Dance for a criminal

Воздух в стерильной VIP-палате пах лекарствами и тишиной, но для Аарона Хотчнера он был густ от ненависти и невысказанных чувств. Две недели боли: швы, антибиотики, воспоминания о холодном лезвии, впивающемся в кожу. Джордж Фойет — маньяк-убийца — напал на него в собственном доме и порезал ножом. Но не добил его. Вместо этого этот псих сам притащил его в больницу, оставив записку: «Ты слишком интересен, чтобы умереть так быстро». Хотчнер знал, почему. Он стал новой целью Фойета, его объектом одержимости. Почему он вообще объявился? Прошлый противник маньяка полицейский Шонесси пошел на сделку: в обмен на покой Фойет затих на десять лет. Но недавно он умер, и Джордж снова взялся за старое. Шрамы на животе и груди ныли глухой, назойливой болью — постоянное напоминание о человеке, который сейчас сидел в кресле у его кровати. Джордж Фойет. Неприметный, как тень. Худощавое подтянутое тело. Седина в темных волосах, острый, изучающий взгляд хищника, который нашел самую ценную дичь. Он пришел вечером накануне выписки, как будто проверяя свои владения. — Прогуляемся, Аарон? — его голос был мягким, почти заботливым. И от этого еще более отвратительным. И он добавил, что в противном случае он устроит резню. Предложил на выбор больницу, школу его сына, торговый центр. И у него ещё припрятана взрывчатка в одном месте. Хотчнер сжал кулаки под одеялом. Хейли и Джек в безопасности — Фойет сдержал слово. Пока. Профайлер кивнул. — Ладно. Куда? Фойет утаил это от него. Хотч быстро сменил за ширмой больничную одежду: переоделся в темный официальный костюм с удлиненным пиджаком. Дорогой, из фирменного магазина. Ему очень шли классические наряды. И простой зелёный галстук под цвет глаз. Вообще то это наряд на работу назавтра. Перед Фойетом он предстал во всем великолепии. Пара движений расчёской, и он уложил черные волосы набок. За последнее время они немного отрасли в области челки. Фойет с интересом наблюдал за его сборами. Аарон спиной чувствовал прожигающий взгляд. У него было нехорошее предчувствие насчёт прогулки с Фойетом. Сделка, от которой он отказался, обернулась не просто местью, а болезненной одержимостью. Фойет хотел не просто убить его — он хотел им обладать. Контролировать. И сейчас, ведя его к лифту, а затем к черному внедорожнику без номеров, он наслаждался каждой секундой этой власти. Черный угнанный джип мчался по ночному городу под поддельными правами. Фойет вел уверенно, напевая под радио. Хотч нацепил темные очки, тем самым скрыл взгляд. Джордж отметил, что ему идут темные авиаторы. Ночной клуб «Тени» сиял неоном: бас гремел, воздух пропитан дымом травы, алкоголем и похотью. Клуб как клуб, каких много. Богатые придурки кидали деньги стриптизершам. Фойет игнорировал женщин — почти. Его взгляд зацепился за одну: гибкую брюнетку на сцене, извивающуюся для долларов. Они с Хотчем немного посидели у бара. Фойет пригубил стакан виски, и алкоголь почти не уменьшился. Хотч не пил, и сидел с ледяным выражением лица. Он снял очки. Хотелось стереть это выражение и увидеть нового Аарона. К нему проявили интерес пара женщин: заметили отсутствие кольца на пальце. И даже несколько мужчин разглядывали его, а один даже пригласил на танец. Аарон вежливо отказался, сказав, что сегодня отдыхает в компании знакомого. Фойет нахмурился, его назвали знакомым. Надо уйти подальше, а то Хотч слишком уж притягательный для местного контингента. При клубе на втором этаже были номера для особо страстных клиентов. Джордж за руку привел Аарона в VIP-комнату, которую снял заранее. Внутри был номер с двумя комнатами: светлый интерьер с мебелью в стиле барокко сочетался с дорогой техникой. Выглядит достойно. Антуража добавлял шест как внизу с танцовщицами. Глаза Фойета загорелись. — Грех не воспользоваться им, — хмыкнул он, — Твой черед, Аарон. Танцуй стриптиз. Для меня. Хотч замер на месте. Горячая волна ярости подкатила к горлу. Он был не вещью. Он был профайлером, руководителем элитного подразделения ФБР. И он был птицей в клетке, которую построил этот маньяк. Играет, — пронеслось в голове Хотча, холодной и ясной, как лезвие. Он играет, чтобы унизить. Значит, и я могу играть. Но по своим правилам. Он медленно кивнул, лицо стало каменной маской, но в глазах — в тех глазах, что видели столько тьмы — вспыхнул расчетливый огонек. Месть будет не грубой. Она будет изощренной. Он заставит этого хищника захотеть того, что никогда не получит. И потерять над собой контроль. Он бесцеремонно толкнул Фойета на широкую кровать. — Сиди. Смотри. В его голосе не было покорности. Была команда. И, к собственному удивлению, Фойет подчинился, устроившись поудобнее, глаза блестели любопытством. Музыка, найденная в музыкальном центре, была медленной, чувственной, с томным саксофоном. Хотч встал в центр комнаты. Он никогда не танцевал стриптиз. Даже перед Хейли. Его интимность была тихой, приватной, принадлежащей только ему. Но он был профайлером. Он знал, как работает желание. Знал о власти замедления, взгляда, недоговоренности. Первым упал на спинку стула пиджак. Затем пальцы — длинные сильные, с коротко остриженными ногтями — медленно, невыносимо медленно, стали расстегивать пуговицы на рубашке. Каждая расстегнутая пуговица обнажала полоску бледной кожи, шрамы, очертания мышц. — Быстрее, — вырвалось у Фойета, его дыхание участилось. Хотч лишь усмехнулся в уголках губ и подошел ближе. Он наклонился, будто собираясь поцеловать, и резким, почти небрежным движением швырнул галстук в лицо Джорджу. — Нетерпеливый, — прошептал он, и его низкий голос вибрировал в тишине комнаты. Он отступил к шесту. Аарон нервничал, не зная что делать. Решил брать техникой исполнения. Небрежно распахнул рубашку на груди и закинул ногу на верх шеста. Отличная растяжка. Потом крутанулся на этом шесте несколько раз, держась руками ближе к середине. Как на пилоне. Он как-то раз видел в одном из дел фотки девиц за шестом, что очень ему сейчас пригодилось. Кажется у него неплохо получилось, раз Фойет наблюдал за ним с тяжёлым дыханием. Этот Хотчнер был невероятно гибким. Фойет впился в него взглядом. Его сильные руки позволяли вращаться вокруг шеста, а ноги вырисовывали плавные изящные движения. Чаще его ноги двигались выше головы, что было необычно, но очень красиво. Просто Хотч ещё не выработал стиль танца. Аарон остановился перевести дыхание и плавно опустил ноги на пол. Его движения были не профессиональными, но невероятно мощными. В них читалась сила, сдержанная агрессия, превращенная в нечто гипнотически притягательное. Он не просто раздевался. Он демонстрировал власть над собственным телом, над этой ситуацией, которую Фойет считал контролируемой. Фойет замер, завороженный. Восторг и жадность в его глазах сменились чем-то более глубоким, темным и личным. Он не выдержал, вскочил и прижал Хотча спиной к шесту. Его руки, тонкие и цепкие, как проволока, пролезли под расстегнутую рубашку, нащупав тонкие рельефы шрамов — свою работу, свою метку. Хотч замер. Боль пронзила его, но не физическая. Это было осквернение. И в тот же миг губы Фойета прижались к его. Губы жесткие, навязчивые, с привкусом дешевого кофе и табака. Отвратительные. Но Хотч не оттолкнул его сразу. Он позволил этому поцелую случиться, анализируя, чувствуя дрожь в руках маньяка, его прерывистое дыхание. Он потерял нить. Хорошо. Резким, сильным движением Хотч оттолкнул его ногой в грудь. Фойет с глухим стуком приземлился на спину на матрас. Хотч сбросил рубашку, стоя над ним, как победитель. Взгляд Фойета скользил по его телу с немым обожанием, смешанным с безумием. Аарон лег сверху, своим весом придавив более легкого и костлявого Джорджа. Он наклонился к его уху, губы почти касались мочки, и прошептал хрипло, с ледяной четкостью: — На сегодня хватит. Мгновение тишины. А потом взрыв. — Как?! — зарычал Фойет. Его лицо исказила чистая, детская ярость от отказа. Он ударил. Кулак со свистом рассек воздух и обрушился на скулу Хотча. Звезды взорвались в его глазах, боль, острая и чистая, на секунду вытеснила все. Когда Хотч, оглушенный, упал на бок, Фойет был уже сверху. Его ярость была слепой, животной. Поцелуи больше походили на укусы, оставляя синяки на шее, груди. Он рвал ремень, пуговицы на брюках. Хотч, борясь с накатывающей тошнотой и болью, отключался, уходя в себя, в ту холодную точку внутри, где можно было пережить все. И вдруг… все остановилось. Фойет замер. Его тяжелое дыхание было единственным звуком в комнате. Он отполз, сел на край кровати, опустив голову. Безумие в его глазах угасло, сменившись странной, пугающей задумчивостью. Он не стал продолжать. Не стал превращать эту извращенную игру в окончательное насилие. Джордж сказал, что по-хорошему стоило наказать Хотча за то, что играл с ним. И зарезать пару прохожих ради выплеска эмоций. Но ему понравилось шоу от Аарона, и на первый раз он закроет на это глаза. Прохожие могут вздохнуть спокойно. Про взрывчатку он ничего не сказал, наверно оставил ее на потом. Аарон выдохнул, так как понял, что ему повезло и Фойет не был лжецом. Молча, избегая взглядов, они оделись. Хотчу, которому удалось сохранить брюки, застегнул рубашку и накинул свой длинный пиджак. Фойет так и вовсе был одетым. Он просто накинул свою куртку. Фойет молча довез его до квартиры, остановив машину в темном переулке. — Я вернусь за тобой, Аарон, — сказал он, глядя прямо перед собой в лобовое стекло. — Мы еще не закончили. Мы только начали. Машина растворилась в ночи. Хотч поднялся в свою пустую, темную квартиру. Он не включил свет. Рухнул на кровать, лицом в подушку, которая все еще пахла домом, которого больше не было. На скуле пульсировал свежий синяк. Шрамы на теле горели. Но в его сознании, уже холодном и аналитическом, складывался профиль. Профиль его преследователя. Фойет не хотел просто тела. Он хотел участия. Ответа. Он хотел игры, где Аарон был бы не пассивной жертвой, а… партнером? Противником? И в своей ярости он боялся разрушить эту хрупкую, больную связь, которую сам же и создал. Хотч открыл глаза и уставился в потолок, пронизанный отсветами уличных фонарей. Игра действительно только началась. И теперь Аарон Хотчнер знал своего противника чуть лучше. А знание — это оружие. Очень опасное оружие в руках того, кому нечего терять.