Сердце твоё двулико

Надежда. 1995 год.

Я просыпаюсь с надеждой, что это просто кошмар. Но я не у себя, а в чужой комнате. Я рывком встаю с кровати и оглядываюсь вокруг. Окна заклеены газетой, в углу шкаф с книгами, стол, где лежит моя сумка с вытащенными вещами, стул. Только сейчас я замечаю, что на мне короткая черная шелковая ночнушка и черные шелковые кружевные трусики. Вся моя одежда куда-то пропала. Разумеется, что сделал Марк. Мне остается только надеяться, что он этим ограничился. Словно подслушав мои мысли, в комнату входит Марк с подносом. – Доброе утро, Наденька. – улыбается он. – Это вы меня переодевали? – спрашиваю я. – Да. Не угадал с размером? У тебя прекрасное тело. Надо же, Карасю нравится, когда все гладко. – ухмыляется он. – Не переживай, я больше ничего не сделал. Мог бы, но предпочел, чтобы ты была в сознании в этот момент. Я в ужасе отодвигаюсь от него. Марк ставит поднос на стол. – Давай договоримся. Выполняй наши условия – и тебя никто пальцем не тронет. Не подходи к окну, не отклеивай бумагу, не кричи и не спорь. Понятно? Еду будут приносить три раза в день. Нужно в туалет – постучи, охранник проводит. В доме будут охранник, мой брат и отец, разговаривай с ними вежливо, не груби. – Я все поняла. Можно мне одеться? Не хочу ходить в доме, полном мужиков, в этом. - В шкафу найдешь одежду. Марк подходит к столу и смотрит на мои вещи. – Обыскали твою сумочку. Телефон, газовый баллончик пришлось выкинуть. – он держит в руке конверт с приглашением. – Что это? Я знаю английский и корейский, ничего не понял. – Это приглашение на учебу от французского университета. Я улетаю в конце августа. – объясняю я. – Поздравляю тебя. В твоих интересах выбраться живой. Он кладет бабушкин кулон на подушку. – Забирай, очень красивый. Отцу так понравился, он долго его разглядывал. Я вытаскиваю из ящика шкафа футболку и шорты. Смотрю на еду. Рис, сосиски, бутылка с водой, кружка. Посуда из пластика, никакого железа или стекла. Конечно, надо не есть, может, в еде снотворное, но чувство голода сильнее. Я съедаю все, выпиваю воду и изучаю содержимое сумки. Кроме баллончика и телефона, из сумки пропала связка ключей от квартиры Флоры. Я холодею и начинаю молиться, чтобы Петя увез родных в безопасное место. Вся остальная мелочь на месте. Входит охранник - русский парень, забирает поднос и оставляет большую бутылку с водой. Отводит в ванную, где я вижу приготовленные зубную щетку, пасту и полотенце. Затем он отводит в комнату и закрывает дверь, оставляя меня в одиночестве. Чтобы не сойти с ума от мыслей по кругу, я исследую комнату, заглядываю во все углы. Квартира или дом старые, хозяева или умерли, или давно уехали. Советские книги 50-70х годов, журналы, я нашла карандаш, вырвала страничку из журнала и быстро написала свое имя, имена похитителей, имена родителей и номера Пети, Флоры и свой, и спрятала за кроватью. Может быть, кто-то найдет ее после моей смерти. Днем мне приносят обед, и закрывают дверь. Через некоторое время меня навещает Макар. – Привет, красотка, как там тебя, Надя. – здоровается он и садится на кровать, как будто специально задевая плечо. – Я помогал Марку раздевать тебя. Понимаю Карася, фигурка у тебя класс. Ножки длинные, большая грудь, аппетитная попка. – Макар ухмыляется. – гладкий лобок, нежная розовая щелочка. – Прекратите. – с отвращением прошу я. – Жаль, что ты под защитой брата, я его вещи не трогаю. С удовольствием отымел бы тебя по полной во все дырки. – Мерзавец лезет под шорты. – Скажи, ты Карасю в попку давала? – Это не ваше дело. – отбиваюсь я. - Понятно, там ты целочка. Передам Марку, он обожает анальный секс. – Макар подмигивает и уходит. Меня начинает трясти от омерзения. Мысль о том, что эти твари раздевали, разглядывали между ног, была невыносима. Остается только надеяться, что на заглядывании дело закончилось. Я думала, что бояться надо только Марка, а в этой семейке самый отбитый – Макар. Хорошо, что мама далеко от этого ужаса. – Пожалуйста, спасите меня. – шепчу я. На Макаре посетители не закончились. Вечером снова зашел Марк. – Освоилась? – кивает он на «Шерлока Холмса» у меня в руках. – Ваш брат рассказал, что помогал меня раздевать. – Я хотел убедиться, что моя невеста прекрасна не только на лицо. Уверяю тебя, Макар и я ничего не сделали. Он перебирает пряди моих волос. – Как только я убью Петра – заберу тебя в Хабаровск, познакомишься с моей матерью, братьями. У меня их еще двое, у меня большая семья. Про твою связь с Карасем они не знают. Оплачу кое-какую операцию – и ты снова станешь девочкой. – Это ничего не изменит, вы все равно будете вторым после Пети. – отвечаю я, постепенно осознавая весь его циничный план. Я смотрю в пол и медленно говорю. – Я больше не вернусь сюда. Я буду жить на Дальнем Востоке среди незнакомых людей. Чтобы никто не смог вам помешать делать идеальную жену. А как же моя жизнь? Учеба, родители, друзья, танцы? – Ну вместо Франции придется перевестись в Хабаровск, я помогу, изучай дальше свой французский и английский. Хотя я бы на твоем месте взял корейский или японский. Заведешь новых подружек. Танцы, извини, придется отменить, уж слишком они соблазнительные. – Марк мрачнеет. – А вот что касается родителей... Галину Даниловну я согласен взять, она хорошая женщина, будет помогать тебе по дому, с детьми. – Мама не бросит папу одного. – Безутешная вдова вряд ли захочет остаться в одиночестве и переедет к дочери, чтобы быть рядом. – «Вдова»!? Я все правильно расслышала? – Извини, Надюша, ничего не могу поделать. Твои отец и парень должны умереть. Я хватаю Марка за руки. – Пожалуйста, не убивайте их. Я все сделаю: перееду, буду покорной послушной женой – только не убивайте их. – Извини, малышка, но это решенный вопрос. – Марк встает, уходит и запирает дверь на замок. Я в отчаянии бью кулаком по подушке, швыряю книгу в стену. Ничего не выйдет, они убьют всех и уедут из города, выдав за очередные разборки.

***

На второй день после завтрака Эдуард Александрович ведет меня на кухню. – Плохо у вас с корейской едой, не как у нас. В ресторане сплошная дрянь. Ты же умеешь готовить? – просит он, но звучит как приказ. – Уважь старика. Не хотелось бы, чтобы у сына была неумелая жена. Я иду к столу, где лежит большой пакет с продуктами. На крючке висят старые косынка и фартук. Я прячу волосы под косынкой и надеваю фартук. – Надеюсь на твою благоразумность. – говорит глава семейства, когда я беру нож. У меня и мысли не было его убивать. Во-первых, я не владею подобными навыками, а во-вторых – тут два взрослых мужика, крупнее меня, лучше не рисковать. Я взяла терку и начала тереть картофель. Да, это будет долго, но все что угодно, лишь бы не сидеть в комнате. К приходу братьев Тё все было готово. Я разложила на столе салаты из моркови, картошки и баклажанов, рис и жареную рыбу. – Тут бы соевый соус. – расстроено говорю я, но отец семейства выходит, а потом возвращается с бутылкой темной жидкости. – Садись, пообедай с нами. – приглашает Эдуард. Он первый пробует все и одобрительно кивает. – Очень вкусно, мать отлично тебя всему научила. Мы молча едим. Я съедаю совсем немного, от волнения кусок не идет в горло. Мужики едят с удовольствием и не оставляют ничего. Эдуард уходит, похлопав Марка по плечу, сказав что-то на корейском. Вслед за ним уходит Макар, и мы с Марком остаемся вдвоем. – Мой отец сказал, что я сделал отличный выбор. – переводит он. – Он впервые за это время нормально поел. – До мамы и бабушки мне еще далеко, есть чему учиться, но все равно спасибо. – благодарю я. – Петр тоже любит салаты? – Нет, он обожает пянсе от мамы. Я их не умею делать. – Я куплю пароварку, будешь учиться. – обещает Марк. – Мой посуду, охранник тебя проводит в комнату. Дальше все проходит как вчера, но вечером, после ужина, ко мне приходит Макар и ведет в зал. – Пока никого нет, хочу показать кое-что. – говорит он, вставляя кассету в видак. – Чтобы ты уже перестала морочить брату голову. На экране я вижу девушку, голую, избитую. Ее тащат к стулу. – Не надо, прошу! – кричит она. – Заткнись, сучка! – слышу я голос Макара за камерой. – Ребята, несите гвозди и молоток. При виде кадров, где гогочущие братки прибивают руки отчаянно кричащей девушки к стулу, я закрываю глаза и зажимаю уши ладонями, не в силах слышать ее вопли. – Выключите, хватит, я все поняла! – в истерике кричу я, но Макар делает звук громче. Не знаю, чем бы все закончилось, но вернулись Эдуард и Марк. Он начинает кричать на сына. Марк уводит меня в комнату и кладет на кровать, накрывает одеялом. – Выдыхай, все закончилось. Я поговорю с ним. – говорит Марк, покидает комнату и я слышу бурную перепалку на корейском.

***

Петр. 1995 год.

Мы договариваемся встретиться днем в «стекляшке». Владимир Анатольевич уехал на работу. В офисе я собираю ребят и ввожу в курс дела. – Нужно решать вопрос с хабаровскими. Они вели себя тихо, и мы расслабились. Оказались – выжидали, когда я вернусь. Вчера украли мою женщину и требуют, чтобы я уехал из города. Но хрен ему. Я внимательно разглядываю своих бойцов. – Следите за офисом Марка Тё. Куда он ездит, с кем общается. Делайте фотки, отдавайте мне. Стволы держите при себе, но пока в открытый конфликт не вступайте. Миха, у тебя кореш на Камчатке живет? Узнай от него про этого узкоглазого. Все, разговор окончен. - Карась, тебе письмо пришло. На машине под дворниками лежало. – протягивает Ряба конверт, где знакомым почерком написано мое имя. Закрываю дверь, делаю глубокий вдох и выдох, открываю конверт. Фото голой спящей Нади и на кровати, рядом, держа ее свесившую руку, на полу сидит в одних джинсах Марк, прислонившись к кровати, и улыбается в камеру. Глаза наливаются кровью от бешенства, я хочу взять биту и размозжить ему голову. – Петюня, успокойся. – говорю я про себя. – Он тебя провоцирует, чтобы ты сорвался, и у него появился повод пристрелить. Медленно выдохнув, я заставляю себя еще раз посмотреть на фото, глядя только на Надю. Похоже, ее накачали снотворным, слишком крепко она спит и ни на что не реагирует. Никаких синяков я не заметил. Этой ночью моя девочка была цела. Но что с ней сейчас? – Котеночек мой, держись, я найду тебя. Я убью всех, кто встанет на моем пути. Звонит Авдей. – Корейца в офисе нет, народ говорит, он со вчерашнего дня не появлялся. Карась, у меня плохие новости. Позавчера на вокзале видели двух азиатов – пожилого и молодого. С ними шли русские парни, больше десяти. Еще из другого города в офис приезжали какие-то мордовороты. Один из них похож на того, кто в нас стрелял. – Следите дальше, пока никаких мер не принимайте. Следующим звонит Марк. – Здравствуй, Петр. Как тебе мои фото? Согласись, наша девушка хороша во всех ракурсах. – довольно говорит он. – Послушай меня, ты, тварь. – говорю я, впадая в ярость. – Если ты с ней что-то сделал - я тебе руки отрублю и жрать заставлю. – Остынь, Карась. Какой из тебя босс, если эмоции контролировать не умеешь? Не переживай: я ничего с ней не делал. Люблю, когда девушка подо мной в сознании и мурлыкает от удовольствия. Как котеночек. Как хорошо ты ее назвал. Сейчас это глупый, незрелый котенок. Но потом она станет гладкой нежной домашней кошечкой с бантиком на шее. Жаль, что ты этого не увидишь. – Да ты поэт, Марк. Мне ребята сказали, что приехали твои отец и брат, бойцов привезли. Захотели посмотреть наш город? – Как ты угадал? Им интересно, где я живу. – А братва им зачем? – Охранники. Сам понимаешь, врагов у нас много. – Будь осторожен, чтобы мои пацаны не нервничали. Чужаков никто не любит. – Разумеется, мы же гости. – понимает мой намек Марк. Я еле дожидаюсь встречи с Владимиром Анатольевичем. Надин отец приходит мрачнее тучи. – Начну с хорошей новости: кровь на одежде и игрушке свиная, наши страхи были напрасные. А теперь новость плохая: мне отказались помогать. - Дядя Володя, но вам же сказали: не вмешивать ментов. – Мало ли что сказали, я же следователь, должен был попытаться. Пошел не к Сальникову, а к другому начальнику, с которым вместе начинали работать. Он посоветовал валить все на Жигалину, отдать кассету и не связываться с дальневосточной мафией. Если подключим спецназ – Надю точно убьют. Владимир оглядывается по сторонам. – Давай сядем в машину и продолжим разговор. Мы садимся в мою бэху. – Я и так знал, что с Надей все было в порядке. – говорю я. – Марк отправил мне одно фото вчера, а второе сегодня. – Покажи мне. – Дядя Володя, не стоит, это очень неприятное зрелище. – Петр, это приказ. – жестко говорит он. Я нехотя отдаю конверты. Владимир долго смотрит на фото, достает лупу и начинает тщательно разглядывать изображение. – Дочка жива, накачана снотворным, ее никто не... – он замолкает. – не мучил. Я не увидел характерных синяков на руках и ногах. Судя по коврам, дивану они находятся не на складе, а в квартире или доме. Обои пожелтели, квартира или дом старые. - Ну вы и Шерлок Холмс. – восхищенно говорю я. – Почему нам нельзя связываться с приезжими? Почему вы их боитесь? – Потому что я имел с ними дело. – Дело коммерса, у которого всю семью убили? Надя говорила про него. – вспоминаю я. – Это только половина дела. Остальное было не для разговора на кухне. Владимир открывает окно и начинает курить. – Меня включили в то дело, потому что кореец. На расследовании настаивала диаспора, которая устала от произвола корейской мафии. Они ничего не имели против человека со стороны, но настояли, он должен быть той же национальности. Меня поставили в пару к местному следаку, Николаю Тену. Мы с ним быстро нашли общий язык и начали копать под Эдуарда Тё. Еще немного – и прижали бы его – но у Николая украли всю семью: жену, маленького сына и дочь-студентку. Про расследование пришлось забыть, мы искали похищенных, но безуспешно. Через два дня нам подбросили открытку с адресом заброшенного склада. Мы поехали туда... Надин отец берет вторую сигарету. Я понимаю, что сейчас начнется самое страшное. – Николая оставили снаружи и велели охране на посту его не впускать. Вошли внутрь и начали проверять помещения. И нашли их всех. В одном были жена и сын. Их пристрелили и оставили лежать на полу. А потом мы пошли в соседнюю комнату. Владимир смотрит вдаль, не замечая, что пепел сыплется на брюки. – Там был его дочка. Девочка, ровесница Нади, ей перерезали горло. Она сидела на стуле, голая, избитая, руки были прибиты к подлокотникам гвоздями насквозь. В комнате была кровать с окровавленной простыней, а на полу валялась бутылка со следами крови на горлышке. Эксперт потом сказал, что когда бандиты заколачивали гвозди, девушка была еще жива. Я жалею, что у меня нет рядом бутылки водки, чтобы выгнать из головы эту картину. – Николай прорвался сквозь охрану и побежал к своим. Мы встали около входа, чтобы он ничего не увидел. Но он оттолкнул всех и увидел тело своей девочки. Колька держался, когда увидел жену и сына, но при виде дочки он сорвался. Я не забуду его крик. Он упал на колени и в голос рыдал, обнимая ноги девочки, пытаясь снять ее со стула. Проклинал тех зверей, которые сотворили такое с его ребенком. После похорон Николай застрелился в своем кабинете, оставив записку, что не может жить больше с чувством вины. Я молча перевариваю эту информацию и понимаю, почему Владимир так отреагировал на окровавленную игрушку. – Когда я ехал домой, то радовался, что живу в маленьком городе, где бандиты проще и чаще решают все в своем кругу, только трясут ларечников и пристреливают упрямых. Но это все предсказуемо, понятно, и я знаю, что надо делать. Радовался, что у нас нет таких зверей. У меня из головы не выходил этот несчастный следователь, потерявший всю семью. И его несчастные жена и дети. Представлял, что чувствовала мать, слыша крики дочери, через что прошла несчастная девушка. В тот момент я хотел уйти с работы из-за страха, что кто-то вот так может тоже похитить Галю и Надю. Галю они сразу пристрелят, она не будет долго мучиться, а моя хрупкая Надя пройдет через ад, просто потому что молодая и красивая. Владимир смотрит на меня. – Будь осторожен, Петр. По сравнению с дальневосточными вы – детский сад. Они гораздо умнее и опытнее. – Я все сделаю, чтобы вытащить Надю. Она не повторит судьбу этой несчастной девушки. – твердо обещаю я. – Что за времена пошли? Честный следователь вынужден работать в паре с бандитом, чтобы добиться справедливости. – грустно усмехается дядя Володя. – Я все мечтал, как набью тебе морду за то, что ты Надю заставил с собой спать. У нас в городе много разных девок. Почему ты к моей дочери полез? – Она мне давно нравится. Я ее уже 4 года люблю. Но не мог подойти, потому что вас боялся. – Владимир усмехается. – Вот так 4 года ждал, когда Надя сама сделает первый шаг. И тут случилась история с Жигалиным. Я понял, что это мой шанс. – Ты мою девочку изнасиловал, подлец. – сквозь зубы говорит дядя Володя. – Она сама пришла, это была сделка за услугу. После этого я думал, что все, теперь мне ничего не нужно. Но меня дальше продолжило тянуть к Наде. И я продлил сделку на месяц. – А что было бы дальше, если бы мы ничего не знали? Вы бы встречались тайком? По отелям? – Я ей сделал предложение, но получил отказ. – Правильно, что отказала. Придушил бы, но сделаю потом. Ведь от ваших отношении есть один плюс. – Какой? – Если бы не ты – ее был не увидел Марк, и не взял под свою защиту. И сейчас Надя в целости и сохранности только благодаря тебе. Поэтому я пока с тобой просто общаюсь. Значит так: когда мы ее спасем – то будет разговор между вами, мной и матерью. Согласится дочь – встречайтесь открыто. Если нет - то, извини, Петя, ищи другую девчонку.

***

Надежда. 1995 год.

Утром ко мне заглянул Марк. – Хочу извиниться за брата. – Я еле поднимаю на него усталые глаза. Ночью я так толком и не поспала, забывшись только под утро. Мне снились кадры из видео, только вместо девушки была я. – Он перегнул палку, отец его наказал. – Поставил в угол и лишил сладкого? – ехидничаю я. – Серьезно наказал. Не бери в голову, он больше не будет тебя пугать. – Скажите честно: вы тоже там были? Когда эту девушку... – я не могу договорить. – Меня там не было, клянусь здоровьем матери, я был в Гонконге на отдыхе. – говорит Марк, и вроде не врет. – Я сказал перед отъездом, что ретивого следака надо слегка напугать, притормозить расследование. Его семью надо украсть, спрятать, продержать пару дней и отпустить. Они не видели лица похитителей, и ничего бы не рассказали. Еще раз уточняю: я приказал просто напугать. Но Макар сделал все наоборот. При виде девчонки у него и его отморозков башку снесло. На свою беду, она была красивой, еще и девственницей. После того, что он сделал, в живых оставлять никого было нельзя. – Вы отдали приказ – значит, тоже виноваты. Вы монстры. Издеваетесь над теми, кто не может дать сдачи. – я срываюсь на крик и мне все равно, я устала бояться. – Петя рассказывал, что бандиты делятся на львов и шакалов. Так вы – самые настоящие шакалы, падальщики. Как вас земля носит? Как ваша мать может спокойно ходить по улицам!? Что за женщина родила таких... Я не договариваю. Марк со всего размаха дает мне пощечину. – Не смей так говорить про мою мать. – яростно шипит он. – У тебя отвратительный характер. Но ничего, я выбью из тебя дурь. Злость на лице сменяется на привычную ухмылку. – Знаешь, Наденька, лучше рожай мне сыновей. Если дочери будут похожи на тебя – я разорюсь на охрану. – Не будет никаких детей. Я уеду учиться во Францию – и вы меня больше не увидите. – Какой же ты все-таки наивный ребенок. Думаешь, я не найду тебя в Европе? – издевается мерзавец. – Ошибаешься. Правильно Карась называет тебя котеночком. Шипишь, зубки показываешь, пытаешься укусить, но все только смеются. Ладно, я в офис поехал, вечером поболтаем. Я снова остаюсь одна с охранником и отцом семейства. И меня снова ведут на кухню. В этот раз я делаю хе из селедки и кукси. – Прости моего сына. Макар хотел помочь младшему брату, как умел. Да, перестарался. – Просто держите его подальше, он меня пугает. – Я слышал вашу ссору с Марком. Запомни: нельзя оскорблять родителей. Странно, что твои тебе это не объяснили. И теория про львов и шакалов интересная. Только мы не шакалы, мы тоже львы. Жизнь на Дальнем Востоке жестока, приходится идти на крайние меры. Я ничего не отвечаю, занятая маринадом для рыбы. – Девочка, присядь, я хочу с тобой поговорить. Сажусь напротив него. Эдуард показывает на кулон. – Откуда он у тебя? – Это бабушкино наследство. Она носила его как подарок от друзей мужа на свадьбу, потом подарила мне как любимой внучке. – Как зовут твою бабушку? – Маша, Марианна Пак. – ничего не понимая, отвечаю я. – А дедушку звали Анатолий Лим. – Где сейчас они? – Бабушка живет в Шымкенте, а дедушку убили в 1937 году. – Все сходится. – бормочет про себя Эдуард. – Они жили на Дальнем Востоке? – Да, но я не знаю, где. – Мой отец и твой дед были лучшими друзьями. Когда Толя женился на Маше, то все дела он передал отцу за хорошие отступные. Их хватило на большой дом и хозяйство. А когда отцу понадобилось спрятать семью от врагов – то они прятались в погребе, под домом Лимов. Я сам не помню, но мать рассказывала, что когда я заболел от холода и сырости, Марианна носила лекарства и еду. Потом их депортировали, а нас, благодаря деньгам и связям, не тронули. Отец предлагал Анатолию помочь, спасти хотя бы жену и детей, но Толя отказался. Он выбрал гражданский путь и не хотел даже близко прикасаться к криминалу. – Его охранник вагона пристрелил, когда дед заступился за бабушку. Папа пытался по своим каналам найти, кто это сделал, но у него ничего не вышло. – Ты знаешь, что кулон на твоей шее – это часть комплекта? – Да, у деда были часы с драконом на крышке, но их забрал охранник как трофей. Бабушка испугалась просить часы обратно, у нее на руках было пять детей, и она не хотела оставлять их сиротами. На память остался только кулон. Она не расставалась с ним, не продала его в самые голодные годы. Папа очень хотел вернуть часы бабуле, но сначала все архивы были засекречены, а когда их открыли, сгорел тот, который был нужен. Имя убийцы осталось неизвестным. – Как интересна жизнь... Дети и внуки старых друзей встретились в маленьком городе, но разные стороны баррикад. Я с надеждой смотрю на него. – Может, вы поговорите с Марком? Убедите бросить меня и уехать? Ради моих бабушки и дедушки. – Только из уважения к Толе и Маше, я попытаюсь. Но обещать ничего не могу. – Вы же его отец. Неужели ваше слово ничего не значит? – Девочка, Марк упрямый, если он что-то захотел – его сложно переубедить. – Эдуард грустно улыбается. – Ты и вправду копия Марианны. И, как она, повторяешь ее судьбу. Все, разговор окончен. Можешь дальше готовить. Разговор поселил во мне слабую надежду. Может, все получится? Я заканчиваю с обедом и накрываю на стол. Обедаю со всеми. – Извините, я такая неловкая. – говорю я, роняя тарелку и собирая осколки. Меня отводят в комнату, я беру книгу про Холмса и продолжаю читать. Очень хотелось бы найти тетрадь и написать все, что со мной происходит, а потом спрятать дневник, но ничего этого нет, а карандаш охранник отобрал. Вечером Марк обсуждает дела с семьей. Говорят они громко, я прижимаюсь к двери и подслушиваю. – Карась мечется как бешеный. Рыщет по всему городу, следит за моими людьми, я его пацанов засек. – докладывает Макар. – Я уже разобрался. – Значит, теперь Петр объявит войну. Плохо, придется проливать кровь, привлекать внимание. – вздыхает отец. – Как там ее папаша поживает? Я с ним разговаривал, он уверял, что ищет кассету. – Ходит на работу, потом ездит по городу. Иногда встречается с Петром. Мой человек сказал, что они долго обсуждали что-то в машине. – Конечно, они обсуждали план, как спасти заложницу. – Что-то Лим не торопится с кассетой. Может, ускорим его, слегка шуганем? Запишем фильмец с девкой и оставим у порога. Марк в качестве актера, и я оператор. – слышу громкий смешок. – Братишка, она в задницу целка, крики будут такие, что после папаша с Карасем точно на следующий день кассетку в зубах принесут. – Не смей думать об этом! Забыл историю с Теном? Я тебя еле от тюрьмы отмазал, иначе вышка светила. – прикрикнул на него отец. – Что у тебя в голове? Гордишься и рассказываешь об этом. – А почему бы и не вспомнить? – в голосе Макара нет ни капли раскаяния. – Та девчонка была кайфовая, только слишком громкая. Визжала – уши закладывало. Надо было мне показать братовой невесте кусок, где я и пацаны с девахой в бутылочку играли – глядишь, Наденька в этот же вечер сразу бы ножки раздвинула. Я слышу звук удара. – Заткнись, мразь. – Марк еле сдерживает себя. – Ты надоел своими выходками. Вечно подставляешь семью. Если бы не был моим братом – давно бы пристрелил как бешеную собаку. – А почему до сих пор это не сделал? Точно: ты же у нас чистоплюй, Марк. Ручки лишний раз испачкать боишься. Если нужно замочить – то другие люди выполняют, а ты редко ствол в руки берешь. Вот поэтому ты и не будешь приемником. Надо держать людей в страхе, а не сложные схемы проворачивать. Я слышу шаги, и громкий стук двери. – Сын, останься. Я хочу с тобой поговорить. – просит Эдуард, и дальше он и Марк говорят на корейском. Я сползаю по стене, сажусь на пол, кладу голову на колени и начинаю переваривать информацию. Я снова четко осознаю, что мне повезло попасть под защиту Марка, иначе бы меня постигла судьба девушки из видео. Меня ищут – это хорошо, но время идет и ничего не меняется. Когда это все закончится? Я достаю из кармана шорт осколок тарелки и зажимаю в ладонях. Я не буду покорной овцой, и пугливым котенком больше не буду. Марк не получит меня.

***

Петр. 1995 год.

– Дядя Володя, что с кассетой? – спрашиваю я надиного отца. – Время идет, Надя в плену у этих отморозков. – Нет пленки нигде. Я отключаю мозг, стараясь не вспоминать историю следователя. После рассказа Владимира мне снились кошмары, где моя избитая девочка сидит, приколоченная к стулу. Через проверенного Костяна я передал маме сотовый, чтобы женщины и мои братья были в курсе дел, и нам было спокойнее, зная, что сможем быстро предупредить об опасности. – Надо все решить в ближайшие дни. Ребята у меня надежные, ничего не скажут, но вдруг кто-то узнает про дачу? Я показываю фото, сделанные пацанами. Марк с людьми около офиса. Его отец на рынке. Марк идет по своим делам. – Вот это уже интересно. – я показываю фото, где Сальников берет конверт от Марка и садится в машину. – Тачка у него «Мицубиси», «японка». У нас таких иномарок нет, а Тё планирует открыть салон японских автомобилей. – Видел я эту машину. Слабое доказательство. Все в курсе, что Сало гребет деньги за крышу от бандитов. Еще он покрывает хозяйку борделя «Лебедь», и он от нее компромат получает. Прижучить никак не удается. - Юрка встречается с Сашей Лебедь, бордель-маман. Жаль, что ее нельзя использовать в нашем деле. - Дом вычислили? – Не вышло. Макар оторвался от наших, и они его не догнали. – Жаль. Какие еще новости? - Мой кореш поспрашивал своего другана с Дальнего Востока про семейку Тё. Правда, часть этого – слухи. – Давай, рассказывай. Я беру блокнот и рассказываю, сверяясь с информацией. – Сейчас будет известная информация, а потом слухи. Эдуард Те, но все его зовут Абоди – глава семьи. Принял власть после того, как отец скончался. У него есть брат и сестра, они переехали в Сеул и не участвуют в делах, поддерживают связь между собой, приезжают в гости. У Эдуарда четверо сыновей. Один управляет группировкой на Сахалине, второй занимается финансовыми вопросами. Рядом с отцом всегда Макар и Марк. Макар по прозвищу Шварц занимается живым товаром, продает девушек в бордели по всему миру. Так же решает деловые вопросы силовым методом. Запугивает, похищает, пытает и убивает неугодных людей. А вот Марк, он же Мориарти, действует по другому. Стоит схемы, старается не светиться, действует исподтишка. – Теперь ты понимаешь, почему я тебя предупреждал насчет приезжих. Имея рядом Макара и Марка, можно подмять кого угодно. – Дальше идут слухи. Ходят сплетни, что в последнее время между братьями испортились отношения. Внешне они ведут себя прекрасно, но между ними наметился раскол. Эдуард собирается скоро уходить, и ему нужно оставить приемника, а это или Макар, или Марк. Другие братья не рвутся во власть, их устраивает нынешнее положение. Макар хочет все решать силой и угрозами. Марк предпочитает не играть с законом, очень редко берет в руки оружие, хотя отличный стрелок. Ему не нравится, что Макар любит пытать и жестоко убивать, даже женщин и детей, тем самым подставляя семью под удар. А старший считает, что младший тютя и рохля, вечно стоящая в стороне. А теперь самое главное, и это уже точно: два месяца назад Марк поругался на глазах у банды и сказал, что его все достало, и он хочет уехать куда подальше. Он рассматривал несколько городов, и нашел тот, где легко можно натравить друг на друга и уничтожить бандитские группировки. – Вот теперь все встало на свои места. Спасибо, Петя, за информацию. Теперь я понял, почему он с одного конца страны переехал на другой. И не в столицу, а в нашу глушь. Станет главным здесь, освоится, остепенится – и можно дальше ехать. Тё рассказывал Наде, что хочет стать приличным бизнесменом, и ему нужна приличная жена под стать. – И все бы так и вышло, но кассеты ему мешают. Уничтожит – останутся только слова, без доказательств. – Теперь видишь, Петр, в какой переплет мы попали? Как будем выкручиваться? – Надо найти кассеты первыми. Ну неужели нет никаких догадок, где они? Дядя Володя, вы же умный. – Я уже все обыскал. У Витьки по несколько раз квартиру осмотрел. До меня профессионалы искали, куда мне до них. – Может, в муку положил? Или в тесто завернул и в холодильник засунул? – с надеждой спрашиваю я. – Петенька, ты считаешь других за идиотов? Они все проверили. Пашка рассказывал, что потом два дня порядок наводил. – Но тогда кассеты спрятаны на рабочем месте, или они были с Самохиным, когда он погиб. – На работе ничего нет, я там в первую очередь посмотрел. – Если кассета сгорела – это же хорошо? Доказательства вины пропали, можно выдыхать. Скажем Эдику – и он нам Надьку вернет. – Может, Павел успел ее отправить в Москву? Нет, надо искать дальше. То, что ФСБ молчит – ничего не значит. Они никогда не торопятся. Мы едем домой. Заходим в подъезд и первое, что видим – дверь в квартиру Лимов приоткрыта. – Проверь свою квартиру. Потом спускайся ко мне. – приказывает он. Я бегу к своей квартире, где дверь тоже приоткрыта. Обращаю внимание, что замок не вскрыт, а открыт родным ключом. Словно издеваясь, ключи положили рядом с телефоном. Все перевернуто вверх дном. Из холодильника вынуто, вытащено все и выброшено на пол. Крупа рассыпана, варенье вылито в раковину. В других комнатах тоже все перевернуто. Все кассеты валялись около юркиного видака и были разбиты. В моей комнате кресло открыли, вытащили все и разрезали обивку, диски разломаны, у магнитофона снята задняя стенка. На раскуроченном кресле вместо моего подарка лежала черная плюшевая кошка в свадебном платье. Я хватаю игрушку и спускаюсь вниз. У Владимира тоже беспорядок. Он показывает мне черного плюшевого кота в черном костюме. – Узнаю почерк мастера. – мрачно кивает Владимир на мою игрушку. – Что-то исчезло? – Только мой подарок для Нади. А у вас? – Не могу понять. Давай приберемся, тогда что-то заметим. Я помогаю ему убрать кухню, зал, выкидываю поломанные кассеты. Потом мы приводим в порядок спальню и идет в комнату Нади. Диван разрезан, из него торчат поролон и пружины. – Я куплю новый, обещаю. Все равно этот был короткий, тесный для двоих и скрипел жутко. – надин отец сурово смотрит. – Извините, дядя Володя, я неудачно пошутил. Я первый обнаруживаю пропажу, когда кладу одежду в шкаф. – Нет серебристого платья, туфель и духов, которые я дарил. Еще я не вижу косметичку, которая всегда лежала на столе, рядом с зеркалом. - Интересные фетиши у Марка. – комментирует Владимир. – Давай пока выпьем кофе, и дальше продолжим. Мы сидим на кухне и обсуждаем братьев Тё. – Мне было бы проще, если соперником был Макар. Он прямолинейный, туповатый, просчитать его проще простого, и завалить тоже. – говорю я. – Но он бы и Надю не стал бы так обрабатывать. Схватил бы и держал в подвале. – А по мне, Марк интереснее. Люблю, когда противник умный. Не скучно искать. А когда поймал – можно гордиться собой, ты все равно умнее. – Кому как, лично меня Марк раздражает. Скользкий как угорь, не схватить. Все выворачивает в свою сторону, правды не дождешься. Прямо в глаза лжет и не краснеет, еще и улыбается. – На месте отца я бы сделал приемником Марка. Скоро время беззакония закончится, и такие тупые быки как Макар либо погибнут, либо сядут на пожизненное. Будущее за умниками как как Марк, которые просчитывают все на пять шагов вперед. Они или создадут мощную теневую империю, или переведут все в легальный бизнес и станут уважаемыми членами общества. Владимир пристально смотрит на меня. – Подумай, Петя над этими словами, это и тебя касается. Ты сейчас глава жигалинской банды. А что будешь делать дальше? Крышевать? Или коронуешься и станешь вором в законе? Так на любого вора в законе есть управа. Послушай старика: хочешь быть с моей дочерью – уходи из бандитов, развивай дело, которое у вас для прикрытия, и переходи на легальное положение. Ты неглупый парень, ты сможешь. – Кто меня с такой биографией в уважаемые дельцы пустит? – усмехаюсь я. – Но я подумаю над вашим предложением, пока буду наводить порядок в своей хате. Я успел навести порядок в своей комнате и кухне, когда позвонил Авдей. – Карась, срочно приезжай на склад. – До утра это может подождать? – Нет, не может. Тебе надо на это посмотреть. Это послание для тебя и для какого-то Владимира Анатольевича. Чтобы вы оба приехали. Мы едем в мой офис. Авдей указывает на тела, лежащие у двери. Это двое парней, которые приносили фото Макара. У парней перерезаны глотки. – Это точно сделал Макар. – твердо говорит дядя Володя. Будто подслушивая, нам в эту секунду звонит Эдуард. – Доброй ночи, Владимир Анатольевич. Что же вы с Петром в частных сыщиков играете? Лучше бы кассеты искали. Вот мои мальчики решили вам помочь, уж извините за беспорядок. – Мы ищем, но их нигде нет. Они сгорели в машине. – Тогда почему я не вижу спецназ под дверью? Ищите лучше. – Я хочу поговорить с дочерью. – Не вопрос. – я слышу, как он кого-то просит на непонятном языке, а потом слышу голос Нади.– Папа, я в порядке, со мной все хорошо. Пожалуйста, сделай, что они хотят. Тё-старший возвращается к разговору. – Убедился, что с ней все в порядке? Не переживай: как у Тена, у тебя не будет. – он вешает трубку. Я смотрю на ребят. Надо начинать войну против Макара. – Не пори горячку, Петр. Сейчас вызываем милицию, а потом будем думать. – словно подслушав мои мысли, говорит надин отец.

***

Надежда. 1995 год.

Кажется, со мной случился стокгольмский синдром. Привыкла к положению заложницы, стала спокойнее относиться к похитителям. Макара ко мне больше не подпускали, а отец семейства окончательно решил сделать меня личным поваром. Марк заглянул ко мне вечером, с большим пакетом. – У Карася нет ни денег, ни вкуса. – говорит с порога он, кладя передо мной открытку, серьги и бусы из малахита. – Что за дурацкий подарок? Ты достойна бриллиантов. – Зато от души. – защищаю я, перебирая бусины. – Мне нравится. – Сразу видно – ничего слаще морковки не ела. Но ничего – я сделаю из тебя леди. Как профессор Хиггинс. – Вы смотрели «Мою прекрасную леди»? – удивляюсь я. – Я читал пьесу в оригинале на втором курсе университета. – признается Марк. – Учился на переводчика, хотел работать в издательстве, переводить фантастику и детективы. Но дед умер, и отец попросил меня помочь. Он смотрит на книгу о Холмсе. – Знаешь, какая кличка у меня была? Мориарти. Однокурсники узнали про мою семью, хотя я ничего не говорил, и назвали в честь хитрого злодея. Мне понравилось. – Вам подходит. – честно отвечаю я. Марк садится напротив меня. – У тебя на стене висит фото Цоя. Мне нравится, что ты любишь «Кино». Я был на его концерте в Лужниках. – Круто! Я хотела, но родители отказались. Пугали, что там будет много народу, огромная толпа пьяниц, ничего не будет видно. Сказали, что схожу, когда вырасту. Но не вышло. – я грустно улыбаюсь. – Надо же: Мы могли пересечься 5 лет назад. Но вы прошли бы мимо пятнадцатилетней школьницы. Я печально смотрю на Марка. – Забавно: у нас есть что-то общее. Знаете, что грустно? У нас могло бы все получиться. Я бы смогла вас полюбить, вы бы точно понравились родителям, и они согласились на брак. И мы бы стали крепкой семьей. – Что тебе мешает? Мы можем попробовать. – После шантажа? Запугивания и убийства? Вряд ли. – Неужели ты все-таки любишь Карася? Пойми же: это не любовь, это просто влечение. Он, может, и хороший любовник, но я опытнее. Со мной ты поймешь, что такое настоящее удовольствие. – Извините, я не хочу замерзнуть. – вежливо отказываюсь я. – Смешно. Уверяю тебя: в постели я весьма горяч. – ухмыляется Тё. Он гладит меня по голове и уходит. После ухода я заглядываю в пакет, где лежат туфли, серебристое платье и косметичка. Зачем здесь все эти вещи? Вечером я подтверждаю отцу и Петру, что жива, и меня отправляют обратно. Я засыпаю, сжимая открытку с котенком в руках. Следующие два дня не происходит ничего. Марк и Макар постоянно ссорятся. Я поняла, что Петя их ищет, и выбивает информацию из схваченных бандитов. Марк недоволен, что Макар жестоко убивает петиных бойцов. Совсем личные разговоры они ведут на корейском, чтобы я не поняла. Все меняется на третий день. Марку звонят, когда он расписывает мне план свадьбы в лучшем ресторане Хабаровска. Он морщится, но нажимает на зеленую кнопку. – Здравствуй, Карась. Ты очень не вовремя, я уже почти убедил Надежду провести медовый месяц в Токио. – Я рад, что у тебя хорошее настроение, Мориарти. – говорит Петр.– Твой брат у меня. Предлагаю обмен. – Марк, этот мудак готов на все. – хрипло говорит Макар. – Подтверждаю. – отвечает Петя. – Если не вернешь мне Надю – я его убью. – Отлично. Пристрели его. Он уже меня достал, надоело прикрывать его шкуру – спокойно парирует Марк. – Марк, сука! Да я тебя...! Когда приеду – я тебе глотку перережу, а твою шлюху... Речь прерывает выстрел, и связь прерывается. Я в ужасе смотрю на Марка, который ни капли не расстроен. Напротив: таким довольным я его ни разу не видела. – Все складывается отлично. Поздравляю: тебя больше не будут мучить. – Те целует меня в щеку, выходит из комнаты, где разговаривает с отцом. Петя, идиот, что ты натворил!? Он тебя убьет! За дни плена что-то изменилось во мне. Нет, я по-прежнему не любила Петра, но уже перестала ненавидеть и бояться. Я испытывала благодарность за то, что он не бросает меня, а пытается найти. То, что придется за это платить, я старалась не думать. Вместо ужина Марк приказывает мне надеть платье, туфли и ярко накраситься, как в первую встречу в казино. Я выполняю его требование, надеваю подарок Пети, беру сумочку, и мы выходим во двор. Я вижу дом на окраине города, перед тем как сесть в машину. То, что мне не завязали глаза, означает одно: я больше сюда не вернусь. – Поедем к тебе домой – возьмешь паспорт, чемодан с вещами и полетим в Хабаровск первым рейсом. – говорит Марк, ради расправы надевший дорогой серый костюм и белую рубашку. – Я так люблю твой образ из казино, пусть Петр полюбуется на тебя в последний раз. Твой отец нашел кассеты, так что сегодня мы закончим со всеми делами. Машина останавливается у клуба «Лебедь». Петя рассказывал, что это дорогой бордель под видом ночного клуба. В здании никого нет. Петя и папа уже ждут нас. Они встают с дивана, когда мы заходим в огромный зал. Я хочу подойти к ним, но Марк крепко держит меня за локоть. – Сначала кассеты. – требует Эдуард. Отец передает ему пакет, Тё кивает. – Я бы пристрелил тебя, но ты сын Анатолия, друга моего отца, и из уважения к его памяти, ты останешься жив. – Эдуард подмигивает мне. – Еще это ради твоей дочери, которая радовала старика вкусной корейской едой. Обещай, что не будешь под меня копать и отпустишь дочь с Марком в Хабаровск. Отец кивает и встает рядом со мной, берет меня за руку. Очередь доходит до Петра. Он протягивает ключи от машины. – Тело Макара в багажнике. – говорит он. Марк достает пистолет и бьет рукояткой по лицу. Я вскрикиваю и прижимаюсь к отцу. – На колени. – приказывает он. Петя подчиняется. – Я бы мог отпустить тебя в благодарность за убийство брата. Макар давно мешал мне, а теперь я точно стану наследником отца. Еще Надюша каждый день умоляла отпустить тебя. Но извини, не могу. Пока ты жив – Надежда никогда не будет моей. Марк толкает меня к Петру. – Попрощайся с ним. Я наклоняюсь к нему, глажу в последний раз его кудри, целую в лоб. – Петя, прости, я пыталась его переубедить. – Ничего, котеночек, ты бы ничего не смогла сделать. – Петя целует меня в губы, улыбается при виде сережек и бус. – Малахит тебе к лицу. Я очень люблю тебя. Прощай. Я поднимаюсь, загораживаю Петра и достаю из сумочки осколок тарелки. – Зря ты недооцениваешь котят, Марк. – решительно говорю я, прижимаю осколок к горлу. – Отпусти Петю, иначе я покончу с собой. – Надя, не надо! Это ничего не изменит! – в ужасе кричит отец. – Не стоит, уходи, малыш. – шепчет Петр. Марк кивает охраннику. Огромный бугай выбивает у меня из руки осколок, хватает как пушинку и уносит обратно к отцу. – Пожалуйста, не убивайте, умоляю! – кричу я, понимая, что все кончено. Марк наводит пистолет на соперника. – Пусть девочка отвернется, ей не стоит на такое смотреть. – просит папа. – Нет, Наденька, не отворачивай голову и не закрывай глаза. Запомни этот момент – улыбается торжествующе Марк. Я в ужасе кричу и теряю сознание.