Папа смотрит на маму так, будто хочет её съесть

В доме Учиха по вечерам обычно царила тишина. Саске говорил мало. Сакура давно научилась понимать его без слов. А Сарада… Сарада говорила ровно столько, сколько нужно, чтобы родители почувствовали себя неловко. Сегодня вечером тишина трещала по швам. Сакура вернулась из больницы позже обычного. Усталость была видна в лёгких тенях под глазами, но она всё равно улыбнулась, увидев накрытый стол. — Саске… ты серьёзно? — тихо засмеялась она, подходя ближе. — Свечи? Саске стоял у плиты, закатав рукава. Он не обернулся сразу. — Ты сказала, что хочешь нормальный ужин дома. Я постарался. На столе было два прибора: простой рис, жареная рыба, овощи. Ничего лишнего. Но две тонкие свечи горели мягким светом. Сакура подошла и обняла мужа сзади, прижавшись щекой к его спине. — Спасибо, Саске-кун. Он слегка напрягся от ласкового обращения, но накрыл её руки своей ладонью. — Мам, папа опять смотрит на тебя так, будто хочет съесть, — раздался ехидный голос от двери. Сарада стояла, скрестив руки на груди, в своей любимой красной кофте. Четырнадцать лет, острый язык и идеальная смесь характера родителей. Сакура отпрянула, покраснев. — Сарада! Ты ещё не в постели? — Я за водой. — Девочка спокойно прошла к холодильнику. — И хочу предупредить: если у вас сегодня «романтический вечер», то постарайтесь не шуметь слишком сильно. У меня завтра важный тест. Саске повернулся. Его тёмные глаза слегка прищурились, но в уголке губ мелькнуло едва заметное подобие улыбки. — Хм. — Это папин способ сказать «не лезь», — перевела Сарада. — Ладно, я пошла в свою комнату. Спокойной ночи. И… не делайте ничего, от чего мне потом будет неловко за завтраком. Она махнула рукой и скрылась в коридоре. Дверь её комнаты тихо щёлкнула. Сакура спрятала лицо в ладонях. — Она становится всё смелее… Саске подошёл ближе, осторожно убрал её руки и посмотрел сверху вниз. Взгляд был тёплым, с тем самым глубоким огоньком, который говорил о безграничной нежности. — Она права, — тихо сказал он. — В чём? — Я действительно скучал по тебе весь день. Они поужинали не спеша, в атмосфере возросшего ожидания. Саске иногда протягивал ей кусочек своими палочками, и Сакура принимала с улыбкой, чувствуя, как между ними растёт тёплая, чувственная нить. Между ними витало приятное, глубокое напряжение — накопившееся за долгий день желание быть вдвоём, в полной близости. Когда посуда была убрана, Саске кивнул в сторону ванной. — Иди первая. Я закончу здесь. Пока Сакура принимала душ, смоченная водой, Саске прошёл мимо комнаты Сарады. Свет был выключен, дверь плотно закрыта. Тишина. Он удовлетворённо кивнул и вернулся в спальню, предвкушение росло. Сакура вышла в простой чёрной майке и шортах, волосы ещё влажные, пахнущие дождём и чистотой. Саске сидел на краю кровати и протянул к ней руку, в его глазах отражалась вся глубина их чувств. — Иди сюда. Она села к нему на колени. Он сразу обнял её, уткнувшись носом в шею и вдыхая знакомый вишнёвый запах, который был для него целым миром. — Ты сегодня долго работала, — тихо произнёс он, его голос звучал как мурлыканье. — Было много пациентов. Один молодой джонин… — Сакура почувствовала, как Саске слегка напрягся. Она улыбнулась и погладила его по волосам, чувствуя его силу и уязвимость. — Он просто долго благодарил. Ничего особенного. Саске отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза, в их глубину, где отражалась вся их история. — Ты ему отказала? — Конечно. Я замужем за самым ревнивым Учихой в Конохе. Он не ответил словами. Вместо этого наклонился и поцеловал её — медленно, нежно, но с той всепоглощающей глубиной, которую она так любила, поцелуй, который говорил о вечности. Сакура ответила, запустив пальцы в его волосы, чувствуя, как их сердца начинают биться в унисон. Поцелуи становились всё теплее, перетекая в неистовую страсть, смешанную с лаской. Саске осторожно опустил её на кровать, навис сверху, не отрываясь от её губ, его взгляд горел предвкушением. Его руки гладили её бока, плечи, волосы, прикасаясь с обожанием. Сакура обняла его за шею, прижимаясь ближе, ощущая его тепло всем телом. Они двигались медленно и очень тихо, их движения были наполнены нежностью и глубоким пониманием. Саске целовал её шрам на лбу особенно долго, словно впитывая в себя её боль и её силу, напоминая себе, что она здесь, с ним, и никуда не денется. Сакура гладила его по спине, чувствуя, как постепенно расслабляется его тело в её объятиях, отдаваясь ей полностью. Всё было наполнено тихой, накопившейся за день любовью, настоящим слиянием душ. — Я так по тебе скучал… — прошептал он ей в волосы, его голос дрожал от переполнявших его чувств. Сакура улыбнулась и крепче прижалась к нему, чувствуя, как их близость становится ещё глубже. — Я тоже… оставайся со мной подольше сегодня. Они уснули обнявшись, в уютном тепле друг друга, дыша в унисон, зная, что нашли свой вечный приют друг в друге. Утро пришло солнечное и немного неловкое. Сакура готовила омлет, напевая себе под нос, её сердце было наполнено радостью. Саске сидел за столом с чашкой чая и смотрел на жену всё тем же тёплым, любящим взглядом, в котором читалось безграничное обожание. Дверь комнаты Сарады открылась. Девочка вышла на кухню в школьной форме, но лицо у неё было подозрительно красным. Она старательно смотрела в пол, её щёки пылали. Сакура сразу заметила. — Сарада? Ты хорошо спала? У тебя щёки горят… Сарада села за стол и тихо вздохнула, её голос был полон смущения. — Я… кое-что слышала ночью. Тишина повисла тяжёлая и густая, наполненная невысказанным. Сакура замерла с лопаткой в руке, её сердце забилось быстрее. — Что именно, солнышко? Сарада подняла глаза. Краснела она ярко, почти как в детстве, вся её юность проявлялась в этом румянце. — Ну… вы не были очень тихими. Я слышала тихий смех, шёпот, как вы разговаривали… и как иногда поскрипывала кровать. Я пыталась не слушать, честно. Даже подушку на голову надевала. Но стены тонкие. Сакура закрыла лицо ладонями и тихо застонала от стыда, её плечи сотрясались. — О нет… Сарада, прости нас. Мы думали, ты крепко спишь. Сарада пожала плечами, но уголки губ слегка дрогнули, выдавая её смущённую улыбку. — Я тоже так думала. До момента, когда услышала, как мама сказала «Саске-кун» таким мягким голосом. Теперь я буду краснеть каждый раз, когда услышу это слово. Саске медленно поставил чашку на стол. Его уши слегка порозовели, выдавая его смущение. Сарада заметила это и ехидно прищурилась, её голос звенел от веселья. — Папа, у тебя уши красные. Это что-то новенькое. — Хм, — только и ответил Саске, но без обычной уверенности, его голос звучал приглушённо. Сакура выглянула из-за ладоней, её глаза блестели от слёз смеха. — Мы… постараемся в следующий раз быть тише. Сарада театрально закатила глаза, но уже улыбалась, её голос звучал как колокольчик. — «В следующий раз»? Мам, пап, вы же взрослые. Я понимаю, что вы любите друг друга. Это даже мило. В смысле, немного неловко, потому что вы мои родители. Но большинство моих одноклассников говорят, что их родители уже даже не обнимаются по вечерам. А вы всё ещё смотрите друг на друга так тепло. Она взяла палочки и начала есть омлет, её движения были полны детской непосредственности. — Просто в следующий раз ставьте барьер. Или предупреждайте меня, чтобы я могла пойти ночевать к Чо-Чо. У неё дома шумно от еды, а не от родительских нежностей. Сакура наконец засмеялась — сначала тихо, потом громче, её смех был заразителен. Саске тоже издал короткий, почти беззвучный смешок, его плечи сотрясались. Сарада улыбнулась шире, её глаза сияли. — Вот видите? Когда вы смеётесь вместе — это самое лучшее. Только не смущайте меня по утрам, ладно? Я ещё растущий организм. Она быстро доела завтрак, встала, чмокнула маму в щёку и кивнула отцу, её сердце было полно любви к родителям. — Я в академию. Не делайте сегодня ничего такого, от чего я потом буду краснеть всю неделю. И папа… постарайся не смотреть на маму так голодно прямо при мне. Уже в дверях она обернулась с лукавой улыбкой, её глаза сияли. — Хотя… если честно, я рада, что у меня такие родители. Даже если иногда хочется провалиться сквозь землю от стыда. Дверь захлопнулась. В кухне снова стало тихо. Сакура посмотрела на мужа, в её глазах светилась нежность. Саске смотрел на неё — нежно и с лёгкой улыбкой, в которой читалось всепоглощающее чувство. — Саске… — мягко начала она, её голос был полон любви. Он встал, обошёл стол, притянул её к себе и поцеловал — медленно и тепло, поцелуй, который обещал большее. — Сегодня вечером, — тихо сказал он у её губ, его голос был полон страсти. — Я поставлю барьер. Чтобы никто ничего не слышал. Сакура улыбнулась и обняла его за шею, чувствуя, как их любовь становится ещё крепче. — Договорились. И на этот раз постараемся, чтобы наша дочь могла спокойно спать. Саске только хмыкнул, но в глазах светилась тихая радость, смешанная с предвкушением. Солнце ярко светило за окном, а в доме Учиха было тепло, уютно и по-настоящему по-семейному, наполненное любовью. Даже когда иногда случались такие неловкие, но очень тёплые утра.