Приезжай

Он пишет это почти на автомате. Не думая о формулировках, не стирая, не перепроверяя — просто как есть, как внутри жжётся и тянет, как будто если не отправить сейчас, то станет хуже. приезжай. Илья долго смотрит на экран после этого одного слова. Слишком коротко. Слишком очевидно. Стирает. Печатает снова. приезжай мне тебя сегодня хочется целовать долго-долго. медленно. Он морщится, но не удаляет. Пальцы дрожат — от усталости или от того, что сам не до конца понимает. Отправляет. И только потом откидывается на спинку дивана, закрывает глаза. Квартира тихая. Слишком тихая. Даже холодильник сегодня будто старается не шуметь. Илья открывает чат снова. а ещё — тихо-тихо, глядя в глаза, говорить слова от которых потом тревожно и горячо. «С ума сошёл», — думает он, но отправляет. Телефон молчит. Минуту. Две. Пять. Илья уже почти убеждает себя, что это было глупо, когда экран наконец загорается.

Шейн: ты пьян?

Илья хмыкает. Илья: нет ещё нет приезжай — проверишь Ответ приходит почти сразу.

Шейн: адрес не изменился?

Илья усмехается, уже чувствуя, как внутри становится теплее. Илья: нет Он откладывает телефон, идёт на кухню. Включает чайник. Потом, подумав, достаёт вино. Потом — ставит рядом ещё и виски. — Что ты сегодня пьёшь?.. — бормочет он себе под нос, повторяя строки, и качает головой. Смешно. И немного страшно. Потому что он правда не сможет сегодня говорить о чём-то простом. Звонок в дверь раздаётся быстрее, чем он ожидал. Илья замирает на секунду, будто даёт себе последний шанс передумать. Не пользуется им. Открывает. Шейн стоит в дверях, как всегда — немного усталый, немного раздражённый, с этим своим взглядом, от которого у Ильи внутри всё сжимается и распускается одновременно. — Ты вообще понимаешь, что пишешь людям в десять вечера? — вместо приветствия говорит он. Илья смотрит на него и вдруг тихо: — Понимаю. Пауза. Шейн чуть щурится, будто пытается считать, шутка это или нет. — И? Илья делает шаг ближе. — И мне тебя сегодня хочется. Шейн зависает. На секунду. На две. — Ты всё-таки пьян, — выдыхает он, но уже не так уверенно. — Нет, — тихо отвечает Илья. — В этом и проблема. Они стоят слишком близко. Слишком. Илья первым не выдерживает — тянется, почти осторожно, будто даёт шанс отстраниться. Шейн не отстраняется. Поцелуй получается именно таким, как он писал — медленным. Долгим. Не жадным, а… нужным. Будто они оба проверяют — это правда происходит? Или сейчас закончится. Илья отстраняется чуть-чуть, но не отпускает. Смотрит прямо в глаза. — Останься, — тихо говорит он. Шейн выдыхает, почти смеётся без звука. — Ты даже не пытаешься звучать нормально, да? — Не могу, — честно отвечает Илья. — Сегодня — не могу. Пауза. Тишина между ними становится густой, тёплой. Шейн качает головой, но всё-таки тянется сам — и целует снова. Уже увереннее. Чуть ближе притягивая. — Ладно, — тихо говорит он в губы. — Я ненадолго. Илья усмехается, почти касаясь его лбом. — Врёшь. — Вру, — спокойно соглашается Шейн. И впервые за вечер Илья улыбается по-настоящему. Потому что всё остальное — правда неважно. Ни время. Ни день. Ни то, что будет потом. Главное — сейчас он здесь.