Тепло, которое не обжигает
29 марта 2026 г., 18:11
Комната Рейнхарда оказалась неожиданно скромной для величайшего рыцаря королевства. Широкая кровать с простым балдахином, письменный стол, заваленный книгами, стойка для доспехов. Никаких золотых безделушек, никакой помпезности. Камин уже горел — слуги, должно быть, подготовили всё заранее.
— Раздевайся, — сказал Рейнхард, отпуская его руку.
— Эй, полегче! — Субару попятился, прижимая к груди плащ. — Я, конечно, польщён, но…
— Субару. — Рейнхард вздохнул с лёгким раздражением. — Твоя одежда промокла настолько, что из неё можно выжимать ведро. Я дам тебе сухое. Всё. Без скрытых смыслов.
Он отвернулся к шкафу и начал рыться в полках. Субару с минуту колебался, потом скинул куртку, стянул прилипшую к телу рубашку. Кожа покрылась мурашками — то ли от холода, то ли от неловкости.
Рейнхард, не оборачиваясь, протянул ему аккуратно сложенный комплект: мягкие штаны и рубашку из тонкого хлопка.
— Это моё. Тебе будет великовато, но лучше, чем мокрое.
Субару быстро натянул одежду. Ткань пахла травами и чем-то неуловимо "рейнхардским" — чистотой и спокойствием. Он чувствовал себя чужим в этом запахе.
— Готово, — буркнул он.
Рейнхард обернулся. Осмотрел его внимательно — с головы до ног — и кивнул с едва заметной улыбкой.
— Иди к камину. Я сейчас.
Он вышел в смежную комнату и вернулся с большим полотенцем. Субару уже сидел на пуфике перед огнём, вытянув руки к пламени. Рейнхард опустился на колени у него за спиной и набросил полотенце на его мокрые волосы.
— Что ты делаешь? — напрягся Субару.
— Вытираю тебя. Сиди смирно.
И Рейнхард принялся аккуратно, осторожно промокать его волосы, массируя кожу головы кончиками пальцев. Это было так неожиданно, так… нежно, что у Субару перехватило дыхание.
— Ты не должен, — выдавил он. — Я сам могу.
— Можешь. Но не сделаешь. — Рейнхард говорил спокойно, будто обсуждал погоду.
— Ты слишком занят тем, чтобы себя ненавидеть. Поэтому я позабочусь о тебе сегодня.
Субару сжал пальцы в кулаки.
— Зачем? Зачем тебе это? Я тебе никто. Просто назойливый парень, который постоянно влипает в неприятности.
Рейнхард перестал вытирать. Откинул полотенце в сторону и сел рядом на пол, прислонившись спиной к пуфику.
— Знаешь, — начал он тихо, глядя на огонь, — меня с детства учили, что я должен быть совершенным. Что я не имею права на слабость. На ошибки. На сомнения. Потому что я — Святой Рыцарь, опора королевства.
— Ну, это правда, — буркнул Субару.
— А знаешь, что я чувствую на самом деле? — Рейнхард повернул голову, и их взгляды встретились. — Я чувствую себя клеткой. Красивой, золотой клеткой, в которой заперли человека. Все смотрят и восхищаются, но никто не видит, что внутри — пустота.
Субару замер.
— А потом появился ты, — продолжил Рейнхард. — Такой… живой. Неуклюжий, громкий, постоянно ошибающийся. Ты падаешь, встаёшь, снова падаешь. Ты орёшь на врагов, плачешь на плече у друзей, смеёшься над своими же провалами. Ты… настоящий.
— Это не комплимент, — слабо возразил Субару. — Это диагноз.
— Это самое ценное, что я видел в жизни. — Рейнхард взял его руку, лежавшую на колене, и переплёл их пальцы. — Ты для меня — свет. Грязный, колючий, но живой. Ты единственный, кто смотрит на меня не как на божество. Ты видишь Рейнхарда. Просто Рейнхарда.
У Субару задрожали губы.
— Но я… я ничего не умею. Я слабый. Я постоянно нуждаюсь в спасении.
— А я умею спасать. — Рейнхард поднёс его ладонь к своим губам и легонько поцеловал кончики пальцев. — Мы подходим друг другу. Ты даёшь мне смысл. Я даю тебе защиту.
— Это звучит как сделка, — прошептал Субару.
— Это звучит как начало чего-то, что я боюсь назвать, — ответил Рейнхард. — Потому что если назову — отступать будет некуда.
Он отпустил руку и поднялся. Протянул ладонь.
— Ложись спать. Ты измотан. Завтра поговорим.
Субару послушно лёг на кровать. Рейнхард укрыл его одеялом, поправил подушку. И, помедлив, сел на край.
— Можно я… останусь здесь? — спросил он. — На случай, если тебе приснится кошмар.
Субару хотел сказать «не надо», но вместо этого кивнул.
Рейнхард выключил свет, оставив только тлеющие угли в камине. Лёг поверх одеяла, на самом краю, не вторгаясь в личное пространство. Но через минуту Субару сам подвинулся и уткнулся носом в его плечо.
— Не говори никому, — пробормотал он.
— Никогда, — ответил Рейнхард и осторожно обнял его.
Так они и уснули — вдвоём на узкой кровати, под треск догорающего огня. Без поцелуев. Без признаний. Просто два одиночества, которые нашли друг друга.
