Любовь в тишине

Мы вышли из кафе, когда стемнело. Улицы Питсбурга были пустыми. Мы шли рядом, иногда наши плечи касались. Я чувствовала его тепло. Слышала его дыхание. Он не держал меня за руку — мы шли просто рядом, но этого было достаточно. — Ты где остановился? — спросила я. — В гостинице. Недалеко отсюда. — Надолго? — Думал на два дня. Может, останусь дольше, если ты не против. Я посмотрела на него. В его глазах была надежда. — Мама уехала на конкурс, — сказала я. — Я одна дома. — Я не хочу, чтобы ты думала, что я приехал только за этим, — сказал он быстро. — А зачем ты приехал? — Увидеть тебя. Поговорить. Просто быть рядом. Мы остановились у перекрёстка. Горел красный свет. Машин не было, но мы ждали. Не знаю, почему. Может быть, потому что не знали, что делать дальше. Может быть, потому что боялись перейти на другую сторону. — Я рада, что ты приехал, — сказала я. — Правда? — Правда. Он улыбнулся. Я улыбнулась в ответ. — Пойдём ко мне? — спросила я. — Посидим. Поговорим. Я чай сделаю. — Хорошо, — сказал он. Мы пошли к моему дому. Я чувствовала его рядом. Слышала его шаги. Видела его тень на асфальте. Дом был тёмным, когда мы зашли. Я включила свет на кухне, поставила чайник. Бритен сел за стол, смотрел на меня. — Ты часто бываешь здесь? — спросил он. — Когда не на съёмках. Это мой дом. Я здесь выросла. — Расскажи, — сказал он. — О чём? — О твоём детстве. О том, как ты жила до того, как мы встретились. Я села напротив него. Чайник закипел, я заварила чай, поставила чашки на стол. — Что ты хочешь знать? — спросила я. — Всё, — сказал он. — Я хочу знать всё. Я смотрела на него. В его глазах не было насмешки. Не было жалости. Только любопытство. — Я танцевала с трёх лет, — сказала я. — Мама водила меня в студию. Сначала я просто бегала по залу, потом начала учиться. В пять лет я уже выступала на конкурсах. — Твоя мама хореограф, да? — Да. Она учила младшие группы. Я всё время была в студии. После школы бежала туда, делала уроки между репетициями. Иногда засыпала на коврике в углу, пока мама ставила номера. — А отец? — Его не было рядом, — сказала я. — Он ушёл, когда мне было два года. Мама растила меня одна. Я почти не помню его. Только фотографии. — Мне жаль, — сказал он. — Не надо. У меня была мама. И танцы. Мне хватало. — А потом ты попала в шоу? «Dance Moms» вроде назывался? — Да. Мне было одиннадцать, когда меня заметили. Эбби Ли Миллер сказала, что у меня есть огонь. Мама плакала от счастья. — Ты скучаешь по тем временам? — Иногда, — сказала я. — Это было безумие. Камеры везде, мамы орут, Эбби орёт. Но я научилась работать на износ. Научилась не сдаваться. Он слушал внимательно. Не перебивал. Не смотрел в телефон. — А потом ты начала петь, — сказал он. — Откуда ты знаешь? — Я смотрел твои видео. На YouTube. Ты выложила несколько песен. — Ты смотрел? — Да. Ты очень талантлива, Стасси. Я не понимаю, почему ты не занимаешься музыкой серьёзно. — Потому что я актриса, — сказала я. — Это моя работа. А пение и танцы — это для души. — Может быть, когда-нибудь ты запишешь альбом. — Может быть, — сказала я. Мы пили чай. Говорили ни о чём. О его семье, о его сестре Карли, о том, как он впервые попал на пробы к Кэмерону. Всё было как всегда. И не как всегда. — Стасси, — сказал он. — М? — Я хочу тебя кое о чём спросить. — Спрашивай. — Ты боишься? — Чего? — Меня. Этого. Всего, что между нами происходит. Я смотрела на него. В его глазах был страх. — Боюсь, — сказала я. — Боюсь, что ты уйдёшь. Боюсь, что ты останешься, но будешь жалеть. Боюсь, что я недостаточно хороша для тебя. — Ты более чем достаточно, — сказал он. — Ты слишком хороша для меня. — Не говори так. — Почему? — Потому что это не правда. — Это правда, — сказал он. — Ты талантливая, красивая, умная, добрая. А я… я тот, кто не может решиться. Я тот, кто заставляет тебя ждать. Я тот, кто боится. — Ты не боишься, — сказала я. — Ты просто не знаешь, чего хочешь. — Я знаю, чего хочу, — сказал он. — Я хочу тебя. Я всегда хотел тебя. Я просто не знаю, как быть. — Тогда не будь, — сказала я. — Просто будь. Здесь. Со мной. Не надо ничего решать. Не надо ничего обещать. Просто будь. Он встал, подошёл ко мне. Я встала. Мы стояли друг напротив друга. — Стасси, — сказал он. — Что? Он не ответил. Он поцеловал меня. Нежно. Медленно. Будто у нас было всё время мира. Я ответила. Я чувствовала его губы, его руки, его дыхание. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я тоже, — прошептала я. Мы стояли на кухне, обнявшись. Чай остывал в чашках. За окном темнело. — Останься, — сказала я. — Сегодня. Не уходи в гостиницу. — Ты уверена? — Уверена. Он улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.

***

Мы лежали на моей кровати в темноте. Он обнимал меня, прижимал к себе. Я чувствовала его сердце — оно билось ровно, спокойно. Будто наконец-то нашло своё место. — Стасси, — сказал он. — М? — Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, что скажут люди. Я не знаю, что скажет Кэмерон. Я не знаю, что скажут таблоиды. Но я знаю одно. — Что? — Я люблю тебя. И я хочу быть с тобой. Всегда. — Всегда, — повторила я. — Это долго. — Я подожду, — сказал он. — Я умею ждать. Я засмеялась. — Ты ждал восемь лет, — сказала я. — Это достаточно. — Я ждал бы и дольше, — сказал он. — Если бы знал, что ты меня дождешься. — Дождалась бы, — сказала я. — Я всегда ждала. Он обнял меня крепче. Я закрыла глаза. Я чувствовала его тепло. Его дыхание. Его руки, которые обнимали меня. Я знала, что завтра будет новый день. Что он уедет. Что мы снова будем далеко друг от друга. Что будут вопросы, сомнения, страхи. Но сейчас, в этот момент, он был мой. И это было всё, что имело значение. Утром я проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам. Я открыла глаза. Бритен сидел на краю кровати, смотрел на меня. За окном было светло — я проспала несколько часов. — Ты как? — спросил он. — Нормально, — сказала я. — А ты? — Не знаю, — он улыбнулся. — Я не спал. — Почему? — Боялся, что это сон. Боялся, что если засну, то проснусь и тебя не будет. Я села. Он убрал руку. — Я здесь, — сказала я. — Я никуда не уйду. — Обещаешь? — Обещаю. Он улыбнулся. Я улыбнулась в ответ. — Ты голоден? — спросила я. — Немного. — Пойдём, я сделаю завтрак. Мы встали. Я натянула старую футболку, он — джинсы. Мы вышли на кухню. Я включила плиту, поставила сковороду. — Ты умеешь готовить? — спросил он. — Немного. Яичницу могу. И спагетти. Мама научила. — Спагетти — это хорошо. — В следующий раз, — сказала я. Он посмотрел на меня. — В следующий раз? — Ты же не уезжаешь сегодня? — Нет, — сказал он. — Сегодня я никуда не уезжаю. Я улыбнулась. Он улыбнулся в ответ. Мы позавтракали. Сидели на кухне, пили кофе, говорили ни о чём. О погоде, о его семье, о том, что Карли сдала экзамены. Всё было как всегда. И не как всегда. — Стасси, — сказал он. — М? — Что мы делаем? — Не знаю, — сказала я. — Наверное, просто живём. — Просто живём, — повторил он. — Это звучит хорошо. — Да, — сказала я. — Хорошо. Он взял меня за руку. Я не выдернула. Мы сидели на кухне, держась за руки. За окном светило солнце. Птицы пели. Я не знала, что будет завтра. Не знала, уедет ли он. Не знала, вернётся ли. Не знала, решится ли на что-то. Но сейчас, в этот момент, он был рядом. И этого было достаточно.