παλιγγενεσία (Palingenesia)

Вот отредактированный текст с исправленной грамматикой, оформлением и добавленным диалогом. Стиль сохранён, без длинных тире.

Глава 1 Яркий свет ударил по глазам. Я начал судорожно дышать, словно только что выплыл из воды и чудом добрался до воздуха. Моё тело дрожало, холодный пот стекал по лицу. Я не мог понять, что происходит. Правая рука сжимала грудь, ту самую грудь, в которую несколько минут назад влетели около двадцати пяти пуль. Ран не было, но боль оставалась, словно пули всё ещё были внутри. С трудом успокоив дыхание, я осмотрелся. Я дышал тихо, боясь спугнуть это состояние, тот сон, который снился мне раньше. Но чем больше я смотрел вокруг, тем реальнее всё казалось. Это была моя комната. Не захламлённая бумагами, картами и техникой, а чистая и светлая. Такая, какой она была тридцать пять лет назад. Я медленно встал, мысленно умоляя всех богов. Я верил во всё, что только можно, и просил лишь об одном: пусть это не будет сном. Пусть это будет правдой. Пусть это будет шанс всё исправить. Я подошёл к зеркалу. Шестнадцатилетний парень. Худой, бледный. Я отвёл взгляд и посмотрел на часы. 6:00. Я тихо открыл дверь. Шум воды в раковине привлёк моё внимание. Я видел это во сне уже несколько дней подряд, но всегда просыпался, когда подходил к ванной. Шаг за шагом я двигался вперёд. Открыв дверь, я замер. Слёзы навернулись на глазах. Комачи повернулась ко мне, приподняв бровь.

С добрым утром, братик.

Что-то случилось?

Её голос был точно таким, каким я его помнил. Я подбежал к ней, упал на колени и крепко обнял. Я плакал. Не хотел отпускать. Так же, как когда-то держал её холодное тело в этой же комнате. Она лежала в ванной. С перерезанными венами. — Я... Слова застряли комом в горле

Эй! Братик, ты чего?

Почему ты плачешь?

Я хотел рассказать всё. Про сон. Про то, что видел. Но боль в груди резко усилилась. Воспоминания нахлынули. Каждый день. Каждая секунда. Всё впивалось в голову. Я упал на пол, держась за грудь. Кровь потекла из ушей. Слишком много. Но я почему-то знал, что выживу. Я медленно закрывал глаза. Последнее, что я видел — испуганное лицо Комачи, склонившееся надо мной. Она плакала. В комнату вбежал ещё кто-то. Наверное, мама. Жаль, что её лица я уже не увижу. Я закрыл глаза. Я открыл их снова. Гостиная. Я резко сел. Это не сон. Рядом с мамой стоял доктор. Я подошёл и обнял её. – Со мной всё хорошо, мама. Я в порядке. Говорить это... было роскошью. Сказать «мама» и услышать ответ. Хачиман, ты напугал меня... Что с тобой случилось?

Комачи сказала что ты потерял сознание, когда я пришла ты уже был без сознания.

Доктор поправил очки и заговорил спокойным голосом.

Похоже, у него сильное перенапряжение организма.

Они некоторое время говорили с мамой, о моём состоянии, но похоже нечего серьёзного

Такое бывает при экстремальных нагрузках.

Честно говоря, его состояние похоже на человека, который несколько дней без остановки бегал, и занимался физической активностью и почти не спал, сейчас здоровью это не вредит но нужно пересмотреть подход, пока жто просто переутомление, но дальше может перейти во что-то хроническое.

Он посмотрел на меня внимательнее. Я не обнаружил серьёзных повреждений.

Но я настоятельно рекомендую пройти полное обследование в больнице.

Также (пристальный взгляд) вам стоит пересмотреть физические нагрузки.

Если уж тренироваться — то грамотно. Лучше записаться в спортзал под наблюдением специалистов.

Боль в груди снова дала о себе знать.

Воспоминания продолжали возвращаться. Последние четыре дня прошлой жизни... я только и делал, что бегал, дрался, стрелял, вытаскивал из себя пули и зашивал раны. Спал максимум четыре часа за всё это время. Я коснулся груди. Тело стало крепче. Не таким, как тогда, но уже лучше прежнего. Голова болела сильнее. Я помнил почти всё. Тридцать пять лет жизни. Не полностью, но достаточно. И это была больше не физической боль, а ментальная. Доктор закончил осмотр. На сегодня лучше отдых.

Никаких нагрузок,

подумайте о госпитализации.

Он попрощался и ушёл. Дверь закрылась. Наступила тишина. Я посмотрел на маму. – Мам, не надо в больницу. Сказал я зная ответ

Хачиман, это не обсуждается...

Сначала заедем в больницу

Оттуда я на работу

Отрезала мама, хватая свою сумку со стола и заказывая нас такси. – Подожди. Я взял её за руку. – Останься сегодня дома. Она грустно посмотрела на меня

У меня работа...

– Сегодня воскресенье, ты работаешь 5 на 2, и вчера была на работе, у тебя законный выходной, отдохни. Она отвела взгляд в сторону Комачи – Нам не нужны деньги сегодня. – Нам нужна ты. Она молчала. – Мы... хотим провести с тобой время, ты всегда работаешь, мы тебя не видем, мы знаем что это чтоб у нас было всё, но мама, но нужна ты, здоровая ты, ты рядом с нами хотя бы по выходным – Комачи тоже. Комачи тихо кивнула.

Да... мама, пожалуйста.

Мама сжала губы.

Я просто хочу,

чтобы вам было хорошо...

– Нам будет хорошо, если ты рядом. – Хотя бы один день. Тишина. Она выдохнула.

...Хорошо.

Я останусь.

Эти слова были всем что мне нужно, это время, время с мамой и сестрой, то чего я должен был сделать ещё давно. Комачи улыбнулась. Я закрыл глаза. На этот раз от облегчения. Всё время до обеда я провёл с семьёй, затем мы поели и смотрели фильмы, играли в настольные игры, Мама действительно осталась дома. Я посмотрел на телефон. До первого сентября оставался один день. Теперь я точно понял, где нахожусь. Пока я наслаждался этим моментом в моей голове зрела только одна мысль. —Хироши Хаяма, я убью тебя в любом случае. Моя цель была установлена, несколько раз я мог его убить, но обстоятельства играли против меня, гдето ему удавалось меня обхитрить но теперь я знаю, что ему нельзя верить, я уничтожу тебя, твою империю, твою жизнь, тебе конец в любом раскладе. Думал я, пока перед моим лицом стояла картина. В моих руках была Катана, человек на против истекал кровью, Хироши Хаяма, прикрылся собственными сыном, затем венил меня в его смерти, Юкиношита держа на руках "их" ребёнка, потеряла дар речи, тогда я убил всех... Но не того кого мог. У него было много козырей, но я теперь знаю всю его колоду, теперь почти все козыря у меня, и я знаю что с ними делать.