довериться интуиции.       Он поворачивает налево и идет в ту сторону, пока не появляется возможность повернуть снова, а потом опять поворачивает налево. Он выходит через дверь, которая, к его большому раздражению, ведет на какую-то заброшенную погрузочную зону. Злой, он разворачивается, чтобы вернуться в здание…       И врезается прямо в Илью Розанова.       О, блять. Розанов выглядит злым. А еще озадаченным. На самом деле, в основном озадаченным, после того как он осознал, что тот, в кого он врезался, — это Хейден.       — Пайк, что, черт возьми, ты здесь делаешь? — говорит Розанов, голос у него немного хриплый, как будто он только что орал. Может, на свою команду за проигрыш? Он по-прежнему выглядит злым, но, может, Розанов просто всегда звучит зло, когда говорит по-английски. В руках у него пачка сигарет.       — Я, э-э… — Хейден спешит придумать оправдание, но не находит ни одного подходящего.       Розанов слегка качает головой и протягивает руку, как бы говоря: ну? Что?       Блять.       Или, возможно, все-таки это может быть полезно. Может быть — и Хейден на самом деле вздрагивает, даже при мысли об этих словах, но он именно настолько переживает за Шейна — может, Илья Розанов мог бы помочь ему.       — Мне нужна твоя помощь, — говорит Хейден.       — С чем? — Розанов выглядит еще более озадаченным. — Заблудился между душем и раздевалкой? — и тут же этот ублюдок ухмыляется. — Или, может, ты пришел ко мне просить помощи с твоим слабым ударом и медленным катанием?       Хейден стонет. Боже, из всех чертовых людей, Клифф Марлоу, конечно, не был самым приятным парнем, но он, наверное, просто спросил бы, что нужно, вместо этой херни.       — Нет, ты, ублюдок, я… — он останавливает себя прежде, чем обидит Розанова настолько сильно, чтобы тот просто ушел. — Мне нужно найти одну девушку из твоей медиа-команды.       Теперь Розанов выглядит реально злым. Удивительно.       — Из всех людей, которых я мог бы ожидать увидеть здесь, исследующими арену, чтобы изменять своим женам, ты не был одним из них, — рычит Розанов.       Что за хрень?       — Не говори о моей жене, — Хейден говорит это автоматически. И потом добавляет: — Подожди, ты знаешь, что у меня есть жена? — И еще: — Подожди, черт, что за хрень, я не пытаюсь изменить Джеки! Что с тобой не так?       — Конечно я знаю, что у тебя есть жена, — Розанов отвечает так, будто это нормальная информация для парня, с которым Хейден общался, наверное, всего четыре раза вне хоккея. — Единственное интересное, что ты пытаешься собрать свою собственную команду юниоров из детей. У тебя их около девятнадцати, да?       — У меня четверо, — все это начинает выходить из-под контроля. Черт возьми, почему он оказался в каком-то заброшенном погрузочном доке на арене в Бостоне и рассказывает Илье Розанову о своих детях? Еще хуже, почему он не может подавить этот иррациональный отцовский инстинкт и не достать свой телефон, чтобы показать Илье-блять-Розанову фотографии?       — Если ты не ищешь жуткие причины, то зачем тебе какая-то девушка из соцсетей, как ты говоришь? Не женщина, я отмечу, — Розанов поднимает руки в жесте типа «не вини меня». — Наверное, это не самый феминистский способ говорить о профессионалах на работе.       Хейден прячет лицо в руках.       — Господи, блять, — честно, он искренне желает, чтобы тут появился кто-то еще. Он бы даже согласился на Комо. Жильбер Комо, приди и спаси его от ада в лице Розанова.       Но. Эх. Это ради Шейна. Он делает это ради Шейна.       Он вытирает лицо руками и продолжает.       — Это для Шейна, — говорит он.       Теперь Розанов снова озадачен. Кажется, до этого все шло отлично, потому что теперь Хейден реально, по-настоящему, все испортил. Может, Джеки и была права насчет того, чтобы не лезть в чужие дела. Сейчас уже поздно!       — Что Холландеру нужно от этой бостонской медиа-леди? — спрашивает Розанов.       Хейден обдумывает это. Его первая мысль: у него есть кузина, которая пытается стать инфлюенсером. Безумная ложь, да и все знают, что родители Шейна оба были единственными детьми. Даже Розанов, наверное, знает это. По идее, у него было больше поводов знать о семье своего главного соперника, чем о семье Хейдена, о которой он, похоже, тоже что-то знал.       А вообще, русские — романтики? Он знает, что у них много романов. Но два, которые ему знакомы, — это о войне и мире и о той девчонке, которая прыгнула под поезд. Ни один из этих романов не выглядит особенно романтичным. Но кто знает? Может, Илья Розанов был глубже, чем кажется. Он такой сукин сын на льду — может, это чтобы скрыть мягкое, теплое нутро. Может, он тот тип парня, который по выходным смотрит романтические комедии и ищет настоящую связь, а не бессмысленный секс, которого у него было столько, что даже таблоиды уже устали об этом писать.       Да ну его. В деле, так в деле.       — Шейн в нее влюблен, — говорит Хейден.       С лицом Розанова происходит что-то очень странное. Невозможно описать это иначе. Как будто на нем сразу мелькают семнадцать разных эмоций, а потом все резко затихает. Он остается в состоянии, близком к тому, что было до этого — замешательство, но с чем-то еще. Как будто ему больно?       О, черт! Блять! Неужели Розанов тоже влюблен в эту девушку? Или они просто трахаются? Бог свидетель, Розанов спал с достаточным количеством людей. Если Бостонская Лили изменяет Шейну с Розановым, то все, это конец для нее. Неважно, как сильно Шейн ее любит — это будет полным разрушением отношений.       Все станет еще более сложным, чем было, а это — честно говоря — и так было довольно сложно.       — Шейн сказал тебе это? — спрашивает Розанов. — Шейн сказал тебе, что он влюблен в медиа-девушку?       Шейн? С какого хера Розанов стал называть его Шейном? Черт, это не важно. Хейден зацикливается на мелочах, а главное, у него совсем не остается времени. Его скоро будут ждать в автобусе, и если он не успеет, окно возможностей закроется, а Розанов, скорее всего, найдет эту девушку и попробует ее соблазнить, потому что он — ублюдок, который делает такие вещи.       — Нет, — говорит Хейден. Странно, но Розанов расслабляется, услышав это. Ладно… странно, но что ж. Снова! Время поджимает! — Это, типа… большой секрет, чувак. Она работает на вас, ее могут уволить, но… ее зовут Лили, ты ее знаешь?       На мгновение лицо Розанова становится абсолютно пустым.       Затем он разражается смехом.       Он смеется по-настоящему. Он сгибается, как будто пытаясь удержать себя.       — Чувак, — говорит Хейден раздражённо, — я знаю, что ты ненавидишь Шейна, но тебе не нужно быть таким чертовым ублюдком в этой ситуации, ладно? Он не такой, как ты, чтобы иметь девушку в каждом городе, он блять романтик.       Розанов не перестает смеяться, но немного успокаивается, переходя от истерического смеха к нелепым смешкам, которые, если честно, звучат очень, очень странно, исходя от самого страшного русского, которого Хейден когда-либо встречал.              И вот, как будто его кто-то призвал, Шейн входит в дверь. Он сначала видит Розанова и улыбается, что… опять же, что? А потом он видит Хейдена и сразу перестает улыбаться! Абсолютно противоположная реакция тому, чего ожидал Хейден!       Что происходит в этом погрузочном доке? Неужели Хейден получил сотрясение во время игры и теперь все вокруг стало абсурдом?       — Хейден, что ты здесь делаешь? — спрашивает Шейн, подходя к Розанову. Он использует свой капитанский голос. — Ты пришел сюда, чтобы поругаться с другой командой, чувак?       — Что? Нет! — Хейден немного обижен, что Шейн так о нем думает. — Я… я даже не собирался столкнуться с Розановым, я искал, э-э… кое-кого другого.       — Тебя раскрыли, Холландер, — говорит Розанов. Он смотрит на Шейна с весельем. Теперь Шейн выглядит озадаченным. — Он узнал про твой роман, — продолжает Розанов.       Что-то похожее на страх мелькает на лице Шейна, буквально на секунду.       Но потом он, кажется, понимает, как Розанов это говорит — как будто это шутка, что-то смешное — и расслабляется.       Розанов продолжает говорить, потому что он явно не верит в бро-кодекс и живет для того, чтобы унижать Хейдена.       — Пайк здесь, чтобы попросить меня помочь найти твою тайную девушку. Нашу девушку из медиа, — он делает паузу, чуть театрально и драматично. — Лили.       Наступает пауза. Шейн не сразу понимает, о чем речь, он застревает в этих мыслях на момент, потом на два, потом на три.       А потом он тоже начинает хохотать.       Что за хуйня!       Шейн смеется, и это заставляет Розанова смеяться еще громче. Они — как зеркальные отражения веселья, даже наклоняются друг к другу, Шейн кладет руку на плечо Розанова, а Розанов в ответ наклоняет все тело к Шейну.       — Что, черт бы вас побрал, здесь происходит? — спрашивает Хейден, в основном сам у себя.       Его слова, похоже, наконец-то заставляют Розанова и Шейна успокоиться. Но странно, что ни один из них не обращает внимания на Хейдена. Они просто… смотрят друг на друга. Странно долго.       Блять. Шейн смотрит чуть ли не с нежностью. Розанов тоже. Серьезно. Что за хрень?       — Ладно, — говорит Хейден, указывая на Шейна. — Хватит того, что здесь происходит! Я пытался тебе помочь, чувак. Ты годами мечтаешь о Бостонской Лили, и я не мог понять, почему это такая большая тайна, а потом Джеки подумала, что, может, она работает на Бостон, и я пытался… — он обрывает себя раздраженным стоном.       Шейн пользуется моментом, чтобы вмешаться.       — Ты сказал Джеки? — он звучит так, словно глубоко потрясен этим.       Розанов тоже вмешивается.       — Годами? — спрашивает он с явным восторгом.       Шейн скашивает на него хмурый взгляд.       — Заткнись, Розанов.       — Я пытался, — говорит Хейден, пытаясь привести разговор в нужное русло, чтобы избежать того, что вообще происходит, — быть хорошим другом и сказать Бостонской Лили… сказать ей, что я никому не расскажу, понимаешь? И что я понимаю, почему это должно быть секретом, но что тебе нужен кто-то, кто поддержит, друг, который будет на твоей стороне и поможет тебе разобраться в этом всем, — он указывает на Розанова. — Но потом я столкнулся с этим уродом, и вместо того чтобы помочь мне ее найти, он просто посмеялся мне в лицо. Потому что он не верит в настоящую любовь или что-то в этом роде!       Розанов фыркает в знак несогласия.       — Я верю в настоящую любовь, Пайк, — говорит он. Он звучит очень серьезно. Да что там, он и выглядит серьезно, все веселье исчезает с его лица. Он встречает взгляд Шейна и ясно, спокойно смотрит на него. — Обещаю, Холландер, я верю в настоящую любовь.       Шейн каким-то образом выглядит еще более ласковым.              Это безумно сбивает с толку.       — Вы двое, типа, друзья или что? — Хейден поочередно тычет в них пальцем в обвиняющем жесте. — Это что? Почему он знает про Бостонскую Лили? — он вдруг ощущает легкую тошноту. — Черт, ты рассказал ему о Бостонской Лили, а мне нет? Что за хрень? Когда ты мог это сделать? Зачем вообще ты это сделал?       — Нет, Хейден, это не… — Шейн сбивается с фразы, глубоко вздыхая. — Слушай, это сложно, и я не могу объяснить это сейчас, тут целая…       — Знаешь, — перебивает Розанов, — Пайк может быть прав.       Хейден и Шейн смотрят на него в недоумении.       — Ты думаешь, что я прав? — это, возможно, самое приятное, что Розанов когда-либо сказал Хейдену. И это даже не так уж приятно!       — Я сказал «может быть», — отвечает Розанов, что, собственно, все и портит. — Но да. Тайные отношения… сложно. Могут быть сложными. Может быть, хорошая идея, чтобы был кто-то, кто знает. Кто-то, кому можно, э-э… — он щелкает пальцами в сторону Шейна.       — Довериться? — предлагает Шейн.       — Да, это, — соглашается Розанов. Он пожимает плечами, как бы делая это неважным жестом. — Не худшая идея.       — Ты правда так думаешь? — спрашивает Шейн. Кажется, ему очень, очень важно то, что думает Розанов.       — Да, — отвечает Розанов. Его выражение лица… ну.       Это почти то же самое выражение, что было у Хейдена на свадебных фотографиях. Что у Шейна, когда он писал Бостонской Лили.       Черт. Это же то выражение, которое сейчас у Шейна, когда он смотрит прямо в глаза Илье Розанову.       Черт. Блять. Пиздец.       — О, боже мой, — говорит Хейден.       Розанов мельком кидает на него взгляд, а потом снова обращает внимание на Шейна.       — Думаю, он догадался, — говорит Розанов.       — Наверное, это было не так уж тонко, — говорит Шейн, показывая жестом на себя и Розанова.       — О, боже мой, — повторяет Хейден. Он ощущает легкое головокружение. Тычет пальцем в Розанова. — Ты! Это… ты! Ты Бостонская Лили?       — В некотором смысле, Пайк, твоя жена была права, — говорит Розанов. — Лили действительно работает на Бостонских «Рейдеров». Просто не в медиа.       — И не женщина, — добавляет Шейн. Он смущенно чешет затылок. — Я, знаешь, кстати, гей, если это не было очевидно.       — Что за херня, — говорит Хейден снова. Потому что, ну, это надо было сказать еще раз. Это, наверное, единственная мысль, которая у него будет в ближайшие годы.       Бостонская девушка Шейна — Илья Розанов.       Илья Розанов, который теперь сверлит Хейдена таким жутким взглядом, что Хейден теряет дар речи.       — У тебя проблемы с этим? — спрашивает Розанов.       — Ну, в мою защиту, это просто чертово безумие! — Хейден осознает, что его голос становится истерическим и, возможно, он сейчас кричит. Шейн шепчет ему:       — Мы все еще находимся в общественном месте, и это… — Шейн прерывает себя. — Это не тот способ, которым я хотел тебе это рассказать, ладно? Но да, это… Я имею в виду… — он вздыхает. — Слушай, Хейден, ты не можешь… ты не можешь никому об этом рассказать, понял? Это разрушит наши карьеры, но, более того, Илья может попасть в серьезные неприятности в России и…       И вдруг Хейден осознает, что его лучший друг выглядит чертовски напуганным. Что руки Шейна дрожат. Что Розанов смотрит на него как сторожевой пес. Что он, возможно, реагирует слишком эмоционально на эту новость.       — О, боже, Шейн, да ладно, чувак, я бы не… я не скажу никому, клянусь Джеки, клянусь своими чертовыми детьми, я бы не сделал это с тобой, — Хейден понимает вопрос Розанова про «есть ли у него проблемы». — И блять, я не… нормально, что ты гей, чувак, это… честно, может, я должен был это понять, когда ты бросил Роуз Лэндри, потому что почему бы тебе не хотеть с ней встречаться…       Розанов на самом деле немного рычит. Это чертовски пугающий звук.       Что, на самом деле, как бы доказывает его точку зрения.       — Я просто… я блять не понимаю, потому что… он? — он указывает на Розанова. — Я имею в виду, из всех мужчин на свете ты выбрал своего главного соперника и самого большого ублюдка в спорте?       — Он не ублюдок, — говорит Шейн. Затем делает паузу. — Ну ладно, он немного ублюдок, но в основном он… в основном он отличный, правда, — он выглядит… черт, он выглядит смущенным. Но также счастливым. И молодым. Блять, таким молодым. Хейден иногда забывает, что это значит — быть таким молодым. Черт.       — Все эти расплывчатые истории, которые ты рассказываешь. Про своего друга. Все эти шутки и ужины — это все Илья Розанов, — Шейн кивает. — Ты действительно любишь его, — говорит Хейден. Это осознание медленно оседает в его животе.       — Да, — говорит Шейн.       Ладно. Шейн Холландер влюблен в Илью Розанова. Ладно. Но Хейден — это странно, это безумие — он может как-то с этим смириться. Может. Его лучший друг любит худшего ублюдка, которого он когда-либо встречал. Кстати, о нем.       — А что насчет тебя? — говорит Хейден, щуря глаза на Розанова. — Из того, что я слышал, ты переспал с половиной женщин на восточном побережье. Мне серьезно нужно поверить, что ты был секретным парнем Шейна все это время?       — Хейден, — говорит Шейн, наполовину умоляя.       Розанов просто сверлит его взглядом.       — Я отвечал на этот вопрос для людей более важных, чем ты, Хейден Пайк, — усмехается он. Что бы это ни значило. — Но я скажу еще раз: я люблю Шейна. Я всегда любил Шейна. Мы не всегда… были эксклюзивными. Но он был единственным, кто имел значение, — он делает паузу, как будто обдумывая, что сказать дальше. — У Шейна была Бостонская Лили. У меня была… Марлоу назвал ее моей Монреальской девушкой. В моем телефоне. Джейн. Марли сказал, что она заставляла меня краснеть. Что я явно был одержим ею, — он пожимает плечами. — Понимаешь? Это… для меня тоже. Серьезно.       — Господи, — говорит Хейден. Потому что тут действительно не так много, что можно сказать. У Шейна была Бостонская Лили, а у Ильи Розанова была Монреальская Джейн. И, похоже, аналог Хейдена у Розанова — это Клифф Марлоу. Это так чертовски безумно. — Значит, вы двое действительно… вы будете… вместе?       — Мы попробуем, — говорит Шейн мягко.       — Мы справимся, — говорит Розанов, весь этот уверенный в себе и нахальный Розанов, которого Хейден всегда видел на льду. Он дарит маленькую, мягкую улыбку Шейну. — Планы на будущее уже построены. Мы сделаем это.       Это заставляет Шейна улыбнуться Розанову. Такая чистая, ослепительная улыбка — та, которой Шейн почти никогда не улыбается. Розанов отвечает, немного застенчивее, а потом тянется, чтобы переплести пальцы с Шейном, чтобы держатся с ним за руки.       — Господи, — говорит Хейден снова. Его словарный запас подводит его. Но это Шейн и Розанов, и, несмотря на всю логику и порядок в мире, они действительно, реально влюблены друг в друга. Он берет паузу, чтобы обдумать это. Чтобы подумать, что это значит. Чтобы подумать, меняет ли это что-то.       Это ничего не меняет. Шейн — его лучший друг. Его лучший друг с абсолютно ужасным вкусом, но ладно. Он сможет с этим жить.       — Ладно, — наконец говорит он. — Ладно, это… я никому не скажу. Очевидно. И вы двое… сделаете это. Полагаю. Как-то.       — Как я и сказал, — перебивает Розанов, — планы в движении, — он не уточняет, какие планы. Хейден видит, как Шейн немного сжимает руку Розанова.       Уф. Это почти вызывает у него тошноту.       Не из-за гей-темы! Из-за Розанова! О, да ладно. Это будет непросто, это точно.       — Наверное, нас уже ищут, — говорит Шейн мягко.       — Черт, — Хейден забыл про автобус, — что мы им скажем?       — Пайк как обычно был тупым и заблудился, Холландер пошел его искать, вы оба застряли снаружи и были спасены красивым, сексуальным русским хоккеистом, когда он вышел покурить, — Розанов очень гордится таким ответом. Хейден, к сожалению, должен признать, что это имеет смысл. — Мы заходим обратно, — он указывает на дверь.       — Увидимся позже? — тихо спрашивает Шейн у Розанова.       — Да, любовь моя, — отвечает Розанов, так же тихо и мягко. Шейн наклоняется и целует его, и Розанов поднимает руку, чтобы прикоснуться к его челюсти, когда это происходит. Это очень… нежно. Ласково.       С любовью.       И это просто… Вау. Ладно.       По крайней мере, сегодня ночью Хейден останется в номере один. Вроде бы.       Они добираются до автобуса и спотыкаются, рассказывая свою историю — тренер не впечатлен, и Хейдену не избежать чертовой разборки на следующей тренировке и бесконечных насмешек за то, что его спас Розанов, но придется смириться. Он сохраняет секрет Шейна. С этими насмешками он может смириться.       Позже, в гостиничном номере, он молча сидит на своей кровати, прокручивая события дня, пока Шейн надевает обувь, чтобы пойти встретиться с Ильей Чертовым Розановым, своим тайным парнем.       Шейн прочищает горло. Он выглядит ужасно застенчиво. На мгновение Хейден думает, что он, как всегда, скажет, что просто идет встретиться с другом, как он всегда делал, встречаясь с Бостонской Лили.       Но теперь уже не нужно лгать.       — Хейден, послушай, — говорит Шейн, — я просто хотел сказать… то, что ты хотел сделать для меня. С Бостонской Лили. Это было реально мило, чувак. Я ценю это, — он делает паузу. — Ты хороший друг. Прости, что не говорил тебе раньше. Это… сложно. Но я хотел тебе сказать. Правда. Я рад, что ты знаешь.       Хейден думает об этом пару секунд — о искренности Шейна. Это не ложь из злого умысла. Это ложь ради выживания. Он предполагает, что может понять это, даже если все еще не может понять, что вообще происходит с Розановым.       — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, чувак, — говорит Хейден. Это правда. В этом и был смысл того, чтобы встретиться с Бостонской Лили. Счастье Шейна важно для Хейдена. И, похоже, для Розанова тоже. Кто бы мог подумать?       — Я счастлив, — говорит Шейн. И его улыбка такая чертовски милая, что на нее почти стыдно смотреть. — Я реально счастлив, Хейден.       Ну, вот и все, да?       — Иди, развлекайся с Бостонской Лили, — говорит Хейден.       Шейн улыбается и выходит из комнаты, а Хейден устраивается на подушках и думает, как ему, черт возьми, объяснить все это Джеки, не признавшись, что вмешивался, хотя она прямо сказала ему не делать этого.       Он прячет голову в руках. Черт, он попадет в такие неприятности.