На краю признания

Исо замер на месте, будто время остановилось. Рука повисла в воздухе, так и не коснувшись Фадиме, словно невидимая стена возникла между ними в последний момент. В груди что-то болезненно сжалось, дыхание перехватило, и волна паники начала нарастать с каждой новой мыслью. Он все испортил. Осознание ударило, словно пощечина. Слишком резко. Слишком отчаянно. Он сорвался, дал волю чувствам, что так долго копились внутри. Проведя дрожащей рукой по шее, Исо сжал пальцами кожу, пытаясь физически ощутить реальность. Паника подступала удушающей волной, но он пытался бороться с ней: «Верни ее» – шептал внутренний голос. Тем временем, Фадиме добежала до комнаты и, захлопнув дверь, прижалась к ней спиной. Дыхание сбилось, сердце колотилось так, словно сейчас выскочит из груди. Она прижала ладони к своим пылающим щекам, пытаясь прийти в себя. В голове снова и снова звучали его слова: «Я больше не могу притворяться…». Они преследовали ее как неотступная тень. Фадиме закрыла глаза, чувствуя, как дрожь сковывает все тело. До слов Ширин она не осознавала, что происходит, — не хотела осознавать. «Я отвела его туда не для того, чтобы он помнил, кто я, — думала она. — А чтобы я помнила. Фадиме осознала, что начала растворяться в теплом взгляде Исо, в звуке его голоса, в ощущении близости, которое становилось все сильнее. В коридоре послышались шаги. Исо подошел к двери и остановился. Он уже решил, что не может больше откладывать этот разговор. Сделав шаг вперед, он прислонился лбом к прохладному дереву, чувствуя, что с каждым вздохом внутри него разгорался огонь – жаркий и неукротимый. – Фадиме… – он произнес ее имя так, словно оно обжигало губы: хрипло, прерывисто, с дрожью в голосе. – Открой дверь. Нам нужно поговорить. Ты ведь сама сказала, что в браке не должно быть секретов и можешь поговорить со мной обо всем. Она замерла. Пальцы судорожно впились в волосы, будто так она могла удержать разбегающиеся мысли. Она медленно отошла от двери, сделав несколько шагов в глубину комнаты. – Уходи, – прошептала она, но голос предательски дрогнул. – Нет, – он говорит громче. – Я больше не стану убегать. И ты не должна. Не от меня. Не от нас. Дверь слегка приоткрылась, он надавил на нее, но не вошел, давая ей выбор. Фадиме сглотнула. Она знала, что если откроет дверь сейчас, то пути обратно уже не будет. Прошлое, оплаченное кровью, больше не сможет диктовать условия ее чувствам. То, что так долго пряталось за детскими страхами и травмами, накопившимися за годы тяжелой вражды между их семьями, вырывалось наружу. Она сделала шаг вперед, потом еще один и одним движением распахнула дверь. Он медленно вошел в комнату, не отрывая от нее взгляда. – Фадиме, – произнес он. Послушай меня. Ты не убивала моего отца. Я не убивал твоего. Мы – не они. Мы не должны нести на себе груз их ненависти, их ошибок. Я смотрю на тебя… — он сделал шаг вперед, — и вижу только нас. Мне все равно, что скажут тени прошлого. Мне все равно, дадут ли нам благословение могилы наших отцов. Я хочу жить сейчас. С тобой. Он сделал шаг ближе. — Я долго наблюдал за тобой… Следил с дрона, когда запускал их на слежку в Кочари. Видел, как ты гоняешь коз по горным склонам, с ружьем в руках: свободная, дикая, настоящая. Видел твою улыбку, ту, что не для всех. И уже тогда ревновал тебя к этому проклятому Эюпхану. Он ходил и кричал на всю округу: «Фадиме — моя!» А я не понимал, что со мной творится… Он сглотнул, будто слова давались с трудом: — Когда я по приказу матери похитил тебя… В тот самый миг я пожалел об этом. Горько и безнадежно. Я видел, как ты страдаешь, но ничего не сделал. До сих пор по ночам я слышу твой крик, когда моя мать отрезала твою косичку. С того момента я поклялся себе: никогда и никому не позволю причинить тебе боль. Никогда. Фадиме слушала, затаив дыхание. Слезы катились по щекам — теплые, соленые, они оставляли влажные дорожки, но она не пыталась их стереть. – Исо… - ее голос звучал еле слышно, и сорвался на всхлип. Он не выдержал. Одним резким, почти отчаянным движением он преодолел оставшееся расстояние и взял ее лицо в ладони. Его дыхание стало прерывистым, взгляд потемнел от страсти, готовой вырваться наружу. – Фадиме… его голос прозвучал так близко, так жарко, что она почти ощутила его прикосновение. Осторожным касанием Исо стер слезы с ее щек. Пальцы слегка дрожали, но движения были нежными, как будто он касался чего‑то невероятно хрупкого. — Я люблю тебя… В следующий миг он обрушился на ее губы. Поцеловал страстно и отчаянно, вкладывая в этот поцелуй все невысказанные слова, всю боль и надежду. Фадиме на мгновение замерла, а затем ответила так же горячо, обвивая руками его шею. Руки Исо мягко скользнули на талию Фадиме, прижимая ее к себе так тесно, что между ними не осталось ни малейшего расстояния. И в эту минуту, он осознал: еще чуть-чуть и они переступят невидимую черту. Медленно, почти неохотно, он отстранился. Осторожно поймав руку Фадиме, Исо поднес ее к губам и нежно поцеловал ладонь, так трепетно, будто оставляет отпечаток прикосновения в памяти..