Шрамы чужой свободы

      Темнота. Меня окутывала леденящая тьма. Казалось, я ничего не ощущаю, но вместе с тем все чувства обострились до невозможности. Но сильнее всего на удивление ощущался голод. Железными узлами он стягивал внутренности, отчего казалось, я больше не могу дышать. Кислород действительно не поступал в организм. Я запаниковала перед приближающейся смертью и распахнула глаза, судорожно пытаясь глотать воздух.       Животный страх и разочарование смешались в единое облако чувств, когда воспоминания нахлынули обжигающей волной. В дыхании больше не было необходимости, ведь я умерла.       По крайней мере так я думала, пока не открыла глаза. Последнее, что я помнила — парализующий яд, распространяющийся по телу от шеи к кончикам пальцев, после чего меня поглотила тьма. Вне сомнений, то был последний миг жизни, о котором слагают баллады. Но почему я всё ещё чувствую этот чёртов голод? Сквозь пелену я заметила, что ко мне приближался силуэт.       — С пробуждением, дорогуша, — голос мне был незнаком. В нём сквозили надменные и даже крайне пренебрежительные ноты. Обычно такие интонации вызывают во мне злость, но сейчас всё было иначе. Когда неизвестный оказался достаточно близко, зрение уже вернулось и я увидела перед собой вампира.       — Касадор, — я почти выплюнула эти слова. Мне не доводилось встречать его раньше, но была уверена в своей правоте. Именно таким его описывал Астарион во время одного из своих немногочисленных моментов откровений. Воспоминания о вампире больно царапнули в груди. Скорее всего, он уже знает, что я здесь. Что он чувствует? Теперь в его плане по убийству Касадора я не соратница, а помеха и значительно усложнившая всю ситуацию заноза. Это осознание противным холодом распространялось по телу.       Касадор поморщился, словно сказанные слова заляпали его расшитую золотом мантию.       — Ты, должно быть, голодна? — Спросил он с нескрываемым ликованием. — О-о, ты совершенно точно испытываешь жуткий голод, что заставляет внутренности выворачиваться наизнанку. Уже догадываешься, почему?       — Сложно не догадаться, — несмотря на слабость я постаралась вложить в слова как можно больше уверенности. Вампирский голод ощущался иначе: словно после тысячи ударов дубинами от самых ярых ненавистников дроу.       Я дёрнулась в сторону повелителя вампиров, но запястья тут же обожгло. Конечно, он привязал меня, глупо было надеяться на иное. Оглядевшись, я обнаружила, что лежу на каменном полу в подземелье, обнажённая по пояс. Как странно, что я не почувствовала этого раньше. Меня окружали стоячие камни с вырезанными на них символами. Всё указывало на то, что здесь Касадор планирует совершить ритуал. Вряд ли он хотел использовать меня в качестве приманки для Астариона, только если он не решил…       — Видишь ли, обычно мои отродья послушны сразу после пробуждения, но твой случай… особенный, — он постучал пальцем себе по виску, намекая на личинку в моей голове. — Ты не будешь столь же послушной. Видишь ли, мне нужна твоя спина, а добровольно ты вряд ли предоставишь её мне.       Внутри меня всё похолодело. Моя догадка оказалась верна: он собирался сделать меня частью ритуала вознесения вместо Астариона. От осознания того, что я буду причастна к вознесению Касадора и стану очередным гвоздём в крышке гроба свободы Астариона, тошнота подступила к горлу.       — Ясно. Полагаю, завтрак из нового меню для меня не подразумевается? — Я тянула время в надежде, что решение ситуации появится до того, как я умру. Окончательно умру.       — Мне ни к чему твои силы. Это может только добавить сложностей. Слабой дроу-отродья будет достаточно для ритуала. — В его руке блеснул кинжал.       — Но достаточно ли у меня сил, чтобы выдержать твои пытки? Я постараюсь не дожить до последнего символа, уж поверь. — Я усмехнулась, но в душе надеялась, что наконец-то моя вечно всех раздражающая манера общения пригодится.       — Я знаю, что ты пытаешься сделать, дорогуша, но у тебя ничего не выйдет. Ты можешь сколько угодно тянуть время, но не надейся, что Астарион придёт за тобой. Он слишком труслив для этого. — Касадор наслаждался этим моментом. Он провёл пальцем по лезвию кинжала, не касаясь острой части. — Но ежели он заглянет к нам в гости, буду рад снова встретить моего любимого питомца. Больше отродий — больше энергии для моего вознесения. Как ни крути — я в любом случае в выигрыше. Предлагаю на этом оставить разговоры и перейти к делу.       С этими словами он сел рядом со мной и грубо перекатил меня на живот. Ему достаточно было одной руки, чтобы сделать это и не получить сопротивления. Я была слишком слаба. Как же унизительно не иметь возможности противостоять. Холодное лезвие коснулось кожи, и я почувствовала жгучую боль.       Я не сразу поняла, что кричу, настолько агония застилала разум. Мне хотелось отключить все чувства, чтобы не испытывать эту боль. Обострённые вампирские чувства вперемешку с изнуряющим голодом умножали боль. Ослабленное тело реагировало на каждое повреждение с тройной силой и болью отзывалось в каждой клеточке тела. Я мечтала, чтобы это поскорее прекратилось, но Касадор наслаждался. В каждое движение он вкладывал много удовольствия и медленно выводил каждый символ, не торопясь заканчивать узор. Горло саднило, спина полыхала, но сознание не покидало меня. Дар и проклятье вампиризма… И где эти хвалёные способности личинки, когда они так нужны?       — КАСАДОР! Я ПРИШЁЛ К ТЕБЕ! — Крик эхом распространился по подземелью. До боли родной голос принёс с собой облегчение и вместе с тем ужас.       — Астарион… нет… — прошептала я, рассеянным взглядом уловив фигуру возлюбленного. — Зачем…       Касадор остановился. Он убрал кинжал от моей спины и тут же встал, не позволяя оставаться себе в уязвимом положении перед появившимся врагом.       — А вот и возвращение блудного сына! Добро пожаловать домой. — Касадор распростёр руки, словно заботливый отец, что ждал обнять родное дитя. — Мы тебя уже заждались вместе с маленькой дроу.       Я заметила, как обострились черты лица Астариона. Он сдерживал эмоции, опасаясь показать свои слабости заклятому врагу, но я видела в его глазах страх, чувствовала его кожей и иллитидской личинкой. Огромная печаль вдруг тяжёлым грузом опустилась на мою спину, ослабляя влияние боли на разум. Мне было жаль, что Астарион проходит через такой важный момент один. Но ещё больше мне было жаль, что я осложняю ему битву со своим повелителем. Пожалуй, впервые за всё время нашего общения я надеялась, что всё это время Астарион играл со мной, что я не дорога ему, как он говорил совсем недавно. Боги, последний раз он сказал ей об этом в ночь её похищения…       Я попыталась приподняться на локтях, чтобы успокоить эльфа и показать, что в порядке, но так и осталась лежать на камне, не сумев совладать с телом.       — Присоединишься к нам? — Касадор в приглашающем жесте махнул в мою сторону.       — Только после того, как разорву тебя на куски, Касадор! — Имя хозяина прозвучало на его устах словно грязное ругательство, которое можно услышать в лишь в самых гнилых тавернах.       — Впечатляющая смелость. Видимо, мои уроки не прошли даром. Что ж, попробуй, мальчишка. — Вампир улыбнулся, словно разговаривал с маленьким щенком. Он не сомневался в своей победе.       — Р-РА-А-А-А!!! — Астарион бросился на хозяина, вкладывая в свой крик всю боль, страх и отчаяние, которыми было объято его мёртвое сердце. Я увидела в его руке свой боевой посох, который он никогда не использовал в боях. Я даже не была уверена, умеет ли он им владеть, но размышлять об этом не было времени и сил. Мне оставалось надеяться, что голод не остановит вампирскую регенерацию, хоть я и не была уверена, сработает ли та. Я ничего не знала о своём новом теле.       Фокусироваться на окружении становилось всё сложнее, я больше не могла игнорировать боль, которая с новой силой прожигала мою спину. Я сосредоточилась на своих ощущениях, пытаясь не потерять от боли связь с реальностью. Я слышала крики на заднем фоне и лязг оружия. Видимо, Астарион всё же не воспользовался посохом, а перешёл на более привычное оружие. Мой посох так не звенит…       Внезапно я почувствовала, как ко мне что-то подкатилось. Посох! МОЙ посох. Астарион принёс его для меня, надеясь, что он пригодится. Как бы я хотела помочь ему сейчас, а не быть распластанной на холодном камне.       — Ну же, не сейчас! Нет… — Мой голос был похож скорее на хрип, чем на крик, но так я не привлекала к себе внимание. Пытаясь поддерживать себя ободряющими фразами, я пыталась перевернуться хотя бы на бок. Время длилось невыносимо медленно, на фоне парализованного непослушного тела, не желающего подчиняться моей воле, каждая секунда казалась упущенной. Я видела, как Астарион вновь и вновь пытается напасть, но Касадор уже схватил свой посох и преградил ему путь.       Времени больше не было. Я сделала последний глубокий вдох и рывком протянулась к посоху. Когда пальцы сомкнулись на рукояти, я вложила все силы и приподнялась на локте. Мне нужно всего одно заклинание. Только одно.       Сил хватило лишь на огненный шар, но его оказалось достаточно, чтобы нарушить концентрацию Касадора. Этим моментом воспользовался Астарион и вонзил кинжал в сердце хозяина.       В глазах начало темнеть, окружение плыло, но я старалась держать себя в сознании. Я видела, как Астарион наносит удар за ударом своему хозяину, не позволяя ему прийти в себя. Вероятнее всего он использовал яд дроу на своих кинжалах, что я дала ему несколько недель назад. Эти простые размышления держали меня на краю сознания.       Астарион перестал наносить удары, и я вдруг ярко ощутила его намерение и сомнения. Он собирался закончить ритуал вознесения, использовав Касадора. Вампир перевернул парализованного хозяина, намереваясь повторить узор, который выучил наизусть и готов был в точности воспроизвести его на спине Зарра. Он ждал этого месяцами, и вот этот момент настал.       Шокирующее осознание пронзило меня, когда лезвие клинка Астариона мазнуло первые шрихи на спине Зарра. Я не знала, сколько Касадор успел начертить, но ощущала всем своим нутром — я уже стала частью ритуала. И теперь передо мной был выбор — позволить Астариону завершить ритуал и пожертвовать собой ради его цели, или предоставить этот выбор ему. Эльф, вероятнее всего, ещё не понял из-за слепящей ярости, что теперь между нами гораздо больше общего.       — Ас… тарион… стой… — я почти не узнавала в хрипе свой голос и повторила громче, настолько, насколько могла. — Астарион, стой…       Он словно очнулся от забвения и впервые взглянул на меня после битвы. Вонзив клинок с ядом в Касадора, чтобы тот не смог пошевелиться, он бросился ко мне.       — Любовь моя, мне жаль, что я так долго. Позволишь мне завершить месть за нас обоих? — Он нежно погладил меня по щеке, боясь прикоснуться к травмированной спине.       — Ты хочешь закончить ритуал? — почти прошептала я.       — Я должен его завершить. Тогда я смогу стать свободным.       — Астарион, ты должен знать… — я прикрыла глаза, собираясь с мыслями. — Касадор обратил меня в вампирское отродье.       — Он… что? — Лицо Астариона исказила гримаса ужаса и… гнева? Мне так хотелось прикоснуться к нему и успокоить…       — Теперь я тоже часть ритуала…