***
— Зачем ты делаешь это, Артур?! Джейк прекрасно знал, чем занимается его друг. Он прекрасно знал это. Или нет? — В этом нет моей вины, Джей. Позволь мне рассказать тебе правду… – не успев договорить своё, Алон заметил, как Шлёр становится лишь злее. — Нет твоей вины? НЕТ ТВОЙ ВИНЫ?? Ты издеваешься, Артур?? В его голосе была злость, но и одновременно была вина за то, что не смог уберечь своего близкого друга и коллегу от кривой дорожки. — Да. В этом нет и капли моей вины. Во всём виноват Бен, а точнее Ложный Бен, ЛжеБен — Типа ЛжеДмитрия? – с улыбкой спросил Джейк. — Да, типа ЛжеДмитрия — А Владимир?… — ЛжеБен им тоже манипулировал, Джей. Он манипулировал всеми нами… – произнёс с отцовской усталостью Артур. Джейку было стыдно за то, что он выдвигал обвинения против и так уже уставшего от всего этого друга.***
Во время обыска больницы на что-то жуткое или опасное, Элис со стажёркой Дженнифер Гу нашли несколько фотографий. На одной из них была изображена Фокс в детстве. Блондинке пришлось сделать вид, что она не знает, кто на фото. На других фотографиях был её старая добрая знакомая – соседка бабуля Митч. Она всегда угощала их семью и других соседей своими хлебобулочными изделиями. А её легендарный мясной пирог знали все в округе. Жаль, что она умерла примерно в тот период, когда в её жизни появилась Беверли Робинсон… Но, на удивление, на фотографиях была молодая бабуля Митч. Скорее даже не «бабуля Митч», а «Белла Митч, жена Гарри Митча». Как помнит Элис по словам матери, у них были дети, когда Мария со своей семьёй впервые заселились сюда. Что с ними – никто не знает. Гарри Митч, царства ему небесного, погиб до рождения Рейчел. Внуки Беллы, кажется, учатся в Лондоне, столице Великобритании. Как вдруг, из её размышлений вытащил крик Гу. — ПОМОГИТЕ, КТО-НИБУДЬ, СЛЫШИТЕ?? – звала на помощь девушка. Кто-то, или что-то тянуло её к окну. Неизвестный ранее Элис силуэт руки со всей мощью схватился за ногу Дженнифер. Фокс бросилась к девушке, но было поздно – та упала с окна. Выглянув, она опешила – ничего там, на земле, не было. Будто никто и не падал. А больница замерла в тишине, в которой она существовала всегда ночью.