муха и янтарь

какую-то не очень значительную, но все же достаточно весомую часть собственного праздного досуга тэхен тратит на то, чтобы выяснить, кто же такая «дженни ким» глазами обычного обывателя. километры новостных сводок, многочисленные видео с выступлений, твиты и посты на форумах, складываются в разрозненную картину, как будто кто-то неаккуратными, грубыми швами сшил из лоскутов стеганное одеяло. пусть тэ и привык к тому, что в их деятельности искренность редко допустима, и практически всегда играет скорее во зло, чем во благо, поддернутая вуалью легких «скандалов» фигура джендык не имела ни четкой формы, ни внятного содержания, и расползалась на экране его монитора, стоило лишь прищуриться — настолько не выдерживала давления. ограничивать людей категориями — не самое лучшее решение, но всегда следовало идти от общего к частному, а что есть более «общее», чем категория, собранная из грубых мазков? сам тэхен понимал, что редко какой скандал не имеет под собой совершенно никакого крепкого повода — в конце концов, это публику можно было откровенно дурить покупными статьями, запущенными на форумы покупными «вирусными» видео и «честными» мнениями стаффа — но закулисье всегда бурлило сплетнями, которые практически всегда в той или иной мере подтверждались. в их же группе за сплетни отвечал один и тот же человек.

вы:

что знаешь о дженни ким?

jimjim: женщин в этом чате еще не обсуждали… ничего хорошего а что?

вы:

поподробнее?

jimjim: снобистая сука с купленной карьерой из кругов, приближенных к чеболям но там источник достаточно ангажированный, какая-то экс бывшая бывшего… только я не помню чья конкретно, в этих половых трудностях ногу сломаешь мы даже лично никогда особо не пересекались вроде бы, я по крайней мере не помню но я пару раз видел ее, когда она стаффом своим крутила, дамочка с яйцами, но ее менеджеры ей в рот заглядывают и слово лишнее сказать бояться сам понимаешь — чеболи. могу поузнавать поподробнее, но только если ты расскажешь, откуда такой интерес к представителю женского пола ㅋㅋㅋ

вы:

не понимаю, о чем ты

jimjim: естественно

***

тейлор начинает работу над его сольным дебютом настолько быстро, что это вызывает у него подозрения насчет того, не «воспользовались» ли им, чтобы удачно провернуть сделку по убийству одновременно двух зайцев.

его добавляют в несколько разных чатов с разными людьми, имена которых он едва может вспомнить, он ежедневно ходит на разнообразные бизнес-встречи, на которых его цель сводится к максимально простому — ткнуть пальцем в наиболее понравившийся из всех вариант. в такие моменты тейлор всегда находится у него за спиной, как незыблемое напоминание о том, что окончательные решения в этой комнате принимает именно она. он не слишком протестует, потому что по большому счету, ее критические замечания или вопросы бьют в ту цель, о которой он даже не задумывался еще две минуты назад. определенная лирика ей мгновенно отвергается, с пометкой, что это может вызвать «скандал», ей хватает двух быстрых взглядов, чтобы отвергнуть многочасовые мудборды, над которыми последнюю неделю работала команда из трех человек — потому что это «проблемно». проблемы артистов равно проблемы компании. проблемы компании равно проблемы тейлор. а сильнее всего тейлор ненавидела проблемы и тех, кто их доставляет. в общем и целом, в тот период он свободно плывет по течению, позволяя теплым волнам прибить себя к судьбе ведомому берегу. он понимал, что отчасти инфантилен, позволяя людям делать большую часть работы за себя, ведь, в конце концов, это его первый альбом, и он должен принимать в нем более активное участие. но ему нравилось, что в большую часть песен взяли его старую лирику, которая была отражением его мыслей в тот или иной период жизни. кто-то мог посчитать, что этого недостаточно, чтобы считаться «борцом» за собственное творчество, но он считал иначе. не так страшно не быть бойцом, страшнее всего — всю жизнь пытаться натянуть на себя роль, которая тебе не по размеру, и уверять всех вокруг, что швы не расходятся, нигде не давит, и просто нужно «разносить». во время итоговой сессии по выбору песен в альбом, он пробежался взглядом по чистовым заголовкам лирики, моментально узнавая одну из песен, которая еще пару недель пылилась у него в записной книжке. кажется, эти строки были написаны на второй или третий год после дебюта, — он даже сейчас мог вспомнить, о ком конкретно писал их. — эту песню назовем «j» и она точно будет первой в альбоме, в качестве интро, — тейлор бросила заинтересованный взгляд на строки под его пальцем. строчки расползлись по столу, но ей хватило пары секунд, чтобы понять, о чем конкретно эта песня. — любовь. с нее все началось. — «j»? — она расползлась в торжествующей улыбке. — «любовь»? ты быстро учишься. молодец! — и, уже отвернувшись. — утверди. и обязательно упомяни об этом в пресс-релизе… дальше он не слушал, понимая, что его «j» имеет совершенно иной смысл. но человеку, который никогда не любил, это бесполезно доказывать.

***

джендык занимается своим альбомом — за несколько недель он видит ее всего лишь дважды, один раз буквально мельком. он попадает с тейлор в какое-то местное новомодное кафе, отрывшееся совершенно недавно. это не публичный выход, но людей вокруг слишком много. тейлор следует своей обычной тактике игнорирования факта его существования, пока она решает важные бизнес-вопросы, поэтому он оказывается предоставлен сам себе — мнется возле бара, опрокидывает пару шотов, и уже просматривает в телефоне ближайшее такси до дома, чтобы незаметно улизнуть, когда где-то сбоку мелькает копна чужих блестящих волос. он поворачивается за этим искусственным блеском, но фигура уже скрылась за очередным поворотом. словно заколдованный, он следует за ним, едва замечая, куда именно — это похоже на мимолетное наваждение, которое в момент сводит тебя с ума, но избавившись от него, ты не можешь понять, почему и как повелся на него. блеск ведет его в местную курилку — там, закинув ногу на ногу, на каком-то парапете, практически развалившись, сидит джендык. плотные черные колготки обнимают ее ноги, а сама она заматывается в какую-то кожаную куртку, которая на три размера больше нее. сигарета между ее тонких пальцев едва заметно дрожит, когда она пытается прикурить ее от едва живой зажигалки. — в сеуле кто-то курит нормальные сигареты? — он хлопает себя по карманам жакета, доставая из нее зажигалку. — такие девушки как ты давно должны были перейти на поды, нет? — заткнись нахуй, — она запрокидывает голову, молча плача и глядя в потолочную лампу. ее тон не течет, а сама она выглядит так, будто подставила лицо соленому бризу — только по ее щекам струятся тонкие дорожки. ни ее мимика, ни голос не выдают, насколько она в истерике — только соленая вода, текущая по практически восковому лицу. — херов умник. — грубо. он замолкает, от неловкости, не зная куда себя деть. у него нет сигарет, и просить их у джендык он не решается, поэтому просто молчаливо парит рядом с ее недвижимой фигурой. это все напоминает сцену мыльной оперы, но с каких-то пор это его жизнь. — как есть, — она отвечает не сразу, маринуя ответ в своей голове. ее истерика накатила, как волна, и тут же спала — она наконец вставляет сигарету в рот, затягиваясь. ее лицо мокрое, как будто ее щедро облили водой, но она ничего не делает с этим, лишь опуская лицо от потолка к своим ногам. — ты меня преследуешь? влюбился? знай, что меня не интересуют сомневающиеся геи, вас таких в индустрии как собак не стрелянных. он криво улыбается. пару минут между ними висит тонкая, звенящая тишина — она двумя движениями докуривает, сминая окурок о подошву собственных ботинок, и тяжело поднимается. в декоративном зеркале неподалеку она промакивает лицо сухой салфеткой, вытащенной из собственного кармана, пока он молча наблюдает за ее сборами. каждое ее движение выверено и доведено до автоматизма, при этом сложно отрицать, что ее мысли где-то совершенно в другом месте. — у тебя где-то потайной карман? — с робким интересом спрашивает он, замечая, как она подкрашивает губы быстро вытащенным блеском. — кармашки не выглядят вместительными. — это ты еще не знаешь, что в лифчике у меня нала ровно столько, чтобы хватило уехать из страны хоть через два часа, — она продолжает выводить аппликатором ровный слой блестящего масла поверх губ. — и три карты. — это с современной доступностью платежных сервисов? — сразу видно человека, которому никогда не блокировали карты мамочка. — что вообще за встреча могла состояться в таком месте в таком виде? — он окидывает быстрым взглядом. — ты не перепутала мероприятия? — нет лучше тактики собственного бессилия, чем партизанская война, — она подошла впритык к нему. от той джендык, что еще пару минут назад заливалась слезами, не осталось и следа. — я своего рода плесень, ким тэхен. кроюсь в щелях и медленно отравляю. — ой, как нам страшно. — страшно тебе будет, если у диспатча хватит-таки совести и денег чтобы выкупить видео с местных камер наблюдения или когда моей матери не слишком понравится та игра, что я подпольно веду. а пока да, тэхен, — тебе совершенно не страшно.

***

первые зародыши начинающегося скандала проклевываются на местячковых фанатских форумах в качестве не то догадок, не то предположений. как бы сильно аудитория не пыталась убедить всех в обратном, но фанаты имели поистине собачий нюх на всякого рода блудняки. не зря отдел масс-медиа, а конкретно раздел мониторинга фанатского контента так чутко реагировал на малейшие волнения — кто знает, когда именно один твит знаменует собой начало массового апокалипсиса? статьи выходят без конкретики, исключительно «обсуждения», где их «пара» используется в качестве одной из них, но когда тейлор ранним пятничным утром читает ее с экрана своего планшета, она практически мурчит от удовольствия: — красота! могут, когда хотят, — он игнорирует ее довольный рокот, быстро пролистывая на ее ноутбуке черновики собственных аутфитов для съемки на следующей неделе. — надо дать им премию. — внести разнообразие между подзатыльниками? — ничего ты не понимаешь, — она отставляет чашку с кофе в сторону, разворачивая к нему экран — на нем он смутно угадывает один из форумов, которые так любил когда-то чонгук, и одно из своих фото, которое в коллаже соседствует с фотографиями других знаменитостей. — надо сформировать и закрепить в чужом сознании нужный нарратив, чтобы когда появились более конкретные слухи, это вызвало у людей реакцию не в стиле «что? откуда это?», а «мы всегда знали!». — и что это даст? — люди обожают быть правыми в своих догадках, даже если догадки эти не только вымышлены, но и тщательно разжеваны и положены публике в рот, — тейлор вытягивает ноги под столом, практически съезжая со своего кресла. — даже фотографии! вы оба в красном на них, и между вами публично гораздо больше общего, чем тебе кажется на первый взгляд. — не уверен, что я всю жизнь добивался именно этого. — дженни хорошая девочка, присмотрись к ней, — он кривится. — и не надо делать такое несчастное лицо. откровенно утомляет работать с человеком, который настолько боится женщин. — не работайте, — недовольно буркнул он и отвернулся. — ты сам пришел ко мне, не нужно сейчас делать из себя жертву, — он продолжил, не видя, пролистывать многочисленные фотографии, даже в порядке бытового интереса не пытаясь представить себя в этой одежде. в конце концов, и без того было понятно, что его выбор в очередной раз «учтут», но на самом деле просто молча проигнорируют. курицу не спрашивают, какое сено она хочет в своем курятнике. — через пару дней поедете на чеджу. вместе. — с какой это радости? — стратегическое планирование, — он вновь развернулся к ней лицом. — нам нужен крупный скандал, без личного участия, на основе догадок, его не развернешь. на секунду его обуяло совершенно невыносимое желание устроить скандал. повысить голос, вскочить, опционально — опрокинуть стул. по коридорам понестись в сторону кабинета генерального, требуя тейлор сначала линчевать, а потом уволить. но только на секунду. — это ненормально, даже если это скандал, я не хочу чувствовать себя животным, которое повели на верёвке на случку. — тэхен, как ты думаешь, чем я сегодня занималась все утро? он совершенно не понял вопрос, поэтому на пару мгновений замер: — что? — сегодня утром я целых три часа обзванивала всех знакомых режиссеров, кто мог бы отснять нам маленький рекламный ролик, потому что поведясь на разговоры так называемых коллег, я по незнанию наняла алкаша, который обожает на предоплату проектов уходить в творческие запои, — ее тон едва ли можно было отличить от демонического шипения. — да, отчасти это моя вина, но я откровенно заебалась от кого-то вроде тебя слышать бесконечные страдания о том, как несправедлив мир. ты самостоятельно! я подчёркиваю! самостоятельно! принял ряд решений, ради которых мне приходилось без конца перерабатывать, унижаться и стелиться перед людьми, которых я ненавижу, а сейчас пытаешься разыграть из себя оскорбленную невинность? — почему пытаюсь? — потому что нет ни единой причины, почему взрослому мужчине настолько претит один факт того, что его, о ужас! заподозрят в отношениях с молодой девушкой. самому не смешно? — но… — он не успел ничего сказать, как вновь был перебит. — чеджу и точка.

***

чеджу в этот сезон оказывается вполне сносным — он подставляет лицо соленому морскому бризу, пока джендык, замотанная по аналогии с любимейшей наложницей китайского императора в три слоя ткани, уныло сосет свой айс-кофе. — вообще про себя статьи не читаешь? — что? — он удивился, что «помеха справа» решила напомнить о своем существовании таким незамысловатым образом. в силу своего, отчасти невыносимого, характера, джендык сама принимала решение, будет ли она взаимодействовать сегодня с миром. и если будет, то в какой форме. мнение челяди, вроде тэхена, ее не интересовало, поэтому он имел сомнительное удовольствие либо быть игнорируемым ей днями, даже по их «деловому вопросу», будучи посланным автоматическими ии-шными ответами к ее менеджеру (ключевое слово: посланным), либо заваливался бесконечным спамом. — статьи, говорю, про себя вообще не читаешь? зря, общественное мнение как женский оргазм — всегда должно быть под чутким наблюдением. — меня женские оргазмы мало интересуют. она язвительно скривилась: — ну естественно, — пару секунд она молчала, начав активно тапать нарощенными ногтями по эрану своего айфона. — вот, слушай. «ким тэхен и ча ыну: такие разные, но такие сиятельные вижуалы своего поколения». — решила испортить мне видимость отдыха покупными статьями от тейлор? вау, невыносимо, верните деньги. она не повела и ухом: — комментарий первый. сравнивать ча ыну и ким тэхена это все равно что сравнивать наследного принца и крестьянина, весь день до заката солнца выращивающего рис в поле. комментарий второй. кожа ыну — китайский фарфор, кожа тэхена — жженый сахар. комментарий третий… — мне нравится жженый сахар. — кто бы сомневался, — она отложила телефон, вытягивая ноги под навесом. где-то в метрах от них шумела угрюмая вода, но тэ едва ли обращал на вероятную непогоду внимание. — солнцезащитного крема побольше мажь, не хочу потом от моих любимых блядюг читать ехидные статьи о «госпоже» и ее крепостном, который от солнца головы не опускает. — корейцы же известны, как белоснежные эльфы, поднявшиеся из самых подземелий, которых лучи солнца не касались отродясь. — это уже твои проблемы. почему ты еще не втираешь крем в руки? усерднее! пока мы «встречаемся», будь добр, соответствуй! она открыто засмеялась, как будто пошутила самую смешную шутку в мире, снова возвращаясь к своему телефону. — занимательно, что ты думаешь, что проблема во мне, который предпочитает игнорировать покупных троллей на помойных форумах, а не в тебе, которая ради сотни кликов готова заниматься эмоциональным селфхармом. на секунду он пожалел, что озвучил это вслух, но это чувство тут же прошло, смытое очередной волной. им на двоих потребовалось несколько минут тягучего, черного молчания, которое ползло по венам назревающим скандалом. джендык шумно перемешивала трубочкой стремительно таявший лед в своем стакане, пока не поднялась с лежака. — среди нас здоровых нет, и дай вселенная шанс, чтобы твоей единственной болезнью был ебаный рак кожи, — за его спиной раздались ее босые, гневные шаги по деревянному настилу. она со всей силы швырнула пустой стакан на стол, и по тому с хрустом разлетелись остатки льда и кофе. он выпрямил ноги на шезлонге, вглядываясь в стремительно темнеющее небо. отдыхать с чонгуком ему нравилось больше.

***

остаток их поездки на чеджу прошел в напряжении, которое он с легкостью игнорировал. джендык разговаривала с ним сквозь зубы и только при острой необходимости (в основном, чтобы закатить ему скандал по поводу неправильно лежащей щетки или тарелки в холодильнике), но он не слишком переживал по этому поводу. выходные на чеджу имели под собой единственную цель: собрать удовлетворительный материал для будущего «слива» информации в сми. ради этого требовалось претерпеть ряд неудобств. во-первых, все три дня тэхен спал на диване в гостиной. снимать апартаменты с двумя спальнями было слишком глупым ходом, потому что в ходе контролируемого слива информации они наверняка приманят настоящих журналистов, которым копнуть чуть глубже в подробности истории не составит большого труда. и они наверняка вычислят, в каких апартаментах они проживали, когда и на какой срок. двум «возлюбленным» спалиться на апартаментах с двумя спальнями было бы максимально убого. во-вторых, он уехал на чеджу в гордом одиночестве, тогда как со стороны джендык был верный менеджер ее матери, которого она, с ее же слов, знала «практически всю свою сознательную жизнь» и который был посвящен в грязные подробности планируемой аферы. он занимался всеми бытовыми вопросами, вроде трансфера, жилья и продуктов. но исключительно для джендык. он оказался игнорируем большую часть времени, и впервые за много лет самостоятельно думал, как ему следует вернуться в сеул. попытавшись пожаловаться на возникшую несправедливость, он рискнул заикнуться об этом вслух, на что получил от поверенного ледяное: — уверен, что молодой мужчина вашего возраста стойко перенесет возникшие неудобства. все три выходных, наполненных унылым втыканием в море, экран телевизора и собственный телефон, он благодарил бога, что их «отношения» были притворными. выжить в подобном обществе он считал практически невозможным. в-третьих, ему приходилось игнорировать тот факт, что периодически в кустах, окружающих участок, мелькали объективы фото-камер. и уже через пару часов джендык, как следует затянувшись сигаретой, с собственного ноутбука просматривала многочисленные фото, за которые в условной америке можно было получить судебный запрет на приближение. — скажи спасибо, что я из своего исключительного человеколюбия «случайно» не обеспечу тебе скандал с курением, — она, закинув ноги, продолжала лениво свайпать фото. — хотя стоило бы. у тебя на всех фото такое лицо, как будто тебя заставили лягушку целовать. унизительно. это было четвертым пунктом. для «достоверности» требовались не просто фото, а те фото, на которых они хоть как-то взаимодействовали между собой. путем продолжительного скандала они сошлись на трех позах и ракурсах, которые устраивали их обоих: джендык настаивала на поцелуях на камеру, он едва был готов терпеть объятия. это была единственная битва, которую он выиграл — и на всех фотографиях они только целомудренно обнимались. но беда не приходит одна. его поездка на чеджу не была сверхсекретной тайной, но он предпочитал о ней не слишком распространяться даже среди группы. чем меньше людей знает о его передвижениях, тем ему спокойнее. тем более, что несколько дней вне сеула, с учетом общей загруженности его близких, не должны быть замеченными. в их общем чате он не слишком активничал, в основном отвечая на чужие сообщения по мере необходимости. беда пришла, как это обычно бывало, со стороны чонгука. в воскресенье утром он проснулся раньше обычного, пару минут просверлив взглядом едва занимавшийся рассветом потолок, он уже намеревался перевернуться и продолжить спать на своем неудобном диване дальше. как его телефон оживился раздражающей трелью. обычно он держал звук выключенным, но был ряд контактов, для которых его уведомления были включены всегда. пошарив рукой по полу около своего лежбища, он не открывая глаз принял вызов: — алло? — ты где? вопрос был мало того, что бесцеремонным, но и задан он был таким тоном, что его на секунду пробила дрожь. пару долгих секунд он осмыслял вопрос, держа трубку около уха, и не зная, какой правильный ответ ему следует озвучить. один тон чонгука ясно давал понять, что любой ответ его не удовлетворит. — а что? — не смей отвечать вопросом на вопрос, — голос чонгука, сухой как наждачная бумага и абсолютно ледяной едва не вспорол ему кожу своими острыми краями. — ещё раз. ты где? на долгую секунду он почувствовал себя мужем, которого вот-вот поймают на измене и весь исход дела зависит исключительно от того, насколько нагло и достоверно он может врать. — на съёмках, — наконец брякнул он, резко садясь в кровати. — сам не планировал, но как получилось… — я видел твое расписание. с пятницы и вплоть до вторника у тебя нет никаких мероприятий. ни реклам, ни записей, ни практик. ничего, — голос чонгука понизился практически до шепота. — так где ты, тэхен? после откровенного вранья ответить «дома» было подобно ритуальному убийству, поэтому он продолжил с липовой уверенностью давить на ранее озвученную версию. много выбора у него просто не было. с ней был минимальный шанс, что ему поверят, тогда как метание между версиями вызовет только больше вопросов. — реклама появилась неожиданно, ее просто не успели внести в график, — напропалую врал он. — съёмка скоро продолжится, что ты хотел? — я стою у тебя в квартире и не могу понять, куда именно ты мог деться в четыре утра из собственной постели, поэтому решил позвонить и уточнить, — судя по голосу, чонгук не особо ему поверил, но по какой-то причине решил сменить гнев на милость. — когда ты вернёшься? — завтра, — он сел на диване, опустив ноги на холодный после ночи пол. — завтра днём я вернусь. съёмка долгая. много локаций… — никак не сократить и не ускорить? я только вернулся, и из самолёта сразу к тебе… он не услышал окончание фразы — дверь, ведущая в единственную спальню в апартаментах, открылась и из комнаты высунулась злая шипящая голова джендык: — ты можешь заткнуться? стены бумажные, я каждое твое слово слышу, блядь! он сдался на диване, молясь высшим силам, чтобы чонгук не услышал, чей голос его поливает пурпурным ливнем с самого утра. — зовут к визажистам, мне пора бежать, напишу чуть позже, пока! и едва попав по красной кнопке на дисплее, он устало обмяк на серых подушках. джендык смерила его брезгливым взглядом, прежде чем вернуться в комнату: — жалкое зрелище.

***

публикация @dark_romanсе00 в 19:05 в закрытом разделе «move tt»: пока не забанили. как относитесь к чеджу (вылет 17:20 пятница, придет туда 18:40, возврат понедельник 08:10, посадка 09:45)? номер рейса KE0086 что за школьные каникулы? :) комментарии: @hhhjjj: работа? @dark_romanсе00: @hhhjjj мимо, расписание пустое. птички молчат. @hhhjjj: просто отдых? @dark_romanсе00: @hhhjjj может быть. но подозрительно. проще на машине, чем светиться во всех базах. @mngik: улетел внутри страны без сопровождения? теряете хватку. @dark_romanсе00: @mngik попробуй сам, чучело. билет на рейс был куплен в последний момент, банально не успели. тем более внутри страны. что самое интересное, билет покупал сам, не птичка. та даже не в курсе, что он не в сеуле. @aaa_tae: @dark_romanсе00 в тви фото, летел один, без птичек. @dark_romanсе00: поздравляю с первыми отношениями! м/ж? @aaa_tae: ж? XDDDDDDD @kolikoli: конечно м, лол. там «ж» даже взяться неоткуда, вечный маршрут «дом-работа» и «работа-дом». сыч… @hhhjjj: эра асексуальности закончилась? будем скучать. @hhhjjj: были хоть какие-то предпосылки? @dark_romanсе00: в том-то и дело, что нет. все в порядке нормы. научился скрываться? сомневаюсь. там его спасает только то, что мы еще в адеквате немного… а то так бы и спал с открытыми дверями номера отеля. @dark_romanсе00: пошерстила по знакомым. знаете что? J в те же временные отрезки тоже на чеджу. @kolikoli: да ну нахуй… @slrrrrbbt: @dark_romanсе00 написал в личку, соориентируйте по стоимости информации. [НА ПОСТ ПОСТУПИЛА ЖАЛОБА] [КОММЕНТИРОВАНИЕ ПОСТА ОГРАНИЧЕНО МОДЕРАТОРОМ] [ВСЕ УЧАСТНИКИ ВЕТКИ ПЕРЕДАНЫ НА РАССМОТРЕНИЕ АДМИНИСТРАТОРА ДЛЯ ВЫНЕСЕНИЯ РЕШЕНИЯ О ВИНОВНОСТИ В САСЭНСТВЕ]